← Назад к обзору

Предательство

Искупление в пустоте

– Ты видел его глаза, Джинву? – Голос Ча Хэ Ин был едва слышен, надломленный и сухой, словно шелест осенней листвы. – В них не было даже ненависти. Только лед.

Сон Джинву не ответил. Он стоял у панорамного окна своего кабинета в штаб-квартире гильдии «Адзин», глядя на то тонущий в огнях Сеул. Город, который он спас десятки раз. Город, который преклонялся перед ним как перед живым богом. Но сейчас, в тишине этого роскошного помещения, Теневой Монарх чувствовал себя ничтожнее самого слабого охотника ранга E.

– Он сменил фамилию, Хэ Ин, – произнес он, и его собственный голос показался ему чужим, глубоким и рокочущим от подавляемой силы. – Он официально перестал быть моим сыном.

Джинву сжал кулаки. Тени в углах комнаты вздрогнули, послушно откликаясь на его гнев, но он тут же подавил этот импульс. Его верные солдаты, его легион теней, всегда были рядом, но ни один из них не мог заполнить ту дыру, что образовалась в его груди после суда.

– Мы сами это сделали, – Хэ Ин подошла ближе, ее шаги по дорогому ковру были бесшумными. – Мы позволили Сухо совершить ошибку, а потом... мы позволили Юки расплатиться за нее. Я верила тебе, Джинву. Я верила, что в тюрьме он будет в безопасности, что твои связи защитят его.

– Я тоже в это верил, – Джинву резко обернулся. Его глаза вспыхнули фиолетовым пламенем, отражая смятение души. – Я думал, что это лишь формальность. Год в «особом блоке», где охранники — мои люди. Я хотел преподать ему урок смирения, хотел, чтобы он понял цену силы. А в итоге... я отдал его на растерзание волкам.

Он вспомнил лицо Юки в зале суда. Фарфоровая кожа, когда-то такая нежная, теперь казалась маской, скрывающей нечто древнее и опасное. И эти шрамы... Джинву видел их через объектив камеры Ли Вона, и каждый рубец на теле сына был подобен удару кнута по его собственной совести.

– Господин Пак, – прошептал Джинву. – Этот старик... я знал, что он там. Я думал, он присмотрит за ним. Но я не ожидал, что он превратит моего сына в оружие против нас самих.

– Юки не оружие, – Хэ Ин покачала головой, и слеза наконец скатилась по ее щеке. – Он — израненный ребенок, который нашел защиту у единственного человека, который не лгал ему. И этот адвокат... Чон Ли Вон. Ты видел, как он смотрел на Юки?

– Как на сокровище, – Джинву горько усмехнулся. – Как на самое ценное, что есть в этом мире. Он дал ему то, что я, в своем высокомерии, посчитал ненужным. Признание. Защиту. Имя.

Дверь кабинета открылась, и вошел один из помощников, неся отчет о состоянии Сухо.

– Господин Сон, – юноша поклонился, не смея поднять глаз. – Врачи закончили обследование Сухо-нима. Мана-ядро... оно не повреждено физически, но полностью изолировано. Никакие методы стимуляции не работают. Его каналы пусты. Он... он теперь обычный человек.

Джинву взял отчет, но даже не взглянул на него. Он чувствовал это и так. Связь между ним и старшим сыном, основанная на резонансе их сил, истончилась до предела.

– Оставь нас, – приказал он.

Когда дверь закрылась, Джинву подошел к столу и бессильно опустился в кресло. Величайший охотник человечества, победитель монархов, сейчас выглядел как старик, раздавленный тяжестью собственного величия.

– Сухо плачет, – сказала Хэ Ин, глядя в пустоту. – Он проснулся час назад и осознал, что больше не чувствует ману. Он кричит, что это несправедливо. Что Юки не имел права.

– Несправедливо? – Джинву поднял голову, и в его взгляде промелькнула пугающая ясность. – Сухо получил именно то, что заслужил. Он украл год жизни у брата, и теперь Юки забрал у него силу. Это самая честная сделка, которую я видел в своей жизни.

– Ты защищаешь его? После того, что он сделал с братом в зале суда? – В голосе Хэ Ин послышалось недоумение.

– Я не защищаю его, Хэ Ин. Я восхищаюсь им. И я боюсь его.

Джинву встал и подошел к зеркалу. Он видел свое отражение — мощное, окутанное аурой власти. Но за его спиной, в тенях, он видел образ Юки. Не того хрупкого мальчика, а нового Чон Юки.

– Он не просто разрушил ядро Сухо, – продолжал Джинву. – Он показал мне, что моя Система, моя власть над тенями — ничто перед его пустотой. Он нашел способ бороться с нами, не вступая в открытый бой. Он бьет по самой сути. И Ли Вон... этот юрист станет его голосом в мире людей. Мы не сможем прикоснуться к нему, не уничтожив собственную репутацию до основания.

– Ты хочешь сказать, что мы проиграли? – Хэ Ин подошла к нему и положила руку на плечо.

– Мы проиграли в тот момент, когда решили, что один сын важнее другого, – Джинву закрыл глаза. – Я чувствую его присутствие в Сеуле. Он где-то там, с этим Чоном. И его аура... она больше не похожа на мою. В ней нет тьмы. В ней — абсолютный ноль. Тишина, в которой гаснет любой крик.

– Что мы будем делать? – спросила она.

– Ничего, – Джинву открыл глаза, и в них отразилась бесконечная усталость. – Мы будем наблюдать. Мы будем платить по счетам, которые предъявит Ли Вон. И мы будем надеяться, что однажды, через много лет, Чон Юки позволит нам хотя бы просто стоять в одной комнате с ним, не пытаясь нас уничтожить.

Он вспомнил, как Юки коснулся сердца Сухо. Это было так изящно, так профессионально. Джинву понял, что господин Пак не просто учил Юки драться. Он учил его быть хирургом реальности.

– Бедный мой мальчик... – всхлипнула Хэ Ин.

– Нет, Хэ Ин, – Джинву обнял жену, но его взгляд оставался прикованным к ночному городу. – Он больше не «бедный». Он — самый свободный человек из всех, кого я знаю. У него нет долга перед миром. У него нет страха перед нами. У него есть только его правда и человек, который готов за эту правду сжечь Сеул.

В этот момент тени в комнате внезапно замерли. Джинву почувствовал легкое колебание воздуха, тонкий, ледяной сквозняк, который прошел сквозь стены. Это был привет от Юки — безмолвное предупреждение, что за ними следят.

Теневой Монарх не стал призывать своих солдат. Он просто кивнул пустоте, признавая силу того, кто когда-то был его тенью.

– Прости меня, Юки, – прошептал он в тишину. – Прости, что я понял, кто ты, только когда потерял тебя навсегда.

Сеул продолжал сиять миллионами огней, но для Сон Джинву город стал темнее. Он знал, что где-то там, в одной из квартир, Чон Юки сейчас засыпает, чувствуя тепло чужой руки. И это тепло было сильнее всей маны, которой владел Джинву.

– Сухо придется научиться жить без силы, – произнес Джинву, отстраняясь от жены. – А нам придется научиться жить с осознанием того, что мы создали своего самого опасного врага.

– Думаешь, он нападет на нас? – спросила Хэ Ин.

– Нет, – Джинву покачал головой. – Он выше этого. Он просто будет жить так, будто нас не существует. И это — самая страшная месть, которую он мог придумать.

Джинву вернулся к окну. Он видел, как внизу проезжают машины, и задавался вопросом: в какой из них сейчас едет его сын? Сын, который больше не носит его имя. Сын, который стал Чон Юки.

– Иди к Сухо, Хэ Ин, – сказал он. – Ему сейчас нужна мать. А мне нужно... подумать.

Когда она ушла, Джинву вызвал своего самого верного теневого солдата — Бера. Огромный муравей-воин материализовался из пола, склонившись в глубоком поклоне.

– Мой повелитель, – прострекотал он.

– Бера, – Джинву не оборачивался. – Ты видел его сегодня. Что ты почувствовал?

– Пустоту, мой король, – честно ответил солдат. – Холод, который не принадлежит этому миру. Даже я... я почувствовал инстинктивный страх. Молодой господин... он больше не является частью вашего легиона. Он — нечто иное.

– Иное, – повторил Джинву. – Иди, Бера. И запомни: никто из вас не должен приближаться к нему. Никогда. Если кто-то из теней хотя бы посмотрит в его сторону без моего приказа — я уничтожу его лично.

– Слушаюсь, повелитель.

Тень исчезла. Джинву остался один. Он достал из стола старую фотографию, где Юки было пять лет. Мальчик улыбался, держась за руку старшего брата. Его глаза тогда были яркими, как летнее небо.

Джинву медленно разорвал фотографию пополам, отделяя Юки от Сухо. Он положил часть с Юки в карман, ближе к сердцу, а часть с Сухо оставил на столе.

– Теперь ты Чон, – прошептал он. – Будь счастлив, Юки. Если сможешь. А я... я буду нести этот груз за нас обоих.

Он знал, что Ли Вон не отступит. Судебные иски будут сыпаться один за другим, разоблачая грехи гильдии. Репутация «Адзин» пошатнется, акции упадут, общественность будет требовать ответов. Джинву был готов к этому. Это была малая цена за то, что он позволил сделать с сыном.

– Господин Чон Ли Вон, – произнес Джинву, и в его голосе прозвучало странное уважение. – Позаботьтесь о нем. Потому что если вы причините ему боль... тогда даже закон не спасет этот мир от моего гнева.

Но в глубине души он знал, что Ли Вон не причинит Юки боли. Адвокат смотрел на парня так, как сам Джинву когда-то смотрел на Хэ Ин — с готовностью отдать всё ради одного взгляда.

Сон Джинву погасил свет в кабинете. В темноте его глаза продолжали светиться фиолетовым, но это был тусклый свет угасающей звезды. Он сел в кресло и уставился в пустоту, пытаясь представить себе будущее, в котором его младший сын счастлив.

Это было сложно. Но это было единственное, что давало ему силы продолжать быть Теневым Монархом.

– Тень, отброшенная светом... – прошептал он слова, которые Юки сказал ему на суде. – Теперь я понимаю. Я был светом, который ослепил тебя. А ты... ты стал ночью, которая поглотила мой свет.

За окном началась гроза. Первые капли дождя ударили по стеклу, смывая пыль Сеула. Джинву сидел в темноте, слушая гром, и впервые за много лет он не чувствовал себя всемогущим. Он чувствовал себя отцом, который опоздал на всю жизнь.

– Чон Юки, – повторил он имя, которое теперь принадлежало другому миру. – Живи. Просто живи.

Гроза бушевала над городом, отражая хаос в душах великих охотников. А где-то в тихой квартире Чон Ли Вон укрывал спящего Юки одеялом, целуя его в бледный лоб. В этом жесте было больше магии, чем во всей Системе Сон Джинву.

И Джинву, чувствуя это через остатки своей связи с миром, наконец-то позволил себе закрыть глаза и просто дышать. Битва была закончена. Искупление только начиналось.

– Пусть пустота будет к тебе добра, сын мой, – были его последние слова перед тем, как забытье охватило его.

Но ответа не последовало. Пустота не умеет говорить. Она умеет только забирать то, что ей принадлежит. И в эту ночь она забрала у Сон Джинву право называться отцом, оставив ему лишь титул короля в пустом замке теней.