Предательство
Смертный приговор за закрытыми дверями
Ночь в Сеуле всегда казалась мне живым существом. Она дышала неоновыми огнями, пульсировала трафиком и шелестела дождем, который сегодня никак не хотел прекращаться. В нашем пентхаусе, на самой вершине империи «Морте», было тихо. Эта тишина была дорогой, выверенной и абсолютно безопасной.
Я вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Пар всё еще клубился в ванной, а кожа приятно горела после горячей воды. Набросив легкий халат, я прошел в спальню.
Юки был там. Он полулежал на огромной кровати, прислонившись спиной к мягкому изголовью. На нем были только свободные черные домашние штаны, которые низко сидели на бедрах, открывая вид на рельефный живот и татуировки, уходящие под пояс. На носу у него были очки в тонкой оправе — он надевал их только тогда, когда изучал особенно важные документы или читал что-то сложное. В руках он держал планшет, свет от которого отражался в его небесно-голубых глазах, делая их почти сверхъестественными.
Я невольно залюбовался им. Мой муж. Мой Король. Человек, который построил этот замок из пепла своего прошлого.
Я подошел к кровати и сел рядом, чувствуя исходящее от него тепло. Юки не отвлекся от чтения, но его рука привычным, собственническим жестом легла мне на талию, притягивая ближе. Я прижался к его плечу, вдыхая знакомый аромат — смесь дорогого парфюма, холодного озона и чего-то неуловимо металлического, что всегда сопровождало его силу.
– Алекс уснул? – тихо спросил он, не отрывая взгляда от экрана.
– Да, – я улыбнулся, вспоминая нашего сына. – Уснул мгновенно. День был насыщенным, он всё пытался догнать одну из твоих теней в детской. Бедный Бер, кажется, он скоро начнет проситься в отпуск в бездну.
Юки коротко усмехнулся, и эта мягкая вибрация в его груди отозвалась во мне теплом. Он отложил планшет на тумбочку и снял очки, потирая переносицу.
– Юки, – я позвал его, заглядывая в эти невероятные глаза. – Ты ведь ненавидишь их, верно? Свою... бывшую семью.
Он помолчал, глядя куда-то сквозь стену, словно видел всё, что происходило в особняке Сонов за километры отсюда.
– Нет, Ли Вон, – наконец ответил он, и его голос был спокойным, почти безразличным. – Ненависть — это слишком сильное чувство. Она требует энергии. Для меня они теперь никто. Просто помехи на периферии зрения. Пыль, которую нужно смахнуть, если она начнет мешать дышать.
Я провел ладонью по его груди, чувствуя мерные удары сердца.
– Ты послал туда Ледяного Рыцаря, – заметил я. – Это было не просто «сметывание пыли». Это было предупреждение.
Юки резко повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло нечто острое, ледяное.
– Они хотели использовать нашего сына, Ли Вон.
Я замер. Холод пробежал по моему позвоночнику, никак не связанный с магией Юки. Это был чистый, человеческий ужас.
– Что... ты сказал?
Юки сжал мою талию чуть сильнее, его челюсти плотно сомкнулись.
– Мои тени повсюду. Я слышу их шепот даже тогда, когда они думают, что находятся в безопасности. Это была идея Миджун. Она предложила Сухо и матери способ «надавить» на меня. Они решили, что если похитят Алекса, я стану сговорчивее. Что я отдам им технологии, подчинюсь Джинву и снова стану их послушным инструментом ради безопасности ребенка.
Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Мой голос стал тихим и опасным, как шелест клинка, выходящего из ножен.
– Они хотели... ворваться сюда? Похитить Алекса?
– Да, – Юки кивнул. – Они всерьез обсуждали план нападения. Миджун считала, что мой «бракованный» статус распространяется и на защиту моего дома. Она думала, что их золотое сияние и свет магии просто пройдут сквозь мои стены. Поэтому я послал рыцаря. Я просто предупредил их. Если они не поймут по-хорошему, то дальше будет только пепел.
Я отстранился и посмотрел на него. В моей голове, обычно занятой законами, контрактами и судебными процессами, сейчас билась только одна мысль. Мысль о маленьком мальчике в детской, который так похож на своего отца.
– Знаешь, Юки, – я сжал кулаки. – Может, нам стоит уничтожить Миджун прямо сейчас? Не ждать, пока она сделает следующий шаг. Ты сам знаешь, сколько детей уже пострадали от нее. Сколько жизней она сломала своей алчностью и жестокостью, прикрываясь именем отца. Она — раковая опухоль, которая не остановится.
Я вспомнил материалы из наших архивов. Девушка, покончившая с собой в школе. Охотники низших рангов, которых она использовала как пушечное мясо для своих «тренировок». Она была чудовищем в обличье принцессы.
Юки посмотрел на меня с легким удивлением, которое быстро сменилось хищным интересом.
– О, мой Ли Вончик решил показать зубки? – прошептал он.
Он убрал планшет окончательно и, резко подавшись вперед, навис надо мной, прижимая меня к подушкам. Его тело было тяжелым и горячим, а взгляд — обжигающе холодным.
– Если ты этого хочешь, – он провел кончиками пальцев по моей скуле, – то делай что хочешь. Я разрешаю. Мои тени в твоем распоряжении. Мои ресурсы, мои юристы, мои киллеры в масках из тьмы... Если ты хочешь стереть ее с лица земли, я не стану тебя останавливать. Напротив, я буду смотреть на это с первого ряда.
Я обхватил его за шею, притягиваясь ближе. Злость внутри меня медленно превращалась в нечто другое — в страсть, подпитываемую осознанием нашей общей силы.
– Я хочу, чтобы они поняли, что мир больше не принадлежит Сону Джинву, – прошептал я ему в губы. – Я хочу, чтобы они знали: единственная причина, по которой они еще дышат — это твое милосердие. Которое имеет предел.
Юки ничего не ответил. Он просто накрыл мои губы своими, углубляя поцелуй. Это не было нежным проявлением любви — это было скрепление договора, написанного кровью и тенями. Я прижался к нему, чувствуя, как его руки блуждают по моему телу, а тьма в углах комнаты довольно заурчала, предвкушая грядущую охоту.
– Завтра, – выдохнул он мне в шею, обжигая кожу дыханием. – Завтра начнется их настоящий кошмар. А сегодня... сегодня существуем только мы.
Я закрыл глаза, отдаваясь его власти. Я знал, что завтра Сеул содрогнется от новостей. Я знал, что репутация семьи Сон начнет осыпаться, как старая штукатурка, обнажая гнилой каркас. Но сейчас, в объятиях человека, которого весь мир считал «бракованным», я чувствовал себя самым защищенным существом во вселенной.
Потому что нет ничего опаснее тишины, за которой скрывается Бог Пустоты. И нет ничего преданнее адвоката, который решил, что закон — это лишь инструмент для мести за свою семью.
Дождь за окном усилился, смывая следы прошлого, подготавливая город к новому дню, где старые легенды падут, а новые тени взойдут на трон. И в этой новой реальности для Сонов не было предусмотрено даже места в сносках истории.