← Назад к обзору

Предательство

Цена высокомерия

Я смотрел на закрытую дверь кабинета, за которой Игрит охранял сон моего младшего сына, и чувствовал, как внутри меня разрастается ледяная пустота. Юки... мой маленький Юки. Как я мог быть настолько слеп? Я, Теневой Монарх, повелитель смерти, просмотрел рождение монстров в собственном доме.

Передо мной на столе лежали дополнительные отчеты, которые Белларион доставил всего несколько минут назад. Каждая строчка жгла глаза сильнее, чем пламя Камиша. Оказалось, что домашний террор был лишь верхушкой айсберга.

Миджун. Моя маленькая дочь, которая внешне была моей точной копией, внутри оказалась прогнила насквозь. В школе она устроила настоящий ад для сверстников. Она использовала свою силу, чтобы запугивать тех, кто слабее, отбирала вещи, ломала волю. А Хэ Ин? Хэ Ин знала об этом. Она использовала своё влияние как охотника S-ранга и статус моей жены, чтобы заминать скандалы, подкупать учителей и заставлять молчать родителей пострадавших детей.

– Как же вы стали такими? – прошептал я в пустоту, сжимая кулаки так, что кости хрустнули.

Сухо и Миджун унаследовали мою внешность, но их характер... Это была извращенная, доведенная до абсурда гордыня, подпитываемая слепой любовью матери, которая видела в них «высшую расу» только из-за наличия маны.

Я вышел в гостиную. Хэ Ин всё ещё была там, она пыталась успокоить Сухо, который мерил комнату шагами, метая искры из глаз. Миджун сидела в кресле, вызывающе глядя на меня.

– Отец, это безумие! – выкрикнул Сухо, когда я вошел. – Ты не можешь отправить нас к этому чудовищу Берру! Мы — твои наследники! Мы — элита этого мира! Из-за какого-то никчемного слабака ты рушишь нашу жизнь?

Я остановился и посмотрел на него. В его глазах не было раскаяния. Только ярость от того, что его «законное» право мучить слабых было поставлено под сомнение.

– Наследники? – мой голос был тихим, но от него по стенам поползли трещины. – Ты не наследник. Ты — избалованный мальчишка, который возомнил себя богом, не сделав для этого мира ровным счетом ничего. Юки в сто раз сильнее тебя, потому что он каждый день выживал в этом аду, оставаясь человеком. А ты... ты просто паразит.

– Джинву, прекрати! – Хэ Ин встала между мной и сыном. – Ты переходишь черту! Дети просто защищали честь семьи. Юки — обуза. Он портит наш имидж. Ты ведь сам знаешь, как жестоко общество к тем, кто не имеет сил. Мы просто хотели, чтобы он понял своё место!

– Своё место? – я сделал шаг вперед, и тень под моими ногами взорвалась, заполняя комнату черным туманом. – Его место — в моем сердце. А ваше место — там, где вы научитесь ценить жизнь.

– Я никуда не поеду! – Сухо внезапно вскинул руку. Мана в его теле вспыхнула, он попытался сформировать ударное заклинание, направленное прямо в меня. – Я сильнее, чем ты думаешь! Я не позволю обращаться с собой как с мусором!

Это было последней каплей. Мой собственный сын поднял на меня руку, защищая своё право издеваться над братом.

Прежде чем он успел завершить жест, я оказался рядом. Моё движение было быстрее мысли. Я перехватил его запястье, и кости парня жалобно хрустнули под моим давлением.

– Ты решил применить силу против меня? – прошипел я, глядя ему в глаза.

Я нанес удар. Не магией, не способностью Монарха, а просто наотмашь, как отец, который окончательно разочаровался в своем детище. Сухо отлетел в другой конец комнаты, снося журнальный столик и врезаясь в стену. Хэ Ин вскрикнула и бросилась к нему.

– Сухо! Боже, Джинву, ты с ума сошел?! Ты ударил собственного сына! – она рыдала, прижимая к себе парня, у которого из носа и разбитой губы текла кровь.

– Это был не удар Монарха, – холодно произнес я. – Если бы я ударил его по-настоящему, от него не осталось бы даже мокрого места. Берру!

Из тени мгновенно соткался силуэт короля муравьев. Его хитиновые доспехи зловеще поблескивали, а в глазах горел фанатичный огонь готовности.

– Мой Король! – Берру склонился в глубоком поклоне.

– Забирай их обоих, – я указал на Сухо и Миджун, которая теперь в ужасе вжалась в кресло. – В теневое измерение. Начни с базовой подготовки выживания. Никакой жалости. Если они попытаются использовать ману против тебя — ломай им конечности. Они должны понять, что такое быть на дне пищевой цепи.

– Будет исполнено, мой Король! – Берру издал пронзительный стрекочущий звук, от которого у детей подкосились ноги.

– Нет! Папа, пожалуйста! – завизжала Миджун, когда когтистая рука муравья сомкнулась на её плече. – Я не хотела! Это всё мама! Она говорила, что нам всё можно!

– Поздно, – отрезал я.

Берру исчез вместе с ними в портале, оставив в комнате лишь эхо их криков. Хэ Ин осталась сидеть на полу, её лицо было белым как мел, волосы растрепаны. Она выглядела жалкой, но я не чувствовал сострадания.

– Ты... ты разрушил всё, – прошептала она. – Ты выбрал этого бракованного ребенка вместо будущего нашей династии.

– Юки не «бракованный», – я подошел к телефону и набрал номер. – Юки — мой сын. А ты... ты больше никто для этой семьи.

– Кому ты звонишь? – она подняла на меня глаза, полные ненависти.

– Своему адвокату. И главному врачу закрытой клиники Ассоциации. Ты отправишься на принудительное лечение. Твоя психика явно не выдержала бремени силы, раз ты начала охотиться на собственных детей.

– Я не сумасшедшая! – она вскочила, пытаясь ударить меня, но я просто перехватил её руки и прижал к стене.

– Ты позволила нашей дочери издеваться над одноклассниками. Ты прикрывала её преступления. Ты била тринадцатилетнего мальчика, который не мог тебе ответить. Если это не безумие, Хэ Ин, то это чистое зло. И я не знаю, что из этого хуже.

В дверь позвонили. Это были люди из службы безопасности Ассоциации и мой личный адвокат, которого я вызвал коротким сообщением.

– Уведите её, – приказал я вошедшим оперативникам. – И проследите, чтобы она не использовала ману. Если возникнут проблемы — мои тени вмешаются.

Хэ Ин пыталась сопротивляться, кричала, проклинала меня и Юки, но её быстро вывели. Дом погрузился в долгожданную, хотя и горькую тишину.

Адвокат, пожилой мужчина, который видел в этой жизни всё, сочувственно кивнул мне.

– Господин Сон, документы на развод будут готовы к утру. Учитывая предоставленные вами записи и отчеты о насилии над ребенком, лишение её родительских прав пройдет в ускоренном режиме. Опека над Юки останется полностью за вами.

– Спасибо, Ким. Сделай так, чтобы она никогда не смогла приблизиться к нему.

Когда все ушли, я обессиленно опустился в кресло. Голова раскалывалась. Я чувствовал себя более уставшим, чем после битвы с Монархами.

Тихий скрип двери заставил меня вздрогнуть. В проеме стоял Юки. Он кутался в плащ Игрита, который был ему велик, и тер глаза кулаками. Его небесно-голубые глаза смотрели на меня с опаской и надеждой.

– Папа?.. – прошептал он. – А где они?

Я поднялся, подошел к нему и опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне.

– Они ушли, малыш. Больше никто не причинит тебе боли. Никто не назовет тебя плохим словом.

Юки подошел ближе и робко коснулся моей щеки, там, где осталась капля крови Сухо.

– Ты из-за меня с ними поссорился? – в его голосе слышалась вина, которая разрывала мне душу.

– Нет, Юки. Не из-за тебя. А ради тебя. И ради правды. Ты — самое лучшее, что есть в этой семье. И я виноват перед тобой, что не замечал этого раньше. Простишь ли ты меня когда-нибудь за мою слепоту?

Мальчик ничего не ответил, он просто прижался ко мне, пряча лицо у меня на плече. Я чувствовал, как его маленькое тело постепенно перестает дрожать.

– Папа, – тихо сказал он спустя минуту. – Я не хочу быть охотником. Я хочу просто... просто рисовать. Можно?

Я закрыл глаза, сглатывая комок в горле. Мои «идеальные» старшие дети хотели власти и крови, а этот «бракованный» ребенок хотел лишь мира и творчества.

– Ты можешь быть кем угодно, Юки. Художником, врачом, учителем... Кем захочешь. Я буду рядом, чтобы защитить твой выбор. Весь мир может быть полон маны и монстров, но в нашем доме всегда будет место для твоих красок.

Я поднял его на руки и понес в его комнату — ту самую, которую он старался не покидать, чтобы не сталкиваться с жестокостью матери и брата.

Этой ночью я не лег спать. Я сидел у кровати Юки, слушая его ровное дыхание. В углах комнаты безмолвными стражами стояли Игрит и Кайсел.

Я знал, что впереди долгий путь. Сухо и Миджун вернутся из лагеря Берру другими людьми — либо сломленными, либо осознавшими свои ошибки. Хэ Ин проведет годы в изоляции. Но сейчас это не имело значения.

Главное было здесь — в этой маленькой комнате, пропахшей бумагой и карандашами. Моя настоящая сила была не в тени, не в армии мертвых и не в титуле Монарха. Моя сила была в том, чтобы защитить этот хрупкий свет в голубых глазах моего сына.

И я клянусь, что больше ни одна тень не упадет на его жизнь, пока я дышу. Даже если этой тенью буду я сам.