← Назад к обзору

Предательство

Осколки разбитого неба

Юки уснул на моих руках, измотанный страхом и болью. Я нес его по коридору, направляясь в его комнату, которую не посещал уже несколько месяцев. Я всегда оправдывал себя занятостью: врата, Ассоциация, мировые лидеры, бесконечные тренировки Сухо и Миджун... Я верил Хэ Ин, когда она говорила, что у Юки «период уединения» и ему «нужно пространство».

Когда я толкнул дверь его комнаты, я замер на пороге. Холодная ярость, которую я испытывал в гостиной, сменилась ледяным ужасом.

Комната была почти пустой. Здесь не было ни уютного ковра, ни ярких плакатов, ни современного компьютера, который я покупал Сухо на прошлый день рождения. В углу стояла старая, скрипучая кровать с тонким, застиранным одеялом. На полках вместо книг и гаджетов лежали обрывки старой бумаги и огрызки карандашей. Обои в нескольких местах были содраны, а из мебели — лишь колченогий стул и стол, больше похожий на верстак.

Я почувствовал, как мои тени заволновались. Игрит, стоявший за моей спиной, издал глухой звук, похожий на сдавленный рык. Даже теневые солдаты понимали: это не комната сына Теневого Монарха. Это камера.

– В этом доме... – прошептал я, и мой голос дрогнул. – В моем доме мой сын жил как нищий.

Я не мог оставить его здесь. Развернувшись, я понес Юки в свою спальню — самую просторную и светлую комнату в доме. Я аккуратно уложил его на огромную кровать с шелковым бельем, на фоне которого он казался совсем крошечным, почти прозрачным.

Нужно было переодеть его. Я начал расстегивать его поношенную кофту, и с каждым открытым участком кожи мое дыхание становилось всё тяжелее. На его фарфоровой коже, которая должна была быть безупречной, расцветали страшные узоры. Желтые, зеленые, багровые синяки. Длинные тонкие царапины на предплечьях — следы от ногтей или, возможно, от мелких магических разрядов. На ребрах виднелся отчетливый след от удара ботинком.

Мои руки задрожали. Я убивал богов, я стирал с лица земли целые армии, но сейчас я чувствовал себя самым слабым существом во вселенной.

– Игрит, – позвал я, не оборачиваясь.

– Да, мой Повелитель, – рыцарь материализовался в тени у окна.

– Принеси эликсир жизни из хранилища системы. Самый мягкий. И прикажи теням приготовить легкий бульон.

Я осторожно омыл раны сына теплой водой. Юки вздрогнул во сне, когда я коснулся самого крупного синяка на его боку.

– Тсс, маленький мой. Папа здесь. Всё закончилось, – я шептал это скорее для себя, чем для него.

Когда Игрит принес флакон с переливающимся золотистым светом, я приподнял голову Юки.

– Милый, проснись на секунду. Выпей это, это поможет, – я поднес флакон к его губам.

Юки с трудом открыл свои небесно-голубые глаза. В них на мгновение отразился панический ужас, но, узнав меня, он расслабился и сделал несколько глотков. Магия эликсира начала действовать мгновенно: синяки стали бледнеть, а глубокие царапины затянулись, оставляя лишь чистую кожу.

Вскоре принесли еду. Юки, едва придя в себя, набросился на бульон с таким аппетитом, что у меня сжалось горло. Он ел так, словно не видел нормальной пищи несколько дней.

– Вкусно, пап... – пробормотал он, вытирая рот рукавом. – А мама не будет ругаться, что я ем в спальне?

– Мама больше никогда не будет на тебя ругаться, Юки. Никогда.

Он кивнул, его веки снова отяжелели. Магия эликсира требовала отдыха для восстановления тканей. Через пару минут он снова провалился в глубокий, на этот раз спокойный сон.

Я вышел на балкон, прикрыв за собой дверь. Ночной воздух Сеула был прохладным, но он не мог остудить пожар в моей груди. Я достал телефон и начал быстро вбивать заказы в приложении для VIP-клиентов.

Одежда. Лучшие ткани, мягкий хлопок, кашемир. Десятки комплектов. Мебель. Новая кровать, ортопедический матрас, огромный стол для рисования. Материалы для творчества. Профессиональные краски, мольберты, планшеты, бумага, о которой он даже не смел мечтать.

Я заказывал всё подряд, пытаясь этой материальной лавиной заглушить чувство вины. В этот момент мой телефон завибрировал. На экране высветилось имя: «Отец».

Сон Иль Хван. Он редко звонил мне без повода. Скорее всего, Хэ Ин уже успела связаться с ним или с кем-то из его окружения.

– Слушаю, – ответил я холодно.

– Джинву! Что ты творишь? – голос отца гремел в трубке. – Мне только что сообщили, что ты выставил Хэ Ин из дома и отправил внуков к Берру! Ты в своем уме? Она — герой S-ранга, мать твоих детей! Что за самосуд ты устроил?

Я слушал его гневную тираду, глядя на огни города, и чувствовал, как внутри закипает ледяное спокойствие.

– Папа, а теперь послушай ты меня, – перебил я его, и мой голос прозвучал так, что на том конце провода воцарилась тишина. – Ты всегда говорил, что сила дана нам для защиты. Помнишь?

– Помню, но при чем тут...

– Я только что отправил тебе файл, – я нажал кнопку «отправить» на заранее подготовленном архиве с отчетами Беллариона и фотографиями комнаты Юки. – Посмотри его. Прямо сейчас. Я подожду.

В трубке послышалось тяжелое дыхание и шорох. Прошла минута, вторая. Я слышал, как отец открывает файлы. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой.

– Это... это что, комната Юки? – голос отца изменился. Исчезла ярость, появилось недоумение. – А эти синяки... Джинву, кто это сделал?

– Твоя «героическая» невестка и твои «талантливые» внуки, – отрезал я. – Три года, папа. Три года в моем доме пытали ребенка за то, что у него нет маны. Хэ Ин называла его бракованным. Сухо использовал его как тренировочный манекен. Миджун уничтожала всё, что ему было дорого. А ты сейчас звонишь мне и отчитываешь за то, что я защитил своего сына?

– Я... я не знал, – голос Иль Хвана стал глухим и старым. – Хэ Ин всегда говорила, что у них всё прекрасно. Что Юки просто скромный мальчик...

– Ты не знал, потому что хотел верить в красивую картинку, так же как и я, – я сжал перила балкона, и металл под моими пальцами начал плавиться. – Но картинка сгорела. Если у тебя всё, то мне пора. У меня много дел, и все они касаются моего сына. Того самого, которого вы все предпочли не замечать.

Я не стал дожидаться ответа и просто сбросил вызов. Мне было плевать на мнение отца, на мнение Ассоциации или всего мира.

Я вернулся в комнату. Юки спал, раскинувшись на подушках. Его лицо теперь выглядело спокойным, без привычной маски страха.

Я сел в кресло рядом с кроватью и призвал тень.

– Белларион.

– Да, Повелитель.

– Найди лучших учителей рисования в стране. Найди тех, кто умеет работать с детьми, пережившими травму. И проверь каждого до десятого колена. Если у кого-то из них возникнет хоть тень пренебрежения к отсутствию маны у Юки... ты знаешь, что делать.

– Будет исполнено.

Я посмотрел на свои руки. Руки Монарха, способные разрушать миры. Сегодня я понял, что самая сложная битва в моей жизни только начинается. И враг в этой битве — не монстры из врат, а те шрамы, что остались в душе моего маленького сына.

– Мы справимся, Юки, – прошептал я, закрывая глаза. – Теперь всё будет иначе.

В углах комнаты сгустились тени, создавая непроницаемый кокон безопасности. Теневой Монарх вернулся домой, и на этот раз он пришел не как судья, а как отец.