Предательство
Истинное лицо за закрытыми дверями
Я смотрел на Юки и не узнавал его. И дело было вовсе не в магии, не в его пугающей силе, способной разрывать Пустоту. Дело было в том, как он стоял, как дышал и как смотрел на мир.
Он действительно купил себе новую одежду на ту карту, что я оставил. На нем была простая серая футболка, которая выгодно подчеркивала его атлетическое телосложение, и свободные черные брюки. На запястьях позвякивали тяжелые браслеты — серебро и кожа, — а на шее появилась новая цепочка. Но больше всего меня поразила прическа. Короткие, дерзко взъерошенные волосы делали его лицо открытым. Теперь его небесно-голубые глаза, доставшиеся ему от матери, больше не прятались за челкой. В них читалась холодная решимость.
– Ну как? – Юки усмехнулся, заметив мой изучающий взгляд. – Не слишком «бунтарски» для семейного ужина?
– В самый раз, – ответил я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. – Тебе идет. Это больше похоже на тебя, чем всё, что ты носил раньше.
Мы решили не идти ни в какие заведения. Юки просто заказал гору еды через приложение: пиццу с двойным сыром, острые роллы, лаваш с сочным мясом, картошку фри и несколько литров колы. Когда курьер доставил пакеты, вся квартира заполнилась запахами, которые Хэ Ин назвала бы «кулинарным преступлением».
Мы устроились прямо на полу в гостиной перед огромным экраном. Включили какой-то старый боевик, который не требовал глубоких раздумий, и просто начали есть. Без церемоний, без серебряных приборов, без лишних слов о «манерах».
– Знаешь, пап, – Юки отхлебнул колу прямо из жестяной банки. – Я ведь всегда знал, что мама... помешана на имидже. Но чтобы до такой степени?
Я замер с куском пиццы в руке. Разговор, которого я ждал и одновременно боялся, всё-таки начался.
– Она всегда была такой, Юки. Просто раньше это проявлялось в мелочах. Она видит мир как шахматную доску, где каждый из нас — фигура, которая должна стоять на своем месте.
– Фигура, – Юки горько усмехнулся. – Я был «неправильной» фигурой. Конем, который прыгает не туда, или пешкой, которая возомнила себя королем. Но то, что она всерьез предложила сдать меня в Ассоциацию... Это меня добило.
Он замолчал, глядя на экран, где что-то взрывалось, но его мысли были явно далеко.
– Я в шоке, что ты её ударил, – вдруг тихо произнес он. – Сухо мне написал. Весь телефон разрывается от его сообщений. Говорит, что в доме сейчас ледниковый период. Мама в ярости, она считает, что ты предал её ради «неуправляемого мальчишки».
– Я не предавал её, – я посмотрел сыну прямо в глаза. – Я защищал свою семью. А ты — часть этой семьи, Юки. Самая настоящая её часть. Её гордость, а не позор.
Юки опустил голову, и я увидел, как напряглись его плечи.
– Сухо пишет, что я разрушил всё. Что теперь нам не отмыться от заголовков. Боже, они с матерью так похожи характерами... Иногда мне кажется, что они живут в каком-то другом измерении, где важнее всего то, как на тебя посмотрит сосед или министр.
– Сухо еще молод, – я попытался смягчить ситуацию, хотя в глубине души понимал, что старший сын действительно слишком сильно впитал философию матери. – Он привык быть «золотым мальчиком». Для него твой бунт — это угроза его стабильности.
– Хорошо, что хоть глаза мне достались не от них, – Юки вдруг поднял взгляд на меня и слабо улыбнулся. – Помнишь, дедушка говорил, что такой оттенок голубого был у твоей бабушки?
– Да, – я кивнул, вспоминая рассказы матери. – Небесно-голубой. Редкий цвет для нашего рода. У неё был такой же пронзительный взгляд. Она была женщиной с железной волей. Видимо, это передалось тебе через поколение.
– Железная воля, – повторил Юки, пробуя слова на вкус. – Наверное, она мне понадобится. Завтра Ассоциация официально объявит о создании моей гильдии. Они пытались давить на то, что мне нет двадцати одного, но когда я показал им, что могу сделать с их охранными системами без капли маны... они быстро передумали.
– Ты использовал щупальца прямо там? – я не смог сдержать улыбки.
– Только чуть-чуть, – Юки хитро прищурился. – Чисто для демонстрации. Сказал им, что если они не хотят, чтобы здание Ассоциации превратилось в груду металлолома, им лучше подписать лицензию.
– Ты весь в меня, – я покачал головой. – Такой же упрямый, когда дело касается цели. Но будь осторожен. Пустые зоны — это не только монстры. Это политика. Тебя будут пытаться использовать.
– Пусть попробуют, – Юки взял еще один ролл. – Я теперь не «сын Сон Джинву». Я Сон Юки, глава «Бездны». И если кто-то захочет поиграть со мной в политику, он быстро поймет, что в Бездне нет правил.
Мы просидели так несколько часов. Мы говорили обо всем: о его татуировках (каждая из которых, как оказалось, имела свой смысл), о моих первых днях в подземельях ранга E, о том, как мир изменился с приходом Пустых зон. Это был первый раз за восемнадцать лет, когда мы общались не как Монарх и его наследник, а как два человека, которые понимают друг друга без лишних масок.
– Пап, – позвал Юки, когда фильм уже закончился и в комнате воцарилась уютная полутьма. – Спасибо.
– За что?
– За то, что не стал меня «исправлять». За то, что позволил мне быть этим уродом с татуировками и странной магией.
Я подошел к нему и крепко сжал его плечо.
– Ты не урод, Юки. Ты — самое честное, что есть в нашей семье. И я горжусь тобой больше, чем ты можешь себе представить.
Он кивнул, и я увидел, как в его глазах блеснула влага, которую он тут же скрыл, отвернувшись к окну.
– Иди спать, – сказал я. – Завтра твой первый официальный день в качестве главы гильдии. Тебе понадобятся силы.
– А ты? Поедешь обратно? К маме?
Я посмотрел на ночной Сеул, на огни, которые казались такими далекими и холодными.
– Нет. Я останусь здесь. В этом доме слишком много «идеальности», от которой мне тоже нужно отдохнуть. Останусь в гостевой комнате.
Юки улыбнулся — на этот раз искренне и тепло.
– Тогда спокойной ночи, пап.
– Спокойной ночи, сын.
Когда он ушел, я еще долго стоял у окна. Мой телефон вибрировал от пропущенных вызовов от Хэ Ин и Сухо, но я не собирался отвечать. Пусть они варятся в своем «идеальном» соку. Здесь, в этой полупустой квартире, пропитанной запахом фастфуда и табака, я чувствовал себя по-настоящему дома.
Я знал, что завтра начнется новая буря. Ассоциация будет в ярости, пресса взорвется от новостей, а Хэ Ин, возможно, подаст на развод. Но глядя на то, как мой сын наконец-то обрел себя, я понимал — это была малая цена.
Мой Юки. Бунтарь, Монарх Бездны, мальчик с глазами моей прабабушки. Он сбросил шкуру, которую на него пытались натянуть, и теперь он был готов встретить этот мир лицом к лицу. А я... я всегда буду его тенью. Не той, что скрывает, а той, что поддерживает.
Я сел в кресло и закрыл глаза. Впервые за долгое время Теневой Монарх спал спокойно, зная, что его наследие — не в титулах и не в славе, а в праве его сына быть самим собой.