← Назад к обзору

Предательство

Привкус соли и горький чай

После бури в Сеуле, после всех этих вспышек камер, ледяных взглядов старейшин и юридических баталий, которые больше напоминали кровавую резню в подземелье ранга S, тишина нашего японского городка казалась почти неестественной. Шум прибоя за окном пекарни убаюкивал, а запах свежей выпечки вытеснял из легких застоявшийся запах офисного пластика и магии.

Мы вернулись домой. Слово «домой» всё еще ощущалось на языке как нечто непривычное, хрупкое, словно тот самый фарфор, о котором всегда напоминала мне кожа Юми. Но это был дом. Настоящий.

Я вошел в гостиную над пекарней, чувствуя, как напряжение последних дней медленно покидает мои плечи. Я всё еще был Теневым Монархом, но здесь, в этих стенах, мои тени вели себя тише воды ниже травы, словно боялись потревожить уют этого места.

– Юми, я вернулся! – позвал я, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла. – А где мальчики? Я хотел отпраздновать нашу победу. Ли Вон проделал колоссальную работу, я заказал лучший ужин из ресторана в Саппоро, его должны доставить с минуты на минуту.

Юми сидела за кухонным столом, обхватив ладонями чашку с чаем. Рядом с ней устроилась Миджун, что-то увлеченно листая в планшете. В комнате царил странный покой, но я сразу почувствовал, что в доме не хватает двух очень мощных источников энергии.

– Их лучше сейчас не беспокоить, Джинву, – произнесла Юми, даже не обернувшись. Её голос был подозрительно ровным, а в уголках губ затаилась едва заметная улыбка.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри шевельнулось беспокойство.

– Почему? Что-то случилось? Они повздорили? – я подошел ближе, заглядывая ей в лицо. – Или кто-то из Ассоциации всё-таки рискнул прислать сюда своих ищеек? Если они тронули Ли Вона или Алекса...

– Пап, расслабься, – Миджун подняла на меня свои серые глаза, в которых сейчас плясали чертики. – Никто их не трогал. По крайней мере, никто чужой.

Я замер, пытаясь расшифровать её тон.

– Тогда в чем дело? Ли Вона не видно с самого прилета. Алекс тоже не выходил поздороваться.

Юми сделала медленный глоток чая и, наконец, посмотрела на меня.

– Они занимаются сексом, Джинву.

Я как раз в этот момент решил отхлебнуть из её чашки, которую она любезно пододвинула мне. Результат был предсказуем: я поперхнулся, и горячая жидкость пошла не в то горло. Я закашлялся так сильно, что тени в углах комнаты испуганно вздыбились, а Берилл на мгновение материализовался за моей спиной, готовый сражаться с невидимым врагом, вызвавшим у господина приступ удушья.

– Чего?! – прохрипел я, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Что ты сейчас сказала?

– Того, пап, – Миджун со звонким стуком положила планшет на стол. – Ли Вон точно неделю сидеть не сможет. У них там сейчас свой «рейд», если ты понимаешь, о чем я.

Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Я сражался с легионами мертвецов, я видел ужасы, от которых обычные люди сходят с ума, но сейчас я чувствовал себя беспомощным подростком.

– Миджун! – воскликнул я, глядя на дочь. – Откуда... откуда такие подробности? И почему ты говоришь об этом так буднично?

– Ну, пап, – она закатила глаза, подпирая щеку рукой. – Мы тут не в вакууме жили все эти годы. Прошлый раз маме пришлось спину брату обрабатывать, когда они думали, что мы ушли на ярмарку. Она у него вся в царапинах была, живого места не осталось. А Ли Вон потом три дня ходил так, будто у него в штанах еж поселился. Сидеть вообще не мог. Вот умора была!

Я медленно опустился на стул, чувствуя, как мир вокруг меня начинает вращаться в другую сторону. Мой сын. Мой наследник. Тот самый суровый парень, который неделю назад угрожал мне уничтожением...

– Миджун, это правда? – я перевел взгляд на Юми, надеясь, что она сейчас рассмеется и скажет, что это такая шутка, месть за мои семнадцать лет отсутствия.

Юми лишь вздохнула, глядя в свою чашку.

– Правда, Джинву. У них очень... страстные отношения. Ли Вон только с виду такой тихий интеллектуал-адвокат. На самом деле у него характер похлеще, чем у твоего Игрита. А Алекс... ну, он твой сын. В нем слишком много мощи, которую он не всегда умеет направлять в мирное русло.

Я закрыл лицо руками.

– Я... я не был к этому готов. Я думал, они просто... ну, гуляют за ручку. Обсуждают законы.

Миджун прыснула со смеху.

– Ага, обсуждают законы физики и пределы прочности кровати. Пап, ты бы видел, как Ли Вон на него смотрит, когда Алекс злится. Там искры такие летят, что можно весь город электричеством обеспечить.

– Так, хватит, – я поднял руку, призывая к тишине. – Я понял. Я всё понял. Ужин отменяется. То есть, не отменяется, но мы поедим его втроем.

– Вчетвером, – поправила Юми. – Сухо скоро должен позвонить по видеосвязи. Он хотел пообщаться с Миджун.

Я вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. Моя жизнь превращалась в какой-то сюрреалистичный роман. Один сын — в Корее, пытается осознать, что у него есть огромная семья. Другой сын — за стеной, «празднует победу» так, что его партнеру понадобятся услуги целителя.

– Юми, – я посмотрел на неё серьезно. – Ты действительно обрабатывала ему спину?

Она подняла бровь, и в её глазах промелькнуло лукавство.

– А ты думал, откуда у него такие шрамы? Нет, Джинву, это не от монстров. Это от любви. И, честно говоря, я рада. После всего, что нам пришлось пережить, после того холода, в котором я его растила, пытаясь скрыть его истинную природу... Ли Вон — это его якорь. Его огонь.

Я замолчал, обдумывая её слова. Я вспомнил Ли Вона в зале Ассоциации. Как он стоял перед моим отцом, не дрогнув ни единым мускулом. Как он защищал Юми. В нем действительно была та сталь, которую не сломать.

– Значит, Ли Вон... – я замялся. – Он... снизу?

Миджун громко захохотала, едва не свалившись со стула.

– Папа! Теневой Монарх интересуется позициями в постели своего сына! О боги, я должна это записать!

– Миджун, прекрати немедленно! – я покраснел еще сильнее. – Я просто... я пытаюсь понять динамику их отношений!

– Динамика там простая, – Юми поставила чашку на стол и подошла ко мне, кладя руки на мои плечи. – Они любят друг друга так, как мы с тобой когда-то. Без оглядки на мир, без страха перед будущим. И если Ли Вону приходится расплачиваться за это невозможностью сидеть неделю — поверь, он считает это малой ценой.

Я потянул Юми на себя, усаживая её к себе на колени. Она прижалась ко мне, и я почувствовал, как её сердце бьется ровно и спокойно.

– Ты права, – тихо сказал я. – Главное, что они счастливы. Просто... это немного непривычно. Я пропустил столько этапов его взросления.

– Ты наверстаешь, – пообещала она, перебирая мои волосы. – У тебя впереди вся вечность, помнишь?

– Помню.

Мы сидели в тишине, наслаждаясь моментом. Миджун вернулась к своему планшету, но время от времени хитро поглядывала на нас.

– Кстати, пап, – вдруг произнесла она. – Раз уж мы заговорили о шрамах и праздниках... А ты маме спину часто обрабатываешь? Или ты у нас более... аккуратный Монарх?

Я почувствовал, как у меня задергался глаз.

– Миджун! Иди в свою комнату! – рявкнул я, хотя в моем голосе не было настоящей злости.

– Ухожу, ухожу! – она вскочила, подхватила планшет и, смеясь, убежала вверх по лестнице. – Только не забудьте, что ужин привезут через десять минут! Не начните праздновать раньше времени!

Когда её шаги затихли, я посмотрел на Юми. Она смеялась — тихо, искренне, запрокинув голову.

– Джинву, у тебя лицо цвета спелого помидора, – выдавила она сквозь смех. – Сильнейший человек на планете смущен собственной дочерью.

– Она невозможна, – я прижал Юми ближе к себе. – В кого она такая?

– В тебя, дорогой. В тебя, когда ты еще не был Монархом и краснел каждый раз, когда я брала тебя за руку.

Я улыбнулся, вспоминая те далекие дни. Мы были такими молодыми. Такими глупыми.

– Знаешь, – я коснулся губами её виска. – Я действительно хочу отпраздновать. Но, пожалуй, я соглашусь с Миджун. Давай сделаем это тихо. Без лишнего шума.

Юми лукаво посмотрела на меня.

– И без царапин на спине?

Я приподнял её подбородок, заглядывая в небесно-голубые глаза.

– Это я тебе пообещать не могу, – прошептал я. – В конце концов, я всё-таки твой Монарх.

Она рассмеялась и поцеловала меня — долго, глубоко, стирая последние капли горечи от прожитых в разлуке лет.

Где-то наверху, в глубине дома, послышался приглушенный смех и какой-то грохот — видимо, Алекс и Ли Вон всё-таки решили, что одного праздника им мало. Но здесь, на кухне, время словно остановилось.

В дверь позвонили — привезли ужин.

Я встал, нехотя отпуская Юми.

– Пойду заберу еду. И... Юми?

– Да?

– Напомни мне завтра купить Ли Вону какую-нибудь очень мягкую подушку. В качестве... юридического бонуса.

Юми снова рассмеялась, бросая в меня полотенцем.

– Иди уже, Монарх! И не забудь оставить чаевые курьеру, а то он выглядит так, будто увидел привидение.

Я вышел к двери, чувствуя, как на душе становится легко. Моя семья была странной. Моя семья была громкой, порой шокирующей и совершенно неуправляемой. Но она была моей. С её царапинами, шрамами, неудобными разговорами и бесконечной, всепоглощающей любовью.

И, честно говоря, я бы не променял этот хаос ни на один самый спокойный трон во всех мирах, которые мне довелось повидать.

– Ли Вон, парень, держись там, – пробормотал я себе под нос, открывая дверь курьеру. – Быть частью семьи Сон — это работа не для слабаков. Даже если ты лучший адвокат в мире.

Курьер действительно выглядел так, будто готов был упасть в обморок, но мне было всё равно. Я забрал коробки с едой, щедро расплатился и вернулся в дом, где меня ждала женщина моей жизни и будущее, которое мы наконец-то начали писать сами. Без прочерков. Без теней прошлого. Только мы.

И, возможно, пара новых шрамов на память о том, что мы всё еще живы.

***

Вечер прошел на удивление спокойно, если не считать того, что Миджун то и дело пыталась подколоть меня вопросами о «семейных традициях Монархов», а Сухо, дозвонившийся по видеосвязи, выглядел совершенно ошарашенным, когда увидел нас всех вместе.

– Папа... ты действительно там? – Сухо смотрел в экран из своей комнаты в Сеуле. Его глаза были расширены. – И эта красивая женщина... это правда Окумура Юми?

– Правда, Сухо, – ответил я, обнимая Юми за плечи. – И это твоя сестра Миджун.

– Привет, братишка! – Миджун помахала в камеру куском пиццы. – Приезжай скорее, тут весело! У нас даже адвокат есть, правда, он сейчас временно нетрудоспособен.

– Почему? – не понял Сухо.

Юми быстро закрыла рот дочери ладонью.

– Устал с дороги, милый. Очень много работал.

Я кашлянул, пытаясь сохранить серьезное лицо.

– Сухо, мы скоро приедем за тобой. Мы решили, что ты проведешь каникулы здесь, в Японии. Ты должен познакомиться с Алексом.

– С тем парнем, который чуть не разнес Ассоциацию? – Сухо восторженно улыбнулся. – Круто! Я видел записи с камер наблюдения. Он двигается почти как ты, пап!

– Почти, – усмехнулся я. – Но у него есть чему поучиться. Особенно в плане... упорства.

Мы проговорили еще час. Сухо рассказывал о своих тренировках, Миджун хвасталась своими успехами в школе, а Юми просто слушала, и я видел, как в её глазах отражается то самое счастье, о котором она мечтала все эти годы.

Когда звонок завершился, в доме воцарилась тишина. Ли Вон и Алекс так и не спустились, но я чувствовал их ману — спокойную, умиротворенную. Видимо, «праздник» перешел в фазу глубокого сна.

– Ну что, – Миджун сладко потянулась. – Я, пожалуй, тоже пойду спать. Завтра рано вставать — надо помочь маме в пекарне. Пап, ты ведь поможешь с тяжелыми мешками муки?

– Считай, что они уже перенесены, – улыбнулся я.

Дочь чмокнула нас обоих в щеки и убежала к себе. Мы с Юми остались вдвоем среди остатков праздничного ужина.

– Ты действительно счастлив, Джинву? – спросила она, кладя голову мне на плечо.

Я посмотрел на свои руки — руки, которые когда-то несли только смерть. Сейчас они держали самое дорогое, что было в этом мире.

– Я никогда не был так счастлив, Юми. Даже когда победил Верховного Монарха. Потому что та победа была для мира. А эта... эта для меня.

Я встал и протянул ей руку.

– Пойдем? Завтра будет новый день.

– Пойдем, – она вложила свою ладонь в мою.

Мы поднимались по лестнице, и я мельком глянул на дверь комнаты Алекса. Там было тихо, но я знал, что за этой дверью рождается новая история. История семьи, которая не побоялась быть настоящей.

А насчет подушки для Ли Вона... я действительно её куплю. В конце концов, хороший адвокат должен чувствовать себя комфортно. Особенно в семье, где даже любовь обладает силой сокрушительного шторма.

Я закрыл дверь нашей спальни, отсекая остальной мир. Здесь, в тишине и полумраке, больше не было Теневого Монарха и фарфоровой девы. Были просто Джинву и Юми. И этого было более чем достаточно.

За окном шумел океан, смывая остатки прошлого. А впереди была жизнь — долгая, яркая и полная тех самых царапин, которые делают нас людьми.