Предательство
Яой, кухонные баталии и семейные шрамы
– Доброе утро, – пробормотал я, едва переступив порог кухни.
Голова после вчерашнего сумбура была тяжелой, несмотря на статус Монарха. Сон в человеческом понимании мне был не особо нужен, но привычка оставаться в постели рядом с Юми, вдыхая её аромат, оказалась сильнее любой магической регенерации. Однако звуки, доносившиеся снизу, заставили меня спуститься.
На кухне вовсю кипела жизнь. У плиты, мастерски орудуя лопаткой, стоял Алекс. На нем были только свободные домашние штаны, низко сидящие на бедрах. Когда он потянулся за специями, я невольно замер, и чашка, которую я держал в руке, едва не выскользнула.
Вся спина моего сына была покрыта длинными, еще красными царапинами. На широких плечах и шее отчетливо виднелись следы укусов — багровые отметины, которые не оставили бы сомнений даже у слепого. Мана Алекса пульсировала довольно и сыто, окутывая его мягким коконом.
– О, доброе утро, пап! – Алекс обернулся, сверкнув небесно-голубыми глазами. Он выглядел донельзя довольным собой. – Чего ты такой красный? Мы что, сильно шумели? Я вроде мощный барьер ставил, звукоизоляция должна была быть на высоте.
Я почувствовал, как жар приливает к ушам. Теневой Монарх, повелитель армии мертвых, сейчас стоял и заливался краской перед собственным сыном, который выглядел так, будто только что вышел из затяжной битвы, где единственным оружием были зубы и когти.
– Нет... я... просто не ожидал, – выдавил я, отводя взгляд к окну, где море лениво лизало берег. – Ты бы хоть футболку надел, что ли.
Алекс фыркнул, выкладывая на тарелку пышный омлет с беконом.
– Пффф, ты еще не видел похабных книжек Миджун, – он усмехнулся, бросив на меня лукавый взгляд. – Она и маму на это подсадила. Так что мои царапины — это еще цветочки по сравнению с тем, что они там обсуждают по вечерам.
Я завис. В голове что-то со скрипом повернулось.
– Какие еще книжки? – осторожно спросил я, присаживаясь за стол. – О чем ты?
– Яой, пап, – Алекс произнес это слово так буднично, будто заказывал кофе. – Яой. Знаешь, такие истории про... ну, про парней. Миджун у нас спец по этой части. Она даже Ли Вона заставила краснеть, когда начала цитировать какой-то особо «горячий» том.
Я почувствовал, как реальность дает трещину. Яой? Юми читает такое? Моя хрупкая, фарфоровая Юми?
– Боже... – я прикрыл глаза рукой, чувствуя, как мир вокруг рушится под тяжестью новой информации.
– Ха-ха! – Алекс громко рассмеялся, ставя передо мной тарелку с едой. – А ты что думал, в сказку попал? Тебе еще предстоит нас узнавать, старик. Мы тут за семнадцать лет не только хлеб печь научились.
Он сел напротив, и я снова невольно уставился на его шею.
– Ли Вон всё еще спит, – пояснил Алекс, заметив мой взгляд. – Я его... скажем так, немного утомил. Мама и Миджун скоро проснутся, так что ешь давай, пока горячее.
Я механически взял вилку, пытаясь переварить услышанное. Всё это было настолько далеко от пафоса Ассоциации охотников и бесконечных сражений, что мой мозг отказывался выстраивать логические цепочки.
– Получается... – я замялся, подбирая слова, чтобы не звучать слишком неловко. – Вы с Ли Воном... ну...
Алекс перестал жевать и посмотрел на меня в упор. В его глазах не было ни капли смущения, только открытость и какая-то первобытная гордость.
– Да, – твердо сказал он. – Я актив. А он пассив. Или, как Миджун любит говорить, начитавшись своих книжек — я альфа, он омега. Хотя в реальности Ли Вон может построить меня одним взглядом, когда дело касается законов или порядка в доме. Но в спальне... там правила устанавливаю я.
Я едва не подавился куском бекона. Терминология Миджун была явно шире, чем я мог себе представить.
– Альфа и омега... – пробормотал я. – И Юми это одобряет?
– Мама любит Ли Вона как родного, – Алекс посерьезнел. – Она видит, как он на меня влияет. Без него я бы, наверное, давно сорвался. Моя сила... она иногда давит изнутри, пап. Требует выхода. А Ли Вон — он как громоотвод. Он принимает всё, что я на него выплескиваю, и при этом остается собой.
Я посмотрел на сына по-новому. За этими царапинами и укусами скрывалось нечто большее, чем просто юношеская страсть. Это была форма доверия, которую я сам едва начинал осознавать.
– Значит, он... не боится твоей силы? – спросил я тише.
– Он единственный, кто её не боится, – Алекс улыбнулся, и на этот раз его улыбка была теплой. – Он знает, что я никогда не причиню ему вреда. По крайней мере, того, которого он сам бы не хотел.
В этот момент на лестнице послышались шаги. На кухню, зевая, вошла Миджун. Она была в пижаме с какими-то странными мультяшными персонажами, которые подозрительно напоминали тех самых героев из её «книжек».
– О, завтрак! – она плюхнулась на стул рядом со мной. – Доброе утро, пап. Вижу, ты уже прошел курс молодого бойца по семейным секретам?
– Твой брат просветил меня насчет твоей библиотеки, – сухо ответил я, стараясь сохранить лицо.
– О-о-о! – глаза Миджун загорелись. – Хочешь, дам почитать? У меня есть отличная серия про Монарха и его верного рыцаря. Там такие иллюстрации... Алекс и Ли Вон просто отдыхают!
– Миджун! – хором воскликнули мы с Алексом.
– Ладно, ладно, шучу, – она хихикнула, принимаясь за еду. – Но серьезно, пап, ты выглядишь так, будто увидел Игрита в розовой пачке. Привыкай. Наша семья — это не парадный портрет из газет.
Я вздохнул, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Да, это не был парадный портрет. Это был хаос. Это был яой, царапины на спине, острый язык дочери и невероятная, бьющая через край жизнь.
– А где мама? – спросил Алекс.
– Собирается, – ответила Миджун. – Сказала, что сегодня особенный день. Мы ведь идем оформлять документы Ли Вона как официального представителя нашей семьи в Корее?
– Да, – я кивнул. – После вчерашнего Ассоциация будет шелковой. Но Ли Вон... он сможет поехать?
Алекс усмехнулся, допивая кофе.
– Дам ему восстанавливающее зелье из твоих запасов. Или просто принесу завтрак в постель. Он боец, пап. Адвокаты Чон не сдаются, даже если у них болит... всё.
Я покачал головой.
– Вы невозможны.
– Мы — Соны, – поправил меня Алекс, вставая из-за стола. – Или Окумуры. Суть одна — мы берем от жизни всё.
Он прошел мимо меня, и я снова увидел эти следы на его коже. Теперь они не казались мне чем-то непристойным. Это были знаки принадлежности. Знаки того, что мой сын нашел своего человека в этом огромном, холодном мире.
Вскоре спустилась Юми. Она выглядела безупречно, но когда она подошла к столу, я заметил, что она мельком взглянула на спину Алекса и едва заметно, понимающе улыбнулась. Затем она посмотрела на меня и подмигнула.
– Доброе утро, Джинву. Как тебе наш семейный завтрак?
– Познавательно, – ответил я, поднимаясь, чтобы поцеловать её. – Очень познавательно.
– Пап, ты только маме под руку не попадайся, когда она свои романы читает, – вставила Миджун, не отрываясь от омлета. – А то она начнет на тебе новые приемы отрабатывать.
– Миджун, ешь молча, – мягко, но твердо сказала Юми, хотя в её глазах плясали смешинки.
Я прижал Юми к себе, вдыхая её родной запах. Да, мир охотников и монархов остался где-то там, за порогом. Здесь была территория, где правили не тени, а чувства. Где сын мог быть «альфой», дочь — фанаткой яоя, а я — просто отцом, который пытается не сойти с ума от обилия новой информации.
– Знаешь, – прошептал я Юми на ухо. – Я, пожалуй, присмотрю за Миджун. Чтобы она не слишком сильно тебя «просвещала».
Юми рассмеялась, прислонившись к моему плечу.
– Поздно, Джинву. Поздно. Мы уже давно не те люди, которых ты оставил в Ассоциации. Мы живые. И мы настоящие.
Я посмотрел на своих детей — на Алекса, который уже вовсю хозяйничал у плиты, готовя порцию для Ли Вона, на Миджун, которая строила рожицы своему отражению в ложке.
– Я вижу, – сказал я. – И мне это нравится.
Через час из спальни наверху наконец-то показался Ли Вон. Он шел медленно, чуть осторожно ставя ноги, а его лицо при виде меня приобрело нежно-розовый оттенок. Он был одет в строгую рубашку, застегнутую на все пуговицы, но на воротнике всё равно проглядывал краешек того самого укуса.
– Доброе утро, господин Сон, – проговорил он, стараясь держаться официально, хотя его взгляд то и дело соскальзывал на Алекса.
– Доброе утро, Ли Вон, – я кивнул ему с максимальным уважением, на которое был способен. – Как спалось?
Алекс за спиной Ли Вона беззвучно заржал, за что тут же получил локтем под дых от своего партнера.
– Вполне... восстанавливающе, – ответил Ли Вон, поправляя очки. – Я готов к работе.
Я посмотрел на эту пару — на мощного, необузданного Алекса и тонкого, но несгибаемого Ли Вона. Они были идеальным дополнением друг друга. Хаос и Порядок. Сила и Право.
– Тогда по коням, – скомандовал я. – У нас сегодня великие дела. Мир еще не знает, что Монарх Теней вернулся не один, а с целой армией... юристов и любителей яоя.
Мы вышли из дома, и солнце Японии ослепило нас своей яркостью. Впереди был Сеул, были суды и официальные признания. Но я знал, что теперь мне ничего не страшно. Потому что за моей спиной была не только теневая армия, но и эта безумная, честная и невероятно живая семья.
– Пап! – крикнула Миджун, уже запрыгивая в машину. – А ты точно не хочешь почитать? У меня в сумке как раз первый том «Любви в подземелье»!
– Миджун, в машину! – рявкнул я, но на этот раз я и сам не смог сдержать улыбки.
Жизнь определенно стала интереснее. И куда более... многогранной, чем я мог себе представить в самых смелых фантазиях.
– Старик, ты еще многого не знаешь, – прошептал Алекс, проходя мимо меня к водительскому сиденью. – Но мы тебя научим.
Я посмотрел на Юми, которая уже сидела в машине и махала мне рукой.
– Я готов учиться, – ответил я сам себе. – Вечность — это долгий срок. Успеем во всем разобраться.
Машина тронулась, унося нас навстречу новому будущему. Будущему, где не было места лжи, но было полно места для царапин на спине, смеха дочери и счастья, которое невозможно было измерить никакими рангами охотников.
Я закрыл глаза, чувствуя, как мана Ли Вона и Алекса переплетается в воздухе, создавая невидимый, но нерушимый щит вокруг нашей семьи. Это был лучший барьер, который я когда-либо видел. Барьер, построенный на любви и абсолютной правде.
И, честно говоря, я даже начал задумываться — а что там всё-таки в этих книжках Миджун? Но эту мысль я решил оставить на потом. Для начала нужно было показать миру, что Сон Джинву больше не один. И что его семья — это сила, с которой придется считаться каждому. От старейшин Ассоциации до самих богов.
Потому что у нас был лучший адвокат. И самый неугомонный «альфа» во вселенной. А у меня... у меня была Юми. И этого было достаточно, чтобы перевернуть этот мир еще раз. Только теперь — ради них.