Предательство
Скелеты в золотом шкафу
Я медленно поправил воротник своей белоснежной рубашки перед зеркалом в гардеробной. Ткань слегка царапнула кожу, напоминая о бурной ночи, и я невольно поморщился, когда увидел в отражении яркий багряный след на ключице. Юки вчера был особенно… настойчив. Его гнев на семью Сон трансформировался в неистовую страсть, которую он выплеснул на меня, словно пытаясь убедиться, что я — реален, что я принадлежу ему и что наш мир не рассыплется от прикосновения теней прошлого.
Потерев ноющую поясницу, я застегнул последнюю пуговицу. В зеркале отражался безупречный Чон Ли Вон: главный юрист «Морте Индастриз», человек, чьего появления в зале суда боялись больше, чем визита налоговой инспекции. Но внутри меня всё клокотало.
Я вышел в кабинет, где на массивном столе из черного дерева лежал серебристый планшет. Юки уже ушел в лабораторию к инженерам, оставив мне «подарок». Те самые архивы, о которых он говорил вчера.
– Ну что ж, посмотрим, насколько глубока эта кроличья нора, – прошептал я сам себе, активируя экран биометрическим датчиком.
Первые несколько минут я просто листал заголовки файлов. Мои брови ползли всё выше, а ладони стали холодными. Как адвокат, я повидал много грязи. Я защищал корпорации в делах о гибели сотен людей, я участвовал в процессах, где фигурировали пытки и контрабанда маны. Но это… это было нечто иное. Это была системная, выверенная жестокость людей, которые считали себя богами.
– Боже, Юки… как ты вообще выжил в этом гадюшнике? – выдохнул я, открывая папку с пометкой «Миджун».
Внутри были записи с камер скрытого наблюдения элитной школы, где училась сестра моего мужа. На видео тринадцатилетняя девочка с ангельским лицом и тонкими пальцами использовала магию воздуха, чтобы медленно, методично душить свою одноклассницу в туалете. Она не убивала её — она просто доводила её до состояния клинической смерти, а затем отпускала, смеясь. Записи сопровождались медицинскими картами пострадавшей: разрывы легких, психологическая травма, закончившаяся суицидом через месяц. И вишенка на торте — отчет Ассоциации Охотников, подписанный лично Ча Хэ Ин, в котором инцидент классифицировался как «несчастный случай во время пробуждения маны».
Я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
– Это не просто буллинг. Это садизм, – я перелистнул файл.
Следующая папка касалась Сухо. Здесь всё было прозаичнее, но не менее мерзко. Списки закупок запрещенных стимуляторов на черном рынке. Вещества, которые вызывали необратимые изменения в нервной системе, превращая человека в берсерка. Фотографии с закрытых вечеринок, где «золотой мальчик» Кореи избивал обслуживающий персонал до состояния месива просто потому, что ему принесли виски не той марки. И снова — замятые дела, огромные взятки, выплаченные из фондов гильдии «Арджин».
Но самым страшным был файл под названием «Слеза Небожителя». Та самая ночь, когда Юки вышвырнули на улицу.
В архиве была аудиозапись, сделанная одним из домашних охранных артефактов, который Хэ Ин забыла уничтожить. Я нажал «воспроизвести».
– Это он! – визгливый голос маленького Сухо. – Юки разозлился и бросил книгу!
– Да, мама, он просто завидует! – вторила ему Миджун.
И затем — звук пощечины. Такой хлесткий, что я невольно вздрогнул. Голос Хэ Ин, холодный, пропитанный таким презрением, будто она говорила не с сыном, а с ядовитым насекомым.
– Ты — обуза. Мы терпели твою бесполезность…
Я выключил запись. Мои руки дрожали. Семь лет. Семь лет Юки жил с этим. С осознанием того, что его предали самые близкие люди, обвинив в том, чего он не совершал, просто чтобы прикрыть свои мелкие шкуры.
– Господин Чон? – В дверь тихо постучали. Это был мой секретарь, молодой парень, который, к счастью, не умел читать мысли. – Прибыли представители Ассоциации. Они требуют встречи по поводу вчерашнего инцидента в пентхаусе Сона Джинву.
Я глубоко вдохнул, закрывая планшет. Внутри меня что-то окончательно встало на свои места. Моя профессиональная этика, моя вера в закон — всё это отошло на второй план. Осталось только одно: яростное, холодное желание стереть этих людей в порошок.
– Пригласи их в малую переговорную, – сказал я, поправляя галстук. – И принеси мне самый крепкий кофе. Нам предстоит долгий день.
Когда я вошел в переговорную, там сидели двое: заместитель председателя Ассоциации, грузный мужчина в дорогом костюме, и адвокат гильдии «Арджин», седовласый старик, которого я знал как хитрого лиса.
– Господин Чон Ли Вон, – начал заместитель, даже не поднявшись для приветствия. – Мы здесь по крайне деликатному вопросу. Вчера вечером на частную собственность господина Сона Джинву было совершено нападение. Пострадала госпожа Ча Хэ Ин. Свидетели указывают на использование темной магии, идентичной той, что используется в системах безопасности вашей компании.
Я сел напротив них, положив руки на стол. Я чувствовал себя акулой, которая видит, как жертва сама плывет ей в пасть.
– Нападение? – я приподнял бровь. – Насколько мне известно, господин Сон Джинву является сильнейшим существом на планете. Как кто-то мог совершить нападение в его присутствии? Это звучит как нелепая шутка.
– Тем не менее, повреждения здания и травмы госпожи Ча зафиксированы, – сухо вставил адвокат «Арджина». – Мы требуем выдачи записей с ваших магических серверов и доступа к вашим сотрудникам службы безопасности.
Я улыбнулся. Это была та самая улыбка, после которой мои оппоненты обычно начинали искать новую работу.
– Знаете, коллеги, я как раз изучал некоторые записи, – я достал планшет и положил его на середину стола, но не включил. – Но не о нападении. Видите ли, «Морте Индастриз» очень заботится о своей репутации. И прежде чем мы начнем обсуждать ваши абсурдные обвинения, я хотел бы проконсультироваться с вами по поводу другого дела.
– Какого еще дела? – буркнул заместитель.
– О защите прав детей, – я сделал паузу, наслаждаясь их замешательством. – И о сокрытии тяжких преступлений должностными лицами Ассоциации. У меня на руках есть неопровержимые доказательства того, что гильдия «Арджин» в течение семи лет занималась фальсификацией отчетов о несчастных случаях, подкупом свидетелей и сокрытием актов насилия, совершенных членами семьи Сон.
Адвокат «Арджина» побледнел. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебил его.
– Убийство Ким Да Ин в школе «Синхва». Миджун Сон была главным подозреваемым, но дело закрыли через два дня. Наркотическая зависимость Сухо Сона и его нападения на гражданских. И, конечно, ложные показания против несовершеннолетнего Сона Юки, которые привели к его… исчезновению.
– Откуда у вас это? – прохрипел заместитель председателя.
– Это не имеет значения, – я подался вперед, и мой голос стал ледяным. – Важно то, что если через десять минут вы не покинете это здание и не забудете дорогу к «Морте Индастриз», эти файлы уйдут в международную прессу. И никакая сила Монарха Теней не спасет репутацию Ассоциации, когда мир узнает, что вы покрываете детоубийц и наркоманов.
– Вы нам угрожаете? – старый адвокат попытался вернуть самообладание.
– Нет, – я встал, давая понять, что встреча окончена. – Я ставлю вас перед фактом. Ваше время вышло. Семья Сон больше не неприкосновенна. И если вы решите продолжать это давление, я лично позабочусь о том, чтобы каждый из вас сидел на скамье подсудимых рядом с Ча Хэ Ин.
Они ушли быстро. Почти убежали. Я остался в переговорной один, глядя на закрытую дверь. В груди всё еще горело пламя, но теперь оно было контролируемым.
Дверь снова открылась, и вошел Юки. Он выглядел уставшим, но его глаза сияли, когда он увидел меня.
– Ты прогнал их, – это был не вопрос.
– Я сделал то, что должен был сделать, – я подошел к нему и положил руки ему на плечи. – Юки, я видел файлы. Все.
Он напрягся под моими руками. Его взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно он снова вернулся в тот холодный коридор особняка.
– И как тебе? – тихо спросил он. – Твой муж оказался сыном монстров?
– Мой муж оказался человеком, который прошел через ад и не стал его частью, – я притянул его к себе, обнимая так крепко, как только мог. – Они не монстры, Юки. Они просто слабые, трусливые люди, которые прячутся за своей силой. Но их время кончилось.
Юки уткнулся лицом в мой изгиб шеи, и я почувствовал, как его дыхание становится ровным.
– Ли Вон, – прошептал он. – Ты ведь понимаешь, что Джинву так просто не отступит? Он придет снова. Не как охотник, а как отец, который осознал свою потерю.
– Пусть приходит, – я отстранился и посмотрел ему в глаза. – Теперь у тебя есть я. А я, как ты знаешь, очень плохой противник в суде. И еще худший — в жизни, если трогают моё.
Юки улыбнулся. Это была настоящая, теплая улыбка, которая предназначалась только мне.
– Знаешь, – он провел рукой по моей рубашке, там, где под тканью скрывался след его укусов. – Я никогда не думал, что адвокат может быть опаснее Монарха.
– Сила бывает разной, Король мой, – я подмигнул ему. – Твоя сила — в тенях. Моя — в словах и документах. А вместе мы… ну, скажем так, Сеул еще не видел такого дуэта.
Мы вышли из переговорной, держась за руки. Впереди был длинный путь. Суды, скандалы, возможно, открытое противостояние с Ассоциацией. Но глядя на Юки, на его гордую осанку и ледяной блеск голубых глаз, я знал: фарфоровая кукла больше никогда не разобьется. Потому что теперь она была сделана из самой прочной стали, закаленной в огне предательства и любви.
А семья Сон… они скоро поймут, что самая страшная тень — это не та, что прячется в углу. Это та, что стоит перед тобой в свете софитов, держа в руках папку с твоим смертным приговором.