← Назад к обзору

Предательство

Пустота под золотой короной

Стены моего нового дома, огромного особняка, который должен был стать крепостью для «идеальной пары» сильнейших охотников, давили на меня сильнее, чем гравитация в логове Камиша. Раньше я думал, что одиночество — это когда ты один против целой армии ледяных эльфов или демонов. Я ошибался. Настоящее одиночество — это когда ты стоишь в центре залитой светом гостиной, а вокруг тебя — тишина, которую не могут заполнить даже сотни преданных теней.

Прошло девять месяцев с того дня, как Юми ушла. Девять месяцев, которые превратили мою жизнь в бесконечный рейд по выжженной пустыне собственного сердца.

Я сидел в кресле, глядя в панорамное окно. Сеул сиял огнями, но для меня он был серым. На руках у меня спала Мина — моя дочь от Ча Хэ Ин. Ей исполнилось четыре месяца. Она была крошечной, с золотистыми волосами матери, но когда она открывала глаза, я не видел в них того света, который всегда искал.

В коридоре послышались тяжелые, шаркающие шаги. Хэ Ин вышла из спальни. Она выглядела изможденной. Ее когда-то сияющая кожа побледнела, под глазами залегли глубокие тени. Роды дались ей невероятно тяжело. Магическая энергия Монарха, пульсирующая в крови ребенка, едва не разорвала ее изнутри. Врачи Ассоциации совершили чудо, сохранив ей жизнь, но вердикт был окончательным: она больше никогда не сможет иметь детей. Ее магические каналы были выжжены, а тело истощено до предела.

– Она уснула? – тихо спросила Хэ Ин, присаживаясь на край дивана. В ее голосе не было прежней мелодичности, только бесконечная усталость.

– Да, только что, – ответил я, не поворачивая головы.

– Джинву, мы должны... мы должны что-то решить с приемом в честь годовщины победы, – она попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули. – Нас ждут. Все хотят видеть «золотую пару».

– «Золотую пару», – повторил я, и это словосочетание отозвалось во рту вкусом пепла. – Ты правда этого хочешь, Хэ Ин? Снова играть роли перед камерами?

Она опустила взгляд на свои руки.

– У нас нет выбора. Если мы покажем слабость, если люди узнают, что происходит на самом деле...

– А что происходит на самом деле? – я наконец посмотрел на нее. – Твои лучшие подруги, те самые охотницы, с которыми ты прошла десятки рейдов, больше не отвечают на твои звонки. Они узнали правду о том, как ты строила это «счастье». Мои знакомые, те, кто считал меня героем, теперь смотрят сквозь меня. Мы победили всех монстров, Хэ Ин, но сами стали изгоями в собственном мире.

– Я любила тебя! – вдруг вскрикнула она, и в ее глазах блеснули слезы. – Я люблю тебя! Разве я виновата, что хотела быть с равным? Юми... она была просто человеком. Она не могла понять твою ношу.

– Она понимала ее лучше всех, – отрезал я, чувствуя, как внутри зашевелились тени, откликаясь на мой гнев. – Она не требовала от меня подвигов. Ей нужен был муж, а не Монарх. А теперь у меня нет ни жены, ни сына.

Я вспомнил последнее письмо от отца. Короткое и безжалостное. «Мы вычеркиваем тебя из своей жизни, Джинву. У нас есть внук Алекс и внучка, которую Юми назвала Ханой. Они растут в любви и покое. Не ищи нас. Для нас Сон Джинву умер в ту ночь, когда предал свою клятву».

Алекс. Моему сыну уже почти четыре. Он уже подрос, наверное, начал задавать вопросы. Но он больше не Сон. Он Окумура. Юми стерла меня из его истории так же эффективно, как я стирал врагов с лица земли.

– Бер, – позвал я негромко.

Тень мгновенно соткалась из воздуха, преклонив колено. Великий муравей, способный уничтожать города, теперь выглядел подавленным. Его связь со мной позволяла ему чувствовать мою боль, и он, кажется, тосковал по маленькому принцу Алексу не меньше моего.

– Мой Король... – прострекотал он.

– Есть новости из Японии?

Хэ Ин вздрогнула и отвернулась к окну. Она ненавидела, когда я спрашивал о них, но не смела возражать.

– Госпожа Окумура живет в тихом доме у моря, мой Король. Маленький господин... Окумура Алекс... он очень активен. Ваша дочь Хана начала ползать. Ваша мать и сестра постоянно там. Они... они выглядят счастливыми, мой Король.

Счастливыми. Слово, которое стало для меня запретным.

– Ты следишь за ними? – голос Хэ Ин дрожал от сдерживаемой ярости. – Ты обещал, что мы начнем всё заново! Что Мина будет твоим приоритетом!

– Она мой приоритет, Хэ Ин, – я перевел взгляд на спящую дочь. – Но я не могу просто вырвать кусок своего сердца и сделать вид, что его нет. Отец был прав. Мы пустые. Мы с тобой — два сильнейших существа, которые сидят в золотой клетке и делают вид, что всё в порядке, пока весь мир шепчется у нас за спиной.

– Это пройдет, – упрямо прошептала она. – Люди забудут.

– Люди — возможно. Но я? – я поднялся, осторожно переложив Мину в кроватку. – Я каждый раз, закрывая глаза, вижу лицо Юми в ту ночь. Ее холодный, расчетливый взгляд. Она не кричала. Она не умоляла. Она просто ушла, забрав с собой всё, что делало меня человеком.

Я вышел на балкон. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но я его почти не чувствовал. Мое тело было неуязвимым, мой разум — острым, как бритва, но внутри... внутри была черная дыра, которую не могла заполнить никакая магическая энергия.

– Игрит, – позвал я вторую тень.

Верный рыцарь появился бесшумно.

– Скажи мне, Игрит... я совершил ошибку?

Рыцарь молчал долго. Его верность была абсолютной, но он был существом чести.

– Вы выбрали силу и признание, мой Господин. Но сила не греет в постели, а признание толпы не заменит детского смеха, который звучит не для вас.

– Даже ты, – я горько усмехнулся. – Даже мои тени осуждают меня.

– Мы не судим, – голос Игрита был подобен шелесту старых свитков. – Мы лишь отражаем то, что в вашей душе. А ваша душа сейчас — это поле битвы, на котором нет победителей.

Я посмотрел вниз, на город. Где-то там, за морем, Юми укладывала Алекса спать. Возможно, она читала ему сказку о герое, который спас мир. Но она никогда не скажет ему, что этот герой — его отец. Для Алекса его отец — пустое место, тень, которая не имеет имени.

В комнате заплакала Мина. Хэ Ин бросилась к ней, но ребенок не успокаивался. Она не умела обращаться с детьми так, как Юми. Для Хэ Ин материнство было обязанностью, подтверждением ее статуса, а не естественным продолжением любви. Она брала девочку на руки, и я видел, как ее движения были скованными, почти механическими.

– Дай ее мне, – я вошел в комнату и забрал дочь.

Мина мгновенно затихла, почувствовав мою ауру. Она была ребенком Монарха, и только моя тьма могла успокоить ее магический жар.

– Ты видишь? – Хэ Ин смотрела на нас с какой-то странной смесью зависти и отчаяния. – Она любит тебя. Мы — семья, Джинву. Настоящая, сильная семья.

– Нет, Хэ Ин, – я посмотрел ей прямо в глаза, и она отшатнулась от холода, который в них увидел. – Мы — проект. Идеальный сценарий для Ассоциации. Но в этом доме нет жизни. Здесь есть только два охотника, которые слишком поздно поняли, что за силу нужно платить самым дорогим.

– Ты жалеешь, что выбрал меня? – прошептала она.

Я промолчал. Ответ был слишком очевиден, и произнести его вслух означало окончательно разрушить то немногое, что у нас осталось.

– Иди спать, Хэ Ин. Завтра у нас очередной прием. Нужно надеть маски и улыбаться камерам.

Она ушла, прикрыв лицо руками. Я остался один с дочерью на руках.

– Прости меня, маленькая, – прошептал я, касаясь лбом ее теплого лобика. – Ты родилась в мире, где твой отец — бог, но у него нет дома. Твой брат носит чужую фамилию, а твоя сестра никогда не узнает твоего имени.

Я сел на пол прямо посреди пустой, роскошной комнаты. Тени сгустились вокруг меня, образуя подобие кокона. В этот момент я, величайший Охотник человечества, Теневой Монарх, правитель жизни и смерти, отдал бы всё свое могущество, все свои уровни и все свои тени за одну минуту в том маленьком домике у моря. За возможность просто увидеть, как Юми улыбается, не скрывая боли, и как Алекс бежит мне навстречу, называя «папой», а не «господином Сон Джинву».

Но порталы в прошлое не открываются даже для богов.

Я закрыл глаза, и в темноте мне почудился запах моря и легкий аромат духов Юми — лаванда и свежесть. Но когда я открыл их, вокруг были только холодные стены и безмолвные тени, охраняющие мой вечный, золотой покой.

– Мы пустые, отец, – прошептал я в пустоту. – Ты был прав. Мы абсолютно пустые.

За окном начинался рассвет нового дня, в котором мне снова предстояло быть героем для всех, кроме тех, кто действительно имел значение. И эта тишина была страшнее любого крика поверженного врага.