← Назад к обзору

Предательство

Адвокат из Бездны

– Ты уверен, что он придет? – Юки прислонился к бетонной колонне нашего нового штаба, выпуская густое облако дыма. – Я слышал, этот парень не берется за дела, если в них нет вызова его эго. А после того, как его вышвырнули из Ассоциации, он стал еще более... взрывоопасным.

Я посмотрел на часы. Мы ждали в холле бывшего завода уже десять минут. Пыль танцевала в лучах закатного солнца, пробивающихся сквозь узкие окна, а тени Юки — те самые иссиня-черные щупальца — лениво шевелились у его ног, словно живые ковры.

– Он придет, – ответил я, чувствуя приближение мощного источника энергии. – Кацуки Бакуго не из тех, кто упускает шанс плюнуть в лицо системе, которая его предала. Тем более, когда заказчик — Теневой Монарх.

Едва я закончил фразу, тяжелые стальные двери здания распахнулись с таким грохотом, будто их выбили ногой. На пороге стоял молодой мужчина, чьё присутствие мгновенно заполнило всё пространство вокруг. Колючие пепельные волосы, дерзкий оскал и глаза, в которых, казалось, постоянно полыхали искры. На нем был дорогой, идеально подогнанный костюм, который сидел на нем так же естественно, как доспехи на рыцаре, но галстук был небрежно ослаблен.

– Какого черта здесь так пыльно?! – вместо приветствия рявкнул он, проходя в центр зала. – Вы позвали лучшего адвоката страны в этот заброшенный сарай, чтобы обсуждать дела? Вы издеваетесь надо мной, Сон Джинву?!

Юки медленно отлепился от колонны, затушив сигарету о подошву ботинка. Его небесно-голубые глаза встретились с алыми глазами пришедшего. Воздух между ними затрещал от статического электричества.

– А ты шумный, – спокойно произнес Юки, оглядывая гостя с ног до головы. – Я думал, адвокаты — это скучные люди в очках, которые засыпают над кодексами.

Бакуго замер, переводя взгляд на моего сына. Я стоял чуть позади и внимательно наблюдал за этой сценой. Как Теневой Монарх, я видел не только физические оболочки, но и сплетения душ, искры интереса и течения маны. И то, что я увидел сейчас, заставило меня внутренне напрячься.

Кацуки Бакуго, человек, который славился тем, что смотрел на всех — от судей до S-ранговых охотников — как на мусор, вдруг замолчал. Его взгляд, до этого метавшийся по помещению в поисках повода для новой вспышки гнева, прикипел к Юки. Он осмотрел его короткую взъерошенную стрижку, татуировки, выглядывающие из-под майки, и задержался на лице.

– А ты, значит, тот самый «проблемный отпрыск», о котором вопит вся желтая пресса? – Бакуго сузил глаза, но его тон изменился. Гнев остался, но к нему примешалось нечто иное — острое, почти хищное любопытство. – Сон Юки. Глава гильдии «Бездна».

– Именно, – Юки сделал шаг вперед, и его тени инстинктивно приподнялись за спиной, реагируя на агрессивную ауру адвоката. – И нам нужен кто-то, кто не боится засунуть судебный иск в глотку председателю Ассоциации.

Бакуго усмехнулся, и эта ухмылка была пугающе похожа на оскал зверя. Он подошел к Юки вплотную, нарушая все границы личного пространства. Он был чуть ниже моего сына, но его энергия была настолько плотной, что казалось, он занимает всё помещение.

– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься, пацан? – Бакуго ткнул пальцем в грудь Юки. – Ассоциация сотрет тебя в порошок. Твоя мать уже наняла Пак Чон Хо. Этот старый лис не оставит от тебя и мокрого места в суде.

Юки даже не моргнул. Он перехватил руку адвоката, и я увидел, как черная дымка его магии коснулась кожи Бакуго.

– Пусть пробуют, – прошептал Юки, склонив голову набок. – У них есть законы. А у меня есть Бездна. И теперь, если ты согласишься, у меня будешь ты.

Я заметил, как расширились зрачки Бакуго. Он не отдернул руку. Напротив, он подался еще ближе, вдыхая запах озона и табака, исходящий от Юки. В этот момент я почувствовал нечто странное. Это не была просто встреча клиента и адвоката. Это было столкновение двух стихий, двух бунтарей, которые нашли друг друга в мире, где всё остальное казалось им фальшивым.

– Хм... – Бакуго наконец отпустил руку Юки и поправил пиджак. – Ладно. Мне нравится твоя рожа. И мне нравится, как твои тени пытаются меня задушить. Это хотя бы не скучно.

Он прошел к старому столу, стоявшему в углу, и по-хозяйски бросил на него свой кожаный портфель.

– Сядьте оба, – скомандовал он нам с Юки. – Если мы собираемся разнести эту богадельню под названием «Ассоциация охотников», нам нужно составить план. Сон Джинву, ваш развод — это только начало. Мы вытрясем из них компенсацию за каждое незаконное использование вашего имени. А ты, – он снова посмотрел на Юки, и в его взгляде промелькнуло нескрываемое восхищение, смешанное с азартом, – ты предоставишь мне полный доступ к своим отчетам из Пустых зон. Мы докажем, что Ассоциация намеренно подвергала тебя опасности, не предоставляя поддержки.

– Я сам отказался от поддержки, – заметил Юки, усаживаясь на край стола.

– Кого это волнует?! – рявкнул Бакуго, ударив ладонью по столешнице. – В суде правдой будет то, что я скажу! Ты — жертва семейного абьюза и некомпетентности государственных структур. Понял?

Юки рассмеялся — искренне и громко.

– Ты мне нравишься, Кацуки Бакуго. Ты такой же сумасшедший, как и я.

– Заткнись и слушай! – Бакуго покраснел, но не от гнева, а от чего-то, что он явно пытался скрыть за своей грубостью. – И не смей называть меня по имени, пока мы не выиграем первое дело, чертов задохлик!

Я сел напротив них, наблюдая за этой странной динамикой. Юки, который всегда был отстраненным и холодным со всеми, кроме меня, сейчас буквально искрился энергией. Он подначивал Бакуго, спорил с ним, и в этом споре рождалось нечто новое.

Адвокат работал как одержимый. Он вытаскивал стопки документов, диктовал пункты законов, прерываясь на то, чтобы обругать «тупоголовых чиновников». Но каждый раз, когда Юки наклонялся к нему, чтобы посмотреть на очередную бумагу, Бакуго на мгновение замирал. Его взгляд задерживался на выбритом виске Юки, на его губах, на том, как уверенно мой сын держит себя.

– Слушай, – Бакуго вдруг прервал свою тираду о нарушениях кодекса. – Эти твои щупальца... они могут работать в суде?

– Ты хочешь, чтобы я придушил судью? – Юки приподнял бровь.

– Нет, идиот! – Бакуго фыркнул. – Я хочу, чтобы ты продемонстрировал их, когда мы будем говорить о моральном ущербе. Покажи им, во что превратилась твоя магия из-за их давления. Сделай вид, что ты их не контролируешь. Напусти побольше этой своей черной дряни. Присяжные обожают драму.

– Ты хочешь, чтобы я притворялся слабым? – в голосе Юки послышались опасные нотки.

– Я хочу, чтобы ты был эффективным! – Бакуго снова сократил дистанцию, его лицо оказалось в паре сантиметров от лица Юки. – Ты хочешь победить или хочешь красоваться своими татуировками? Если хочешь победить — слушай меня. Я сделаю из тебя икону всех угнетенных охотников. Мы станем их ночным кошмаром.

Юки долго смотрел в алые глаза Бакуго. Я видел, как между ними натягивается невидимая струна. Мой сын медленно протянул руку и поправил воротник рубашки адвоката, который сбился во время его эмоциональной речи.

– Ладно, Кацуки. Я сделаю так, как ты хочешь. Только потому, что мне интересно посмотреть, как ты будешь орать на Пак Чон Хо.

Бакуго на мгновение затаил дыхание. Его обычная бравада куда-то испарилась, оставив место странному, почти нежному напряжению. Он резко отвернулся, копаясь в портфеле.

– Хватит нежностей! Сон Джинву, подпишите здесь. Это доверенность на представление ваших интересов. С этого момента никто из Ассоциации не имеет права приближаться к вам или вашему сыну без моего присутствия.

Я взял ручку. Я понимал, что нанимаю не просто адвоката. Я впускаю в нашу жизнь еще один вихрь, еще одну стихию. Бакуго был идеален для «Бездны». Он был таким же изгоем, таким же непризнанным гением, как и Юки.

– Вы ведь понимаете, что Хэ Ин не отступит? – спросил я, ставя подпись. – Она будет использовать Сухо.

– Пусть использует, – Бакуго снова обрел свой боевой настрой. – Я раздавлю любого, кто встанет у нас на пути. Мне плевать, мать это, брат или сам император. Моя работа — защищать интересы гильдии. И я справлюсь с этим лучше всех в этом проклятом мире.

Юки проводил Бакуго до дверей, когда рабочий день подошел к концу. Я стоял в тени коридора, наблюдая за их прощанием.

– Эй, – позвал Бакуго, уже стоя на пороге. – Завтра в девять утра. И не смей опаздывать, задохлик. Нам нужно подготовить твое выступление.

– Приду вовремя, – Юки улыбнулся своей новой, хищной улыбкой. – Может, даже принесу тебе кофе.

– Обойдусь без твоих подачек! – крикнул Бакуго, но я видел, как он быстро зашагал к своей машине, пряча лицо.

Юки вернулся в холл, насвистывая какой-то мотив. Он выглядел более живым, чем за все последние два года его отношений с Ли Воном.

– Он интересный, да? – спросил сын, подходя ко мне.

– Он опасный, Юки, – ответил я серьезно. – И я не о его юридических навыках.

– Я знаю, пап, – Юки посмотрел на свои руки, где всё еще ощущалось тепло от случайных прикосновений Бакуго. – Но мне кажется, Бездна любит таких, как он. Тех, кто не боится сгореть.

Я ничего не сказал. Я понимал, что начинается новый этап. Развод, суды, борьба за влияние — всё это было лишь фоном для чего-то гораздо более глубокого. Мой сын находил своих людей. Свою стаю. И если Кацуки Бакуго станет частью этой стаи, то Ассоциации действительно стоит начать молиться.

Вечер опустился на завод, принося с собой прохладу. Мы с Юки еще долго обсуждали планы на будущее, сидя на крыше и глядя на огни Сеула. Где-то там, в элитном районе, Хэ Ин строила свои козни. Где-то там Сухо пытался быть идеальным. А здесь, в Бездне, рождалась новая сила.

– Пап, – позвал Юки, глядя на звезды. – Ты ведь не против?

– Против чего?

– Против того, что наш адвокат — псих, который хочет взорвать мир?

Я усмехнулся, вспоминая алые глаза Бакуго и то, как он смотрел на моего сына.

– Знаешь, Юки... В этом мире слишком много «нормальных» людей, которые предают и лгут. Если для того, чтобы победить, нам нужен псих — пусть будет так. Главное, что он на нашей стороне.

Юки кивнул. Он выглядел умиротворенным. Предательство Ли Вона, ярость матери, холодность брата — всё это отступало на второй план перед лицом новой, обжигающей реальности.

Утром Бакуго пришел ровно в девять. Он был еще более шумным и агрессивным, чем вчера. Он притащил с собой переносную доску, кучу маркеров и начал расписывать стратегию нашего нападения.

– Слушай сюда, задохлик! – орал он на Юки, который пытался вставить слово. – Твоя задача — выглядеть как трагический герой! Ты — отвергнутый гений! Ты — тот, кого предали все, кроме собственного отца!

– Я не умею играть трагедию, Кацуки, – смеялся Юки, уворачиваясь от летящего в него маркера.

– Тогда просто стой и молчи! Твоя рожа сама всё скажет! Она у тебя такая, что хочется либо ударить, либо...

Бакуго внезапно замолчал, осознав, что чуть не сболтнул лишнего. Он яростно начал стирать что-то с доски.

Я наблюдал за ними из своего кабинета. Мои тени — Бер и Игрис — стояли рядом, тоже с интересом наблюдая за происходящим. Даже они чувствовали, что в этом человеке, Бакуго, скрыта мощь, не уступающая охотникам высшего ранга. Его воля была стальной, а его преданность делу — абсолютной.

– Господин... – Бер склонил голову. – Этот человек... он пахнет взрывом.

– Да, Бер, – ответил я. – И этот взрыв — именно то, что нам нужно, чтобы разнести старый мир в щепки.

Впереди был суд. Впереди были заголовки газет, которые заставят Хэ Ин содрогнуться. Но глядя на то, как Бакуго и Юки спорят о какой-то юридической тонкости, почти соприкасаясь лбами, я понимал: мы не просто защищаемся. Мы атакуем. И наш адвокат из Бездны — самое мощное оружие, которое когда-либо было в моем арсенале.

– Ну что, пацан, – Бакуго наконец отложил маркер и посмотрел на Юки с вызовом. – Готов стать самым ненавистным и одновременно самым обожаемым человеком в Корее?

Юки выпрямился, его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули алым, отражая цвет глаз Бакуго.

– Я всегда им был, Кацуки. Просто теперь у меня есть ты, чтобы это доказать.

Бакуго хмыкнул, пряча довольную улыбку за воротником пиджака.

– Пошли. Машина ждет. Пора показать этим ублюдкам из Ассоциации, что такое настоящая Бездна.

И они вышли — плечом к плечу, два бунтаря, готовые переписать законы реальности. А я шел следом, чувствуя, как за моей спиной разворачиваются крылья Теневого Монарха. Наша семья, может, и была разрушена, но на её руинах возводилось нечто гораздо более прочное. Нечто, что не побоится никакой пустоты.