Предательство
Пустота в алых тонах
Я стоял перед невидимой границей, где привычный мир сталкивался с чем-то противоестественным. Пустая зона. Это не были те врата, к которым мы привыкли за десятилетия. Это были опухоли на теле реальности, где сама мана — кровь нашей вселенной — переставала течь. Охотники S-ранга входили туда и через десять минут выползали, задыхаясь, как рыбы, выброшенные на берег. Без маны их тела, привыкшие к постоянной подпитке, начинали отказывать.
Юки вошел туда так, словно это был его родной дом.
– Господин Сон! Вы не можете! – ко мне подбежали охранники Ассоциации, их лица были бледными от ужаса. – Вход запрещен, это зона абсолютного истощения! Мы ждем спецотряд с кислородным оборудованием...
Я даже не посмотрел на них. Моя тень колыхнулась, и охранники непроизвольно отступили на несколько шагов, придавленные тяжестью моего присутствия. Но даже я, Теневой Монарх, чувствовал, как эта зона сопротивляется мне. Мои тени внутри нее становились тусклыми, связь с ними истончалась, словно я пытался разглядеть что-то сквозь густой, липкий туман.
Юки был внутри. Мой сын, чье сердце было разбито предательством, решил бросить вызов самому опасному явлению современности.
Прошло двенадцать часов. Двенадцать часов томительного ожидания, в течение которых я не отрывал взгляда от серого марева. Время в Пустых зонах текло иначе. Из разлома начали выходить люди — те немногие гражданские, что оказались заперты внутри в момент открытия. Они выглядели как живые скелеты: обтянутые кожей кости, ввалившиеся глаза, полное отсутствие сил. Магия Пустоты выпила их досуха.
Как только последний выживший пересек черту, барьер дрогнул. «Занавеска», как называли её исследователи, внезапно опала, обнажая то, что осталось от района.
Я не стал ждать докладов или разрешений. Я рванул вперед, преодолевая расстояние в сотни метров за доли секунды.
Город внутри зоны изменился до неузнаваемости. Это были не просто руины. Здания обвили странные, пульсирующие черные лианы, которые, казалось, питались самим камнем. Повсюду валялись туши «пожирателей пустоты» — тех самых тварей, что не имели маны и были неуязвимы для обычных охотников. Но здесь они были не просто убиты. Они были разорваны на куски, буквально выпотрошены чем-то крайне жестоким.
Я нашел его на центральной площади, прямо под скелетом недостроенного небоскреба.
Юки сидел на бетонном обломке. Его одежда превратилась в лохмотья, открывая татуировки на руках и боках, которые теперь, казалось, слабо светились под кожей. Он курил. Спокойно, размеренно, словно находился не в центре постапокалиптического кошмара, а на террасе дорогого кафе.
– Юки... – позвал я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло.
Он медленно поднял голову. Когда его взгляд встретился с моим, я невольно вздрогнул. Это не были небесно-голубые глаза его матери. Сейчас они светились ровным, пугающим алым светом. В них не было ярости, не было боли — только бесконечная, ледяная пустота, которая была страшнее любого гнева.
– Ты пришел, – произнес он. Голос был сухим, лишенным эмоций. – Зря. Здесь было... тихо.
– Юки, твои глаза... – я подошел ближе, игнорируя запах озона и горелой плоти, исходящий от него.
– Это цена, отец, – он выпустил облако дыма, которое в этом безжизненном месте казалось почти осязаемым. – Когда маны нет снаружи, приходится выжигать то, что внутри. Оказывается, если сжечь достаточно боли, можно убить даже то, что не имеет души.
Я смотрел на горы трупов монстров вокруг него. Мой сын в одиночку зачистил зону, которую Ассоциация планировала изолировать на месяцы. И он сделал это не как герой, а как мясник, которому нечего терять.
– Пойдем отсюда, – я протянул ему руку.
Юки посмотрел на мою ладонь, затем снова в мои глаза. Алый свет в его зрачках на мгновение пульсировал, словно оценивая мою силу, проверяя, не является ли и Монарх лишь очередной целью. Но затем он горько усмехнулся и поднялся сам, игнорируя мою помощь. Его походка была твердой, но я видел, как мелко дрожат его пальцы.
– Домой? – спросил он, сплевывая на землю. – К идеальным завтракам и фальшивым улыбкам?
– Нет, – я твердо взял его за плечо, чувствуя, как его магия — темная, колючая, совершенно не похожая на мою — пытается оттолкнуть меня. – В квартиру, которую я купил недавно. О ней никто не знает. Ни Ассоциация, ни пресса. Даже мама. Тебе нужно прийти в себя.
Он ничего не ответил, лишь молча последовал за мной. Мы вышли из зоны под прицелами сотен камер и ошеломленные вздохи репортеров. Сын Теневого Монарха, вышедший из ада живым и изменившимся. Я чувствовал, как вспышки фотоаппаратов бьют по нервам, но одно мое слово теням — и вокруг нас воздвиглась стена из черного тумана, скрывая нас от любопытных глаз.
Квартира находилась в тихом районе, на верхнем этаже высотки с видом на реку Хан. Когда мы вошли внутрь, Юки сразу прошел к панорамному окну, прислонившись лбом к холодному стеклу.
– Ли Вон улетел сегодня утром, – тихо сказал я, закрывая дверь.
Юки вздрогнул, но не обернулся.
– Я знаю. Я чувствовал, как самолет пересекает границу города, когда был там, в пустоте. Странно, да? Тысячи людей, миллионы жизней, а я чувствовал именно его. Как будто нить оборвалась, и мне стало... легко.
– Легко? – я подошел и встал рядом.
– Да. Словно я наконец-то перестал притворяться, что я человек, у которого может быть что-то нормальное. Посмотри на меня, папа.
Он повернулся, и в сумерках квартиры его алые глаза светились, как два кровавых угля.
– Я не такой, как Сухо. Он — твой наследник, твой свет. А я... я то, что ты прячешь в самом глубоком подвале своей души. Я твоя жестокость, твоя отрешенность. Ли Вон был прав. Со мной нельзя дышать. Я — Пустая зона, которая ходит и разговаривает.
– Перестань, – я положил руки ему на плечи, заставляя смотреть на себя. – Ты мой сын. И то, что в тебе проснулась эта сила, не делает тебя монстром. Это делает тебя тем, кто может выстоять там, где падут боги.
– Но я не хочу стоять там один! – вдруг выкрикнул он, и его теневые щупальца непроизвольно вырвались из спины, круша дорогую мебель и оставляя глубокие борозды на стенах. – Я хотел просто... просто чтобы он меня любил. Не сына Монарха, не S-рангового бунтаря. Просто Юки.
Он рухнул в кресло, закрыв лицо руками. Щупальца бессильно опали, медленно растворяясь в воздухе. Я подошел и просто сел рядом на пол, как делал это много лет назад, когда он был маленьким и боялся грозы.
– Мир не идеален, Юки. Мы с твоей матерью создали иллюзию безопасности для всех, но мы не смогли создать её для тебя. И в этом моя вина, а не твоя.
Сын поднял голову. Алый свет в глазах начал медленно угасать, возвращаясь к родному небесно-голубому цвету, но в самой глубине зрачков все еще тлела багровая искра.
– Ты действительно купил эту квартиру для меня? – спросил он, оглядывая разгромленную комнату.
– Для нас. Когда тебе захочется сбросить маску «идеального сына» и просто побыть собой. Здесь ты можешь курить, бить стены или вызывать свои тени. Здесь нет камер.
Юки долго молчал, глядя на свои руки, покрытые ссадинами и копотью.
– Знаешь, там, в пустоте... я на мгновение подумал, что не хочу возвращаться. Там всё было честно. Ты или монстр. Никаких измен, никакой политики, никаких ожиданий.
– Но ты вернулся, – заметил я.
– Потому что вспомнил, что ты обязательно придешь и начнешь читать нотации, – он слабо улыбнулся, и эта улыбка была самой живой вещью, которую я видел за весь день. – И еще... я не мог оставить тебя одного разгребать всё это дерьмо с Ассоциацией.
Я усмехнулся и поднялся, протягивая ему руку. На этот раз он принял её.
– Иди в душ. Там есть чистая одежда. А я закажу еду. Что-нибудь вредное и острое, что мама никогда не разрешает нам есть.
Юки кивнул и направился в сторону ванной. У дверей он остановился и обернулся.
– Пап?
– Да?
– Спасибо. За то, что не стал спрашивать, почему я не убил того адвоката еще неделю назад.
Я посмотрел на него серьезно.
– Потому что я знаю, что ты лучше, чем ты хочешь казаться.
Когда дверь за ним закрылась, я подошел к окну. Город сиял миллионами огней, но мой взгляд был прикован к собственному отражению. Мои глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым светом Монарха.
Юки был прав в одном: он был моей тенью. Но именно тень делает свет видимым. И я сделаю всё, чтобы эта тень не поглотила его целиком, даже если мне придется сразиться с самой Пустотой.
Я достал телефон и набрал номер председателя Ассоциации.
– Это Сон Джинву. По поводу инцидента в Пустой зоне... Мой сын зачистил её. Если хоть один репортер приблизится к нему или начнет задавать вопросы о его состоянии — я лично закрою ваше ведомство. Это не просьба.
Я сбросил вызов. В ванной зашумела вода. Мир мог считать нас идеальными или проклятыми — мне было всё равно. Главное, что сегодня мой сын был дома. И пусть его глаза иногда светятся алым, для меня он всегда оставался тем мальчиком, который когда-то крепко держал меня за руку, боясь потеряться в тени великого отца. Теперь пришло время мне держать его.