← Назад к обзору

Предательство

Осколки хрустального замка

В гостиной всё еще пахло озоном и жженой проводкой — последствие вспышки Алекса. Я стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь, за которой скрылся мой старший сын. Мой первенец. Единственное живое напоминание о Юми, которое я умудрился превратить в своего самого страшного врага.

Хэ Ин всё еще сидела на полу, сжимая в руках разрывающийся от уведомлений телефон. Её лицо, обычно безупречное и холодное, сейчас напоминало маску из мокрой глины — косметика потекла, взгляд метался из стороны в сторону. Сухо, наш младший, сидел на диване, обхватив себя руками. Его трясло. Мальчик, который привык быть сыном «самого сильного человека в мире», внезапно осознал, что его мир построен на гнили.

Тишину разорвал грохот. Входная дверь, которую Алекс только что закрыл, распахнулась от мощного толчка.

– Где она?! Где эта тварь?! – визгливый голос Ли Со Юн, «лучшей подруги» Хэ Ин, ударил по ушам не хуже молнии Алекса.

В дом ворвались три женщины. Все — жены влиятельных охотников и высокопоставленных чиновников, те, с кем Хэ Ин годами выстраивала коалиции, пила дорогое вино и обсуждала благотворительность. Следом за ними, тяжело дыша, вошли мои родители. Отец выглядел так, будто постарел на десять лет за одну минуту, а мать прижимала платок к губам, её глаза были красными от слез.

– Джинву, это правда? – голос моей матери дрожал. – То, что прислал Алекс... Это видео... Юми...

Я не успел ответить. Со Юн подлетела к Хэ Ин и, прежде чем я успел среагировать, влепила ей звонкую пощечину.

– Ты, дрянь! Ты всё это время спала с моим мужем?! Утешала его, пока я была в больнице после родов?! – Со Юн замахнулась снова, но я перехватил её руку.

– Довольно, – мой голос прозвучал глухо, с той самой потусторонней вибрацией, от которой у обычных людей подгибаются колени.

– Довольно?! – Со Юн повернулась ко мне, её лицо исказилось от ярости. – Ты, великий Теневой Монарх, ты позволил этой шлюхе разрушить чужие семьи так же, как она разрушила твою первую жену? Ты знал, Джинву?! Знал, что она не просто заняла место покойной, а буквально выжила её?

– Уходите из моего дома, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри поднималась темная, липкая ярость. Не на них. На себя.

– Мы уйдем, – выплюнула вторая подруга, Пак Ми Ран, швыряя на пол стопку распечатанных скриншотов — переписки Хэ Ин, которые Алекс, очевидно, собирал годами. – Но знай, Джинву: с этого дня твоя «идеальная» жена — изгой. И ты вместе с ней. Мы подаем на развод, и поверь, мы позаботимся о том, чтобы каждый охотник в Корее знал, на чьей крови стоит ваша гильдия.

Они ушли так же стремительно, как и вошли, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и ненависти. Мои родители остались стоять у входа.

– Сын... – отец сделал шаг вперед, его взгляд упал на экран, где всё еще замер кадр из видео Алекса. Тот самый кабинет. Та самая дата. – Как ты мог? Мы ведь любили Юми как родную дочь. Она была... она была самой жизнью.

– Уходите, – повторил я, отворачиваясь. Я не мог смотреть им в глаза. В их глазах я видел свое отражение — монстра, который убил свет ради удобства.

Когда дверь за родителями закрылась, в комнате стало невыносимо тихо. Сухо наконец подал голос.

– Это правда, папа? – он поднял голову. Его небесно-голубые глаза, точно такие же, как у матери Алекса, были полны слез. – Мама правда... сделала это? И ты... ты был с ней, когда та женщина, настоящая мама Алекса, видела вас?

Хэ Ин зарыдала в голос, закрыв лицо руками. Она не пыталась оправдываться. Она знала, что Алекс ударил профессионально — он не просто слил компромат, он вырвал фундамент из-под её ног.

– Сухо, иди в свою комнату, – сказал я, чувствуя, как внутри что-то окончательно надламывается.

– Я ненавижу вас! – крикнул Сухо, вскакивая с дивана. – Я ненавижу этот дом! Алекс прав... вы оба омерзительны!

Он убежал наверх, и через секунду донесся грохот захлопнувшейся двери.

Я подошел к Хэ Ин и рывком поднял её с пола. Она смотрела на меня с ужасом, её губы дрожали.

– Ты знала, что он всё записывает? – спросил я тихо.

– Нет... я думала, он просто странный ребенок, – прошептала она. – Джинву, мы должны что-то сделать. Нужно заблокировать сеть, нужно подкупить прессу...

– Уже поздно, Хэ Ин, – я отпустил её плечи. – Алекс — не просто «странный ребенок». Он мой сын. Он умнее нас обоих. Он ждал семнадцать лет не для того, чтобы мы могли это замять.

Я прошел на кухню. На столе всё еще лежала пачка персиков, которые Юми так любила. Я взял один, чувствуя его бархатистую кожицу. В голове всплыл образ: Юми, смеющаяся, с перепачканным соком лицом, обещает мне, что наш сын вырастет самым сильным и добрым.

Сильным — да. Добрым? Доброту в нем убил я.

Я достал сигарету — привычка, которую я презирал, но сейчас только табак мог заглушить вкус пепла во рту. Закурив, я подошел к окну.

– Система, – позвал я мысленно.

Экран Системы, который не появлялся уже много лет, мерцал холодным светом.

[Внимание: Психологическое состояние пользователя нестабильно. Теневая энергия резонирует с чувством вины.]

– Заткнись, – пробормотал я.

Мои тени шевелились в углах комнаты. Игрис, Бер, Кайсел... я чувствовал их смятение. Они помнили Юми. Они помнили, как она подкармливала их, когда я не видел, как она разговаривала с ними, словно с живыми людьми, а не с инструментами войны.

– Мой Король... – голос Бера прозвучал в моей голове, полный несвойственной ему печали. – Молодой господин Алекс... в нем течет ваша ярость. Но в его глазах — её боль.

– Я знаю, Бер. Я знаю.

Хэ Ин вошла на кухню, она немного привела себя в порядок, но глаза оставались пустыми.

– Мы потеряли всё, Джинву. Гильдия, репутация... Сухо нас ненавидит. Что нам делать?

Я посмотрел на неё — на женщину, с которой прожил семнадцать лет. Она была красива, она была сильна, но она никогда не была моей «душой». Она была лишь способом убежать от реальности.

– Ты сделаешь то, что должна была сделать давно, – сказал я, выпуская дым. – Ты уйдешь.

– Что? – она отшатнулась. – Джинву, ты не можешь...

– Я могу всё, Хэ Ин. Я Теневой Монарх. Я позволил тебе занять это место, потому что был трусом. Я не хотел признавать, что виноват в смерти Юми, и сделал тебя своим оправданием. Но Алекс сегодня сорвал все маски. Собери вещи. Завтра юристы подготовят документы.

– А как же Сухо? – выкрикнула она.

– Сухо останется здесь. Или уйдет с тобой, если захочет. Но в этом доме больше не будет лжи.

Она смотрела на меня несколько секунд, осознавая, что спорить бесполезно. Моя воля была абсолютной. Когда она вышла, я остался один в полутемной кухне.

Я достал телефон. Мои пальцы замерли над контактом «Алекс». Я хотел позвонить ему. Хотел сказать... а что я мог сказать? «Прости»? Это слово казалось слишком мелким для той бездны, которую я вырыл между нами.

Вместо этого я открыл видео, которое он разослал. Я смотрел его снова и снова. Не на себя и Хэ Ин. Я смотрел на отражение Юми в зеркале шкафа, которое попало в кадр. Её лицо... оно не было злым. Оно было мертвым еще до того, как она вышла на ту дорогу. Она смотрела на меня — на человека, которому отдала всё, — и видела чужака.

– Я обещал тебе ад, – прошептал я, вспоминая слова Алекса. – Что ж, сын. Ты справился.

Я вышел на балкон. Ночной Сеул сиял миллионами огней, но для меня он был черным. Где-то там, в этом лабиринте улиц, ехал мой сын — парень с молниями в крови и черепом на плече. Карма, как было написано на его портрете.

Я чувствовал, как город начинает бурлить. Социальные сети взрывались. Репутация «Национального героя» Сон Джинву и его «Золотой жены» рассыпалась в прах.

– Игрис, – позвал я тихую тень.

– Да, мой Король.

– Следуй за ним. Не приближайся, не показывайся. Просто... следи, чтобы он не наделал глупостей. Хотя, честно говоря, самые большие глупости в этой семье уже совершены мной.

– Слушаюсь.

Тень скользнула с балкона и растворилась в ночи.

Я вернулся в гостиную и поднял с пола одну из фотографий, которые принесли подруги Хэ Ин. На ней Хэ Ин улыбалась, прижимаясь к какому-то мужчине в дорогом костюме. Алекс был прав — она даже не пыталась быть верной. Она просто пользовалась статусом жены Монарха, чтобы брать от жизни всё. А я... я просто закрывал на это глаза, потому что мне было всё равно. Мне было всё равно на всё с того дня, как запах персиков исчез из моего дома.

Внезапно мой телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера.

«Это только начало, "папа". Я не просто разрушил твою репутацию. Я заберу у тебя всё, что ты любишь. Хотя... ты ведь ничего не любишь, кроме своей силы, верно? Жди. Скоро ты увидишь, что такое настоящий гнев небес».

Я сжал телефон, и экран треснул под моим пальцем.

– Молния, – прошептал я.

Алекс не просто обладал магией молнии. В его силе было что-то первородное, что-то, что Система не могла классифицировать. Возможно, это была мутация. А возможно — сама природа дала ему оружие, чтобы покарать того, кто возомнил себя богом, забыв о человечности.

Я сел в кресло и закрыл глаза. В темноте мне показалось, что я слышу тихий смех Юми. Но это был не тот добрый смех из прошлого. Это был смех предвестника бури.

– Ты права, Юми, – сказал я в пустоту. – Наш сын действительно вырос сильным.

Где-то вдали прогремел гром, хотя небо было ясным. Сезон дождей в этом году обещал быть долгим и кровавым. И я знал, что в центре этой бури будет стоять мой сын, готовый сжечь дотла всё, что я когда-то называл своей жизнью.

Я ждал. Впервые за многие годы я не был охотником. Я был добычей. И, видит Бог, я не собирался бежать. Если это была цена за её слезы, я заплачу её до последнего вздоха.

В комнату робко вошел Сухо. Он был одет, в руках — рюкзак.

– Я ухожу к дедушке с бабушкой, – сказал он, не глядя на меня. – Я не хочу здесь оставаться. Ни с тобой, ни с мамой.

– Хорошо, Сухо. Я пришлю машину.

– Не надо. Я вызову такси. Не прикасайся ко мне своей силой. Мне... мне страшно находиться рядом с тобой.

Он ушел, и дом окончательно опустел. Огромный особняк, символ моего величия, превратился в склеп.

Я встал, подошел к зеркалу и посмотрел на свое отражение. Серые глаза, словно грозовая туча. Рост 190. Могущество, способное двигать горы. И абсолютная, звенящая пустота внутри.

– Карма, – повторил я слово, которое Алекс выбрал своим девизом.

Я вызвал Систему и ввел команду, которую не трогал с момента получения титула Монарха.

[Вы хотите сбросить все социальные связи и статусы?]

Я нажал «Да».

Мир вокруг меня не изменился, но я почувствовал, как невидимые нити, связывавшие меня с обществом, гильдией и правительством, лопаются одна за другой. Завтра я проснусь не героем, а человеком, чье имя очернено навсегда.

И это было единственным правильным решением за последние семнадцать лет.

Я вышел на балкон, закурил вторую сигарету и стал смотреть на горизонт, где небо то и дело прорезали вспышки голубых молний. Мой сын тренировался. Он готовился к войне. И я буду ждать его. Столько, сколько потребуется.

Потому что ад, который он устроил, был единственным местом, где я наконец-то почувствовал себя дома. Среди пепла, предательства и запоздалого искупления.