← Назад к обзору

Предательство

Осколки величия

Тишина, воцарившаяся в зале после ухода Юми, была страшнее любого рева монстра из врат S-ранга. Это была тишина склепа, в котором мы заживо похоронили свою честь. Я, Сон Ильхван, человек, который провел десятилетия в пустоте между мирами, видевший смерть и перерождение, сейчас чувствовал, как земля уходит у меня из-под ног.

Гости застыли, словно статуи. Те самые «друзья» и «соратники», которые еще десять минут назад подобострастно улыбались моему сыну, теперь переглядывались с плохо скрываемым отвращением и любопытством. Шепотки поползли по залу, как змеи.

– Вы слышали? Бесплодна... – донесся до меня резкий голос одной из подруг Ча Хэ Ин, которая еще недавно воспевала их «судьбоносную связь». – Значит, она просто временная игрушка? А Юми... Юми забрала всё. Какая сила воли.

– Посмотрите на Хэ Ин, – хихикнула другая, прикрывая рот веером. – «Золотая девочка» оказалась с браком. А ведь Юми была идеальной женой для Монарха. Как он мог быть таким слепым?

Ча Хэ Ин, бледная как полотно, осела на стул, судорожно обнимая свой живот. Ее плечи дрожали от рыданий, но никто из тех, кто только что клялся ей в вечной дружбе, не подошел, чтобы утешить. Мир охотников жесток: здесь уважают силу, но презирают слабость и позор. А то, что сделала Юми, было самым сокрушительным ударом, который только можно нанести по репутации величайшего героя человечества.

Я перевел взгляд на свою жену. Пак Кхен стояла, зажав рот ладонями, ее глаза были полны слез. Она любила Юми как дочь. Она обожала Алекса. И теперь она осознавала, что из-за молчаливого потворства грехам сына она потеряла внука и нерожденную внучку. Навсегда.

Мой взгляд упал на стопку бумаг, оставленных на трибуне. Я подошел тяжелыми шагами, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в суставах. Мои руки тряслись, когда я взял холодные листы.

«Иск о запрете на приближение... Сон Ильхван, Пак Кхен, Сон Джиа...»

Буквы расплывались перед глазами. Она вычеркнула нас. Она защитила своих детей от нашей крови, от нашей тени, от нашей лжи. Алекс больше не Сон. Он Окумура. Мальчик, которого я учил делать первые шаги, теперь юридически мне чужой.

Я медленно повернул голову к Джинву. Мой сын. Теневой Монарх. Повелитель мертвых. Он сидел в своем кресле, и его лицо было маской из холодного камня. Но я видел, как подрагивают его пальцы на подлокотниках. Его тени в углах зала бесновались, искажаясь в агонии, отражая внутренний хаос своего господина.

В этот момент во мне что-то сломалось. Вся та гордость за сына, который спас мир, вся та преданность семейным узам сгорела в огне стыда.

Я подошел к нему вплотную. Джинву не поднял головы. Он смотрел в пустоту, туда, где только что стояла его жена — женщина, которую он предал самым низким способом.

– Ты... – мой голос сорвался на хрип.

Я протянул руку и мертвой хваткой вцепился в лацканы его роскошного пиджака, рывком поднимая его с кресла. Джинву не сопротивлялся. Его тело казалось странно легким, лишенным той божественной воли, которая обычно исходила от него.

– Ты понимаешь, что ты наделал? – прорычал я, чувствуя, как к горлу подкатывает ярость. – Ты победил правителей, ты остановил армию монархов, но ты не смог защитить свою семью от самого себя!

– Отец, отпусти, – тихо произнес он. В его голосе не было силы. Только бесконечная, выжженная пустота.

– Отпустить? – я замахнулся и со всей силы ударил его по лицу.

Звук удара хлестнул по залу, заставив гостей вскрикнуть. Голова Монарха дернулась в сторону. На его безупречной коже медленно проступало красное пятно. Это был удар не охотника, а отца, чье сердце было разбито вдребезги.

– Ты потерял сына, Джинву! – я снова тряхнул его, игнорируя то, как тени Бериу и Игриса угрожающе колыхнулись за его спиной. – Ты потерял дочь! Ты лишил нас права даже видеть их! Ты сделал нас изгоями в жизни тех, кто был нам дороже всего!

Джинву медленно повернул голову обратно и посмотрел мне в глаза. В его зрачках, обычно сиявших фиолетовым пламенем, теперь была только тьма.

– Она знала всё, отец, – прошептал он. – Она знала и молчала. Она ждала этого дня, чтобы уничтожить меня так, как не смог ни один враг.

– И она имела на это право! – выкрикнула Пак Кхен, подходя к нам. Ее лицо было мокрым от слез, а голос дрожал от негодования. – Ты принимал ее преданность как должное! Ты думал, что раз ты Бог, то земные законы любви и верности на тебя не распространяются? Посмотри на эту папку! Она наняла Чон Суянь! Она предусмотрела каждый шаг! Она ушла от тебя не как жертва, она ушла как победительница, оставив тебя в этом золоченом гробу!

Джинву перевел взгляд на Ча Хэ Ин. Она все еще сидела там, сломленная, окруженная шепотками бывших подруг.

– Хэ Ин... – начал он, делая шаг к ней.

– Не смей! – я преградил ему путь, швырнув документы ему в грудь. Листы рассыпались по полу, кружась, словно белые птицы над пепелищем. – Ты слышал, что сказала Юми? Твоя «любовь» убивает ее. Ты настолько пропитан силой смерти, что даже твое потомство в утробе другой женщины разрушает ее изнутри. Юми была единственной, кто мог вынести твою тьму. Она была твоим якорем. А теперь ты сорвался с цепи.

Джинву опустился на колени, собирая листы. Его движения были механическими, лишенными грации. Он взял свидетельство о рождении Алекса — то самое, новое, где в графе «отец» стоял прочерк.

– Прочерк... – его голос дрогнул. – Я для него никто.

– Именно так, – отрезал я, чувствуя, как гнев сменяется горьким бессилием. – Ты — Теневой Монарх. У тебя есть армия мертвецов, у тебя есть власть над миром. Но у тебя больше нет семьи. И я... я не могу смотреть на тебя. Каждый раз, когда я буду видеть твое лицо, я буду вспоминать глаза Юми и смех Алекса, которого ты у нас отнял.

Я повернулся к жене и взял ее за руку.

– Пойдем, Кхен. Нам здесь больше нечего делать. Этот праздник окончен.

– Но куда она поехала? – вскрикнула Сон Джиа, сестра Джинву, которая до этого стояла в тени колонны, потрясенная до глубины души. – Мы должны ее найти! Мы должны извиниться!

Я посмотрел на внучку Чон Суянь, которая стояла неподалеку с невозмутимым видом, представляя интересы Юми. Она едва заметно покачала головой.

– Госпожа Окумура просила передать, – холодно произнесла адвокат, – что любая попытка преследования, магического или физического, будет расценена как нападение. И поверьте, у нее достаточно доказательств, чтобы превратить жизнь семьи Сон в юридический ад на международном уровне. К тому же... вы действительно думаете, что после этого она захочет вас видеть?

Мы направились к выходу. Гости расступались перед нами, словно перед прокаженными. Я чувствовал на своей спине взгляд сына — тяжелый, полный осознания и запоздалой боли.

– Джинву! – раздался истерический крик Ча Хэ Ин. – Мне больно! Джинву, помоги!

Я обернулся в последний раз. Хэ Ин скорчилась, держась за живот, а мой сын стоял над ней, не зная, что делать. Его великая сила была бесполезна против биологии и последствий его собственных решений. Он мог воскрешать мертвых, но не мог исцелить живую женщину от плода, который медленно забирал ее здоровье.

Мы вышли на ночную улицу. Прохладный воздух Сеула немного привел меня в чувство. Я посмотрел на небо. Где-то там, в одном из этих самолетов, улетала моя невестка. Девочка, которая в двадцать два года оказалась мудрее и сильнее всех нас. Она не стала устраивать скандалы, не стала просить милостыни. Она просто забрала то, что принадлежало ей по праву — своих детей и свою гордость.

– Ильхван... – тихо позвала Пак Кхен. – Что нам теперь делать?

– Жить с этим, – ответил я, глядя на огни города. – Жить и знать, что мы воспитали монстра, который разрушил собственное счастье. И надеяться, что где-то там, далеко, Алекс вырастет человеком, а не тенью своего отца.

В здании банкетного зала внезапно погас свет. Огромные окна затянуло непроглядной чернотой. Теневой Монарх оплакивал свою потерю, погружая мир в сумерки. Но для Юми этот вечер стал рассветом. Она вырвалась из этой тьмы, оставив нас гнить в золоте и лжи.

Я достал телефон и удалил номер сына. В моей жизни больше не было великого охотника. Остался только старик, который слишком поздно понял цену тишины в собственном доме.

– Поехали домой, – сказал я жене. – Нам нужно собрать вещи Джинву. Я не хочу, чтобы в нашем доме оставалось хоть что-то, напоминающее о нем.

Мы сели в машину, и когда водитель тронулся, я увидел в зеркало заднего вида, как над отелем поднялся столб черного дыма и энергии. Джинву кричал. Но этот крик больше не пугал врагов. Это был вой раненого зверя, который сам отгрыз себе лапу, чтобы выбраться из капкана, который сам же и поставил.

Юми победила. Она сделала то, что не удалось ни одному богу или демону: она лишила Монарха его бессмертной уверенности. Теперь он был просто человеком с разбитым сердцем и руками, запятнанными предательством. И это было самым справедливым наказанием из всех возможных.