Предательство
Пустота в сердце Монарха
Прошло две недели с того дня, который должен был стать моим триумфом, а стал моими похоронами. Я стоял перед зеркалом в своей новой квартире — пустом, бездушном пространстве из стекла и бетона, которое я купил на следующий день после того, как отец выставил мои вещи за порог.
Из зеркала на меня смотрел незнакомец. Глаза, когда-то сиявшие мощью системы, теперь казались потухшими углями в глазницах мертвеца. Кожа была бледной, почти прозрачной. Я поймал себя на мысли, что выгляжу в точности как тот слабый охотник ранга E, которым я был когда-то. Сон Джинву, который дрожал от страха в двойном подземелье. Но тогда у меня была надежда. Сейчас у меня не осталось ничего.
– Как я докатился до такой жизни? – прошептал я, и мой собственный голос показался мне чужим, надтреснутым.
Я коснулся поверхности зеркала. Холодное стекло напомнило мне кожу Юми. Она всегда была прохладной, как фарфор, но в её объятиях я находил тепло, которого не могла дать вся магия этого мира. Теперь это тепло превратилось в лед, который сковал мои внутренности.
В соседней комнате послышался глухой стон, переходящий в надрывный кашель. Я вздрогнул. Ча Хэ Ин.
Всё закончилось три дня назад в стенах закрытой клиники ассоциации. Предсказание Юми сбылось с пугающей, хирургической точностью. Тело Хэ Ин, не обладающее той уникальной сопротивляемостью, которую Юми взращивала в себе годами жизни рядом со мной, не выдержало. Энергия Монарха, пульсирующая в крови плода, буквально выжгла её изнутри.
Врачи долго говорили о несовместимости, о магическом некрозе тканей, о невозможности сохранить беременность. Но я не слушал их. Я видел только кровь на белых простынях и застывший ужас в глазах женщины, которую когда-то считал своей «истинной парой».
Она потеряла ребенка. Мальчика. Моего сына, который так и не успел вдохнуть этот отравленный предательством воздух. И вместе с ним она потеряла возможность когда-либо снова стать матерью. Юми была права: Хэ Ин осталась бесплодной. Золотая девочка превратилась в разбитую вазу, которую невозможно склеить.
Я вошел в спальню. Хэ Ин лежала на кровати, уставившись в потолок. Её когда-то яркие волосы потускнели, а от былой грации лучшей охотницы Кореи не осталось и следа.
– Джинву... – её голос был едва слышен. – Почему ты не использовал свою силу? Ты ведь Теневой Монарх... Ты можешь приказывать смерти... Почему ты не приказал ей оставить нашего сына?
Я сел на край кровати, но не решился коснуться её руки. Мои руки теперь казались мне орудиями разрушения. Всё, к чему я прикасался, превращалось в прах.
– Моя сила не всесильна, Хэ Ин, – ответил я, глядя в окно на серый Сеул. – Я могу поднять мертвого солдата, но я не могу вернуть жизнь тому, кто не успел её обрести. И я не могу исцелить то, что разрушено на уровне души.
– Она знала, – Хэ Ин резко повернулась ко мне, в её глазах вспыхнула слабая искра ненависти. – Юми знала, что это случится. Она могла предупредить. Она могла спасти его!
– Она не обязана была нас спасать, – отрезал я, и от собственного спокойствия мне стало тошно. – Мы сами выбрали этот путь. Я выбрал тебя, зная, что предаю её. Ты выбрала меня, зная, что я женат. Юми просто позволила нам получить то, чего мы так страстно желали. И цена оказалась выше, чем мы могли себе вообразить.
Хэ Ин разрыдалась — горько, безнадежно. Раньше этот звук заставил бы моё сердце сжаться, я бы обнял её, пообещал, что всё будет хорошо. Но сейчас я чувствовал только глухое раздражение и бесконечную усталость. Её слезы не могли вернуть мне Алекса. Её боль не могла стереть документы о разводе, где в графе «отец» стоял прочерк.
Я вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. Мне нужно было уйти. Тьма внутри меня требовала выхода.
Я вызвал Игриса. Верный рыцарь материализовался из тени мгновенно, преклонив колено. Но даже в его безмолвной преданности мне почудилось осуждение. Мои тени были частью меня, они чувствовали мой позор.
– Найди её, – приказал я.
Игрис не шевельнулся.
– Мой Повелитель... – его голос прозвучал в моей голове, тяжелый и печальный. – Вы сами установили барьер. Когда вы подписали те бумаги, вы признали её право на свободу. Моя магия не может коснуться той, кто более не принадлежит к вашему кругу. Она стерла свой след.
Я яростно ударил кулаком в стену. Бетон треснул, посыпалась крошка. Даже мои собственные солдаты не могли или не хотели помогать мне в этом безумии.
– Убирайся, – прошипел я.
Рыцарь исчез. Я остался один в тишине, которая звенела в ушах.
Мой телефон завибрировал на столе. Я с надеждой схватил его — вдруг это она? Вдруг Юми решила дать мне хоть один шанс объясниться?
На экране высветилось имя: «Мама».
Я нажал на кнопку приема с замиранием сердца.
– Алло? Мама?
– Не называй меня так, – голос Пак Кхен был холодным, как арктический лед. – Я звоню только для того, чтобы сказать: не пытайся приходить к нам. Твой отец сменил замки и перенастроил магическую защиту дома.
– Мама, пожалуйста, выслушайте... Хэ Ин потеряла ребенка, она в тяжелом состоянии...
– И ты хочешь, чтобы я пожалела её? – мать сорвалась на крик, в котором слышались рыдания. – Ту, что разрушила семью моего внука? Джинву, ты потерял человечность вместе со своей силой. Юми прислала мне видео Алекса из новой школы. Он улыбается. Он счастлив. И знаешь, что самое страшное? Он ни разу не спросил о тебе. Она стерла тебя из его памяти так же легко, как ты стираешь монстров из подземелий.
– Мама...
– Для нас ты мертв, Сон Джинву. Оставайся со своей золотой девочкой и своей пустой властью. Это всё, что ты заслужил.
Короткие гудки ударили по барабанным перепонкам. Я медленно опустил руку с телефоном.
Мир, который я спас, продолжал вращаться. Охотники зачищали врата, люди ходили на работу, солнце вставало и заходило. Но для меня время остановилось в тот момент, когда Юми поставила микрофон на стойку и ушла, не оглянувшись.
Я снова подошел к зеркалу. Теневой Монарх. Величайший из существующих.
Я посмотрел на свои руки. Они могли двигать горы, могли разрывать пространство, могли командовать легионами бессмертных. Но они не могли обнять сына. Они не могли коснуться волос дочери, которая родится через пять месяцев где-то на другом конце света, вдали от блеска моих побед.
Я представил Юми. Её фарфоровую кожу, её небесно-голубые глаза, в которых теперь, должно быть, нет ничего, кроме презрения. Она сейчас, наверное, выбирает одежду для Алекса или читает ему сказку на ночь. В её жизни нет места теням. В её жизни теперь только свет — чистый, свободный от лжи, которой я её кормил.
– Я потерял всё, – сказал я своему отражению.
В этот момент дверь спальни снова открылась. Хэ Ин стояла в проеме, кутаясь в халат. Её вид вызывал у меня лишь одно желание — оказаться как можно дальше.
– Джинву, – позвала она, и в её голосе прозвучала пугающая надежда. – Мы ведь можем попробовать... усыновить? Или магическая медицина...
Я посмотрел на неё и впервые увидел её по-настоящему. Не как героиню, не как прекрасную охотницу, а как соучастницу моего падения. Она была зеркалом моего эгоизма.
– Хэ Ин, – я заговорил медленно, вкладывая в слова всю ту горечь, что скопилась внутри. – Ты не понимаешь. Дело не в детях. Дело в том, что мы с тобой — это памятник предательству. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу не любовь. Я вижу лицо Юми в тот момент, когда она читала документы. Я вижу прочерк в свидетельстве о рождении моего сына.
Она побледнела, её губы задрожали.
– Ты... ты винишь меня?
– Нет, – я покачал головой. – Я виню себя. Но я больше не могу находиться рядом с тобой. Твоё присутствие — это постоянное напоминание о том, каким ничтожеством я стал, обладая силой Бога.
Я прошел мимо неё в прихожую.
– Куда ты? – вскрикнула она. – Джинву! Ты не можешь меня оставить сейчас! Мне больно!
– Тебе больно физически, Хэ Ин. А я мертв внутри.
Я вышел из квартиры, не взяв с собой ничего. Лифт спускался вниз, и с каждым этажом я чувствовал, как на меня наваливается тяжесть всех совершенных ошибок.
На улице шел дождь. Я не стал раскрывать зонт или использовать магию, чтобы остаться сухим. Я шел по улицам Сеула, среди толпы людей, которые даже не подозревали, что мимо них проходит их спаситель.
Я забрел в небольшой парк, где часто гулял с Алексом и Юми. Вот эта скамейка, где мы ели мороженое. Вот эта площадка, где он впервые попытался использовать свою крошечную искру магии, а Юми смеялась, подхватывая его на руки.
Тогда я думал, что это будет длиться вечно. Я думал, что я слишком велик, чтобы потерять такое простое человеческое счастье.
Я сел на мокрую скамью и закрыл глаза.
– Бериу, – позвал я шепотом.
– Да, мой Король, – муравей возник из воздуха, его аура была подавлена.
– Скажи мне... я действительно монстр?
Бериу молчал долго. Его огромные жвалы едва заметно шевелились.
– Вы — Монарх, господин. Вы выше человеческой морали. Но... Королева... она была сердцем вашего суверенитета. Без сердца даже самый могущественный правитель — лишь пустая броня.
– Пустая броня, – повторил я. – Да. Это именно то, что я чувствую.
Я открыл глаза и посмотрел на свои ладони. На них не было крови, но я чувствовал её запах. Крови моей несбывшейся жизни.
Юми не просто ушла. Она совершила идеальную зачистку. Она удалила меня из своей реальности, забрав с собой всё, что имело значение. Она оставила мне этот мир, за который я сражался, но сделала его для меня абсолютно бессмысленным.
Я встал и пошел прочь из парка. Впереди была вечность — одинокая, холодная вечность Теневого Монарха. У меня были миллионы солдат, готовых умереть за меня, но не было ни одного человека, который бы просто захотел со мной поговорить.
Я посмотрел на небо, где сквозь тучи пробивалась бледная луна. Где-то там, под этим же небом, Юми укладывала Алекса спать. И я знал, что никогда, ни в этой жизни, ни в следующей, я не заслужил права даже на то, чтобы она вспомнила моё имя.
Это был мой последний подарок на день рождения. Полное, абсолютное осознание того, что самая великая победа может обернуться самым сокрушительным поражением, если на твоей стороне нет той, кто любит тебя не за твою силу, а вопреки ей.
Я шел в темноту, и тени послушно следовали за мной, поглощая мои следы. Сон Джинву, Теневой Монарх, наконец-то обрел своё истинное царство. Царство пустоты и вечного сожаления.