Предательство
Стеклянный трон одиночества
Тьма в помещении была почти осязаемой, она клубилась у моих ног, словно преданный, но бесконечно печальный пес. Я сидел в своем кабинете в штаб-квартире гильдии «Адзин», и единственным источником света был огромный экран монитора, на котором замерла фотография.
На снимке, сделанном одним из моих «невидимых» муравьев-разведчиков, была Юми. Она смеялась, подбрасывая в воздух нашего сына. Алекс — нет, теперь она называла его просто Сон Алекс, вычеркнув мое имя из его свидетельства о рождении в графе «отец» везде, где это было юридически возможно, — выглядел счастливым. Ему сегодня исполнилось два года.
Два года. Целая жизнь для ребенка и лишь краткий миг для того, кто повелевает вечностью.
Я протянул руку к экрану, кончики моих пальцев коснулись холодного стекла там, где была ее улыбка. Фарфоровая кожа, небесно-голубые глаза, в которых раньше я видел свое спасение, а теперь — лишь приговор.
– Мой господин... – тихий шепот Бериона заставил тени в углах вздрогнуть. – Вы просили подготовить подарок.
– Оставь его на столе, – ответил я, не оборачиваясь. Мой голос звучал как скрежет камня о камень. – И уходи. Все уходите.
Тени неохотно втянулись в пол. Я остался один. Снова.
Прошел год с того дня, как моя жизнь превратилась в пепел. Год, за который я зачистил больше врат, чем любой другой охотник в истории. Я убивал монстров с такой яростью, будто надеялся, что с каждой каплей пролитой крови чудовищ смою с себя позор того дня в кабинете с Ча Хэ Ин.
Но кровь не смывает грязь с души. Она лишь делает ее тяжелее.
Я встал и подошел к окну. Сеул сиял огнями. Где-то там, в элитном районе, в квартире, которую купил ей Чон Ли Вон, Юми сейчас зажигает свечи на торте. Я знал, что это за торт. Персиковый. Она всегда пекла его сама, вкладывая в это столько любви, что казалось, будто вкус этого пирога может исцелить любую рану.
Теперь она печет его для другого.
Сначала я ненавидел Ли Вона. Мои тени следовали за ним по пятам, я знал каждый его шаг, каждое слово. Я искал в нем слабость, искал изъян, который позволил бы мне уничтожить его, стереть в порошок, доказать Юми, что этот «сереброглазый адвокатишка» — ничто по сравнению с Монархом Теней.
Но я нашел лишь то, что окончательно меня сломило. Я нашел его преданность.
Я видел, как он вставал среди ночи к Алексу, когда у того резались зубы, пока Юми спала, измотанная работой в своей студии. Я видел, как он защищал ее от назойливых репортеров, не используя магию, а лишь силу своего интеллекта и закона. Я видел, как он смотрел на нее — не как на трофей, не как на «жену героя», а как на центр своей вселенной.
Он дал ей то, что я, в своем ослеплении божественной силой, посчитал второстепенным. Он дал ей покой.
– Сэр? – в дверь робко постучали. Это был Ю Джин Хо. Он был единственным из гильдии, кто всё еще осмеливался заходить ко мне без приглашения.
– Входи, Джин Хо, – я не повернулся, продолжая смотреть на ночной город.
– Машина готова, сэр. Вы... вы действительно собираетесь ехать туда? Ваша честь, адвокат Ли Вон ясно дал понять, что если вы приблизитесь к дому без приглашения, он подаст иск о нарушении судебного запрета. И, честно говоря, ваш отец... он тоже будет не рад.
– Я знаю, Джин Хо, – я наконец обернулся. Мой помощник вздрогнул, увидев мои глаза. Они больше не светились фиолетовым пламенем. Они были серыми, как грозовая туча, и в них отражалась бесконечная усталость. – Я не собираюсь заходить внутрь. Я просто хочу... увидеть их издалека.
– Но, босс... Ча Хэ Ин звонила. Она просила передать, что сегодня вечером в Ассоциации прием в вашу честь. Она надеется встретить вас там.
Я почувствовал, как внутри шевельнулось отвращение.
– Скажи ей, что меня нет в стране. Скажи ей, что я в подземелье. Скажи ей что угодно, Джин Хо, только не произноси больше ее имя в моем присутствии.
Джин Хо кивнул, поспешно отводя взгляд. Он знал, что Хэ Ин пыталась вернуть мое расположение весь этот год. Она потеряла всё: карьеру, репутацию, уважение коллег. Она стала изгоем, такой же тенью, как и я. Но если она искала во мне сочувствия, то жестоко ошиблась. Глядя на нее, я видел только свое падение. Она была живым напоминанием о том, как легко я променял вечность на мгновение похоти.
***
Черный седан с тонированными стеклами медленно припарковался в тени деревьев через дорогу от современного жилого комплекса. Я приказал водителю заглушить мотор.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Мое восприятие, отточенное тысячами битв, начало расширяться. Я чувствовал сотни искр жизни в этом здании, но мне нужна была только одна. Нет, две.
Вот она. Энергия Юми — чистая, теплая, пахнущая летним дождем и персиками. И рядом с ней маленькая, пульсирующая искра Алекса. Она становилась всё сильнее, в ней уже проглядывали зачатки магической мощи, но она была окутана коконом заботы.
И третья искра. Спокойная, холодная, словно серебро. Ли Вон.
Я активировал навык «Скрытность» и вышел из машины. Тени обволакивали меня, делая невидимым для камер и случайных прохожих. Я поднялся в воздух, зависнув напротив окон четвертого этажа.
Окна были не зашторены. В гостиной было светло и празднично. Разноцветные шары, растяжка с надписью «С днем рождения, Алекс!».
Юми стояла у стола, поправляя свечи на торте. На ней было простое голубое платье, волосы были собраны в небрежный пучок. Она выглядела... живой. Больше не было той ледяной маски, которую она носила в суде. На ее губах играла легкая улыбка.
Ли Вон подошел к ней сзади и обнял за талию. Я сжал кулаки так, что когти впились в ладони, но не двинулся с места. Я видел, как Юми откинула голову ему на плечо и что-то сказала. Он рассмеялся, поцеловал ее в макушку, а затем подхватил на руки Алекса, который крутился у их ног.
Малыш Алекс. Мой сын. Он смеялся, пытаясь схватить Ли Вона за нос. Он называл его «папа». Я не слышал слов через стекло, но я видел движение губ ребенка.
В этот момент что-то внутри меня окончательно оборвалось. Та последняя нить, которая связывала меня с надеждой на возвращение, лопнула с оглушительным беззвучным звоном.
Я — Теневой Монарх. Я могу воскрешать мертвых, но я не могу воскресить любовь, которую сам же и убил.
Я смотрел, как они задувают свечи. Все вместе. Одной дружной семьей. Семьей, в которой мне не было места.
Внезапно Юми замерла. Она медленно повернула голову к окну, всматриваясь в ночную темноту. Ее чувствительность всегда была выше, чем у обычных людей, а за этот год она, кажется, начала пробуждаться как охотник. Ее небесно-голубые глаза встретились с моими — точнее, с тем местом в пустоте, где я находился.
На мгновение ее лицо стало серьезным. Она не испугалась. В ее взгляде не было ненависти. Там было нечто гораздо более сокрушительное для меня.
Жалость.
Она знала, что я здесь. Она чувствовала мое присутствие, мой холод, мое отчаяние. И она просто смотрела на меня, словно прощаясь в последний раз. Затем она медленно отвела взгляд, вернувшись к сыну и мужчине, который стал для нее опорой. Она сделала свой выбор давным-давно, и сегодня она подтвердила его этим коротким взглядом.
Я опустился на землю и побрел прочь, растворяясь в тенях.
Возле машины меня ждал отец. Сон Иль Хван стоял, прислонившись к капоту, и курил, глядя на звезды. Он не виделся со мной месяцами, предпочитая проводить время с внуком и Юми.
– Пришел посмотреть на то, что потерял? – негромко спросил он, не оборачиваясь.
– Я просто хотел оставить подарок, – я протянул ему небольшую коробочку, обернутую в простую бумагу.
Внутри был артефакт высшего ранга — защитный амулет, выкованный из моей собственной крови и магической стали. Он обеспечивал абсолютную защиту от любого магического воздействия. Я потратил недели, чтобы скрыть его ауру, чтобы он выглядел как обычная детская безделушка.
Отец взял коробочку, повертел ее в руках.
– Она не примет его от тебя, Джинву.
– Поэтому я прошу тебя отдать его. Скажи, что это от дедушки. Ему не обязательно знать, чья сила будет охранять его сон.
Отец вздохнул и убрал подарок в карман.
– Ты стал сильнее, сын. Стал почти богом. Но ты стал таким одиноким, что мне больно на тебя смотреть.
– Это моя цена, отец, – я сел в машину. – Я пытаюсь быть человеком. Пытаюсь понять, где я свернул не туда.
– Ты свернул не туда, когда решил, что твоя сила освобождает тебя от ответственности перед теми, кто тебя любит, – отец постучал пальцами по стеклу. – Береги себя, Джинву. Юми счастлива. Ли Вон — хороший человек. Прими это и начни жить своей жизнью, а не подглядывать за чужой.
Машина тронулась. Я смотрел в зеркало заднего вида, пока силуэт дома не скрылся за поворотом.
Этой ночью я не поехал в гильдию. Я поехал в наш старый дом, который я так и не смог продать. Я прошел в пустую детскую, сел на пол и достал из кармана персик. Я купил его сегодня утром на рынке.
Я откусил кусочек. Плод был спелым, сладким, но на моем языке он ощущался горьким пеплом.
Я закрыл глаза.
– Игрис, – позвал я шепотом.
Тень верного рыцаря возникла передо мной, преклонив колено.
– Мой господин?
– Игрис... расскажи мне сказку. Ту, которую я когда-то читал Алексу. Про маленького льва, который искал свой дом.
Игрис замер. Его магическое сознание, вероятно, было в замешательстве, но он подчинился. Его глухой, лишенный эмоций голос начал повествование в пустой комнате.
Я слушал, и передо мной вставали образы: Юми, смеющаяся над моими неудачными попытками приготовить ужин; Юми, спящая у меня на плече после долгого дня; Юми, смотрящая на меня с обожанием, когда я еще был слабым охотником ранга E.
Весь этот год я пытался вернуть ее. Я использовал адвокатов, влияние, деньги. Я пытался давить, просить, умолять. И только сегодня, увидев ее взгляд в окне, я понял.
Любовь — это не то, что можно удержать силой Теневого Монарха. Любовь — это то, что нужно беречь, когда она у тебя есть.
Я потерял свою семью не тогда, когда Ча Хэ Ин вошла в мой кабинет. Я потерял их тогда, когда перестал ценить тишину наших вечеров, променяв ее на шум сражений и блеск славы.
– Достаточно, Игрис, – прервал я верного слугу.
Тень исчезла.
Я лег на холодный пол, глядя в потолок. Завтра откроются новые врата ранга S. Завтра мир снова будет звать своего героя. Я надену маску непобедимого Монарха, я буду крушить врагов и спасать тысячи жизней.
Но никто не спасет меня.
Я буду жить вечно. Это мое проклятие. Я буду видеть, как Алекс растет, как он становится мужчиной, как Юми стареет рядом с Ли Воном. Я буду их невидимым хранителем, их ангелом смерти и их вечной тенью.
Я снова коснулся татуировки на своем запястье — парной к той, что была у Юми. Она всё еще была там, черная и четкая. У нее она, наверное, уже почти исчезла, выведенная лазером или перекрытая новым рисунком.
– С днем рождения, сын, – прошептал я в пустоту.
В ту ночь в Сеуле прошел странный дождь. Он был коротким, но таким сильным, что смыл пыль со всех улиц. Люди говорили, что это добрый знак.
И только один человек знал, что это были слезы бога, который наконец-то осознал, что значит быть человеком. Человеком, который потерял всё, имея в руках целый мир.
Я закрыл глаза, и в моем сознании возник последний образ: Юми, улыбающаяся Ли Вону.
Будь счастлива, моя небесно-голубая мечта. Я больше не побеспокою твой покой. Я останусь в тенях, там, где мне и место. Ведь Монарху не положено иметь сердце. А мое... мое всё равно осталось у тебя, в той маленькой квартире, пахнущей персиками.
Прощай, Юми. Прощай, Сон Джинву, который умел любить.
Сегодня родился Монарх, который умеет только помнить.