← Назад к обзору

Предательство

Холодное пламя драконьей крови

Вечер в доме семьи Сон прошел в гнетущем молчании. Юми, моя прекрасная и обычно жизнерадостная жена, не задавала вопросов. Ей не нужно было слов — она чувствовала вибрации моей маны и видела потухший взгляд старшего сына. Когда Юки ушел к себе, она лишь положила руку мне на плечо, и я ощутил, как от ее ладони исходит жар, способный плавить сталь. Небесный дракон внутри нее требовал возмездия, но она, как и я, уважала волю сына.

Однако я не мог просто оставить это так. Спокойствие Юки было слишком неестественным. Это было не затишье перед бурей, а сама буря, сжатая до размеров человеческого сердца.

На следующее утро я не пошел в офис гильдии «Аджин». Оставив Сухо и Миджун присматривать за маленькой Ай, которая капризничала, чувствуя общее напряжение, я использовал скрытность. Теневой Монарх может быть невидимым для всего мира, если пожелает.

Я следовал за Юки на расстоянии. Он шел по городу, и его высокая, мощная фигура выделялась в толпе. Люди инстинктивно расступались, чувствуя исходящую от него тяжелую ауру, хотя он старался ее подавлять. Его татуировки на правой руке, казалось, пульсировали под кожей, словно живые лозы, напитавшиеся ядом.

Он пришел в центральный парк. В это время здесь было безлюдно. Старые ивы склоняли ветви к пруду, а утренний туман еще не успел рассеяться. У парапета моста стоял Чон Ли Вон.

Адвокат выглядел жалко. Его идеальный костюм был помят, под глазами залегли глубокие тени, а сами глаза — те самые серые глаза, которые когда-то казались Юки драгоценными камнями — были красными и опухшими от слез.

Я замер в тени векового дуба, слившись с пространством. Мои чувства были обострены до предела.

– Юки... – Ли Вон сделал шаг вперед, протягивая руку, но тут же отдернул ее, встретив ледяной взгляд моего сына.

Юки стоял неподвижно, его рост в сто девяноста сантиметров и разворот плеч делали его похожим на скалу. Он смотрел на человека, которого любил два года, и в этом взгляде не было ненависти. Только бесконечная, выжигающая душу пустота.

– Просто ответь мне, Ли Вон, – голос Юки был низким, лишенным эмоций. – Два года наших отношений... они стоили этой интрижки?

Ли Вон вздрогнул, словно от удара хлыстом. Он закрыл лицо руками, и его плечи затряслись в беззвучном рыдании.

– Нет... я не знаю, Юки... я не знаю, как так получилось, – пробормотал он сквозь пальцы. – Мне просто... мне просто захотелось разнообразия. Понимаешь? На меня всё давило. Твоя сила, твоя семья... Ты сын Теневого Монарха, твоя мать — Небесный Дракон. Рядом с тобой я всегда чувствовал себя ничтожеством, которое в любой момент может быть раздавлено просто потому, что ты не так вздохнешь. Он... этот русский... с ним всё было просто. Никакой ответственности. Никакого величия.

Я почувствовал, как внутри меня шевельнулся Берилл, готовый вырваться и разорвать этого червя на куски за такие слова. Давить силой? Юки — самый чуткий и осторожный человек, которого я знаю. Он контролировал каждый свой жест, чтобы не причинить вреда тем, кто слабее.

Юки лишь горько усмехнулся. В его синих глазах промелькнула искра разочарования.

– Давило, значит? – Юки качнул головой, и пряди черных волос упали ему на лицо. – Я оберегал тебя от этого мира. Я скрывал свою силу, чтобы ты чувствовал себя равным. Оказывается, ты просто трус, Ли Вон. И давно вы... спите?

Ли Вон опустил руки. Его лицо исказилось от стыда.

– Месяц, – едва слышно произнес он.

Юки резко выдохнул, и я увидел, как трава у его ног мгновенно пожелтела и высохла — мана дракона на мгновение вырвалась наружу.

– Месяц, – повторил мой сын. – Месяц я ходил в рейды, прорывался через орды монстров, чтобы заработать на наше будущее, а ты в это время... Хорошо.

Юки залез в карман своей спущенной куртки и достал небольшую бархатную коробочку. Мое сердце сжалось. Я не знал об этом.

– Я собирался сделать тебе предложение в тот вечер, – Юки открыл коробочку. Внутри блеснуло кольцо из белого золота с редким магическим кристаллом, меняющим цвет от синего к серому. – Я думал, что мы — навсегда. Но теперь оно не нужно.

Он не бросил кольцо в воду и не швырнул его в лицо предателю. Он просто аккуратно положил закрытую коробочку на парапет моста, словно оставляя там часть своей жизни, которая больше не имела значения.

– Юки, подожди! – Ли Вон бросился к нему, пытаясь схватить за руку. – Мы можем всё исправить! Я совершил ошибку, я...

Юки мягко, но непреклонно отстранил его руку. Сила этого жеста была такова, что адвокат покачнулся.

– Я ничего не буду тебе делать, Ли Вон, – спокойно сказал Юки. – Ни я, ни мой отец. Живи с этим. Собирай вещи и уезжай в Россию. Будь счастлив со своим охотником, если сможешь. Надеюсь, он стоит того, что ты сегодня потерял.

Юки развернулся. Его походка была уверенной, спина — прямой. Он не оглянулся, даже когда Ли Вон рухнул на колени и завыл от отчаяния, разрывая тишину парка.

– Удачи, Чон Ли Вон, – бросил Юки через плечо. – И прощай.

Я проводил сына взглядом, пока он не скрылся за деревьями. Моя гордость за него в этот момент боролась с ледяным гневом монарха. Он проявил милосердие, достойное истинного короля, но предательство не должно оставаться безнаказанным.

Я вышел из тени, когда Ли Вон всё еще сидел на земле, сжимая в руках коробочку с кольцом. Мое присутствие мгновенно изменило атмосферу. Птицы замолкли, а воздух стал настолько плотным, что дышать стало трудно.

Ли Вон поднял голову. Когда он увидел меня, его лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Он попытался что-то сказать, но его челюсть свело судорогой от страха.

– Мой сын — удивительный человек, – сказал я, глядя на него сверху вниз. Мои глаза светились холодным фиолетовым светом. – Он подарил тебе жизнь. Он запретил мне трогать тебя. И я исполню его волю.

Я сделал паузу, наслаждаясь тем, как он дрожит.

– Но запомни одну вещь, ничтожество. Ты больше не существуешь для этого города. У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы исчезнуть из Кореи. Если завтра на закате твоя нога всё еще будет касаться этой земли... даже Юки не сможет тебя спасти. Мои тени найдут тебя в любой точке мира, если ты когда-нибудь еще раз посмеешь даже подумать о нем.

Я развернулся и пошел прочь, чувствуя, как за моей спиной Ли Вон пытается глотать воздух.

Дома было необычно тихо. Я нашел Юки на заднем дворе. Он сидел на траве, а маленькая Ай устроилась у него на коленях, перебирая его татуированные пальцы своими крошечными ладошками. Сухо и Миджун стояли неподалеку, тренируясь с деревянными мечами, но я видел, что их внимание приковано к старшему брату.

Юми вышла на крыльцо, держа в руках две чашки чая. Она посмотрела на меня, и в ее небесно-голубых глазах я прочитал вопрос. Я едва заметно кивнул.

– Папа! – Ай вскочила и подбежала ко мне, обнимая за колени. – Юки-ни принес мне очень красивый камень, но он грустный. Сделай так, чтобы он не грустил!

Я поднял дочь на руки и подошел к сыну. Юки поднял на меня взгляд. В нем больше не было той пустоты, что в парке. Была усталость, но и облегчение.

– Ты всё видел? – спросил он негромко.

– Видел, – я сел рядом с ним прямо на траву. – Ты поступил правильно, Юки. Благородство — это бремя, которое несет не каждый.

– Это не благородство, пап, – он усмехнулся, глядя на свои руки. – Это просто осознание. Если бы я ударил его, я бы признал, что он всё еще имеет власть над моими чувствами. А так... он просто пыль.

Юми подошла к нам и поставила чай. Она ласково коснулась взъерошенных черных волос Юки.

– Ты — сын Монарха и Дракона, мой дорогой, – прошептала она. – Твое сердце слишком велико для таких, как он. Придет время, и ты встретишь того, кто не испугается твоей силы, а станет ее частью.

Юки прикрыл глаза, подставляя лицо теплому солнцу.

– Наверное. Но сейчас... сейчас я просто хочу побыть с семьей.

Сухо и Миджун, услышав это, отбросили свои тренировочные мечи и с криками повалили старшего брата на траву. Ай заливисто рассмеялась, прыгая сверху. Юки впервые за эти два дня искренне рассмеялся, отбиваясь от двойняшек.

Я смотрел на них и чувствовал, как тьма внутри меня утихает. Моя семья была моей крепостью. И пока мы были вместе, никакое предательство не могло нас сломить.

Вечером, когда дети разошлись по комнатам, я стоял на балконе, глядя на огни Сеула. В тени за моей спиной материализовался Иггрис.

– Мой лорд, – прошелестел его голос. – Объект покинул страну. Он на частном рейсе в Москву.

– Хорошо, – ответил я. – Пусть летит. Но проследи, чтобы его карьера адвоката закончилась сегодня. Ни одна приличная фирма в мире не должна принять его на работу. Пусть живет в «разнообразии», о котором так мечтал. В полной нищете и безвестности.

– Будет исполнено, мой лорд.

Иггрис исчез. Я вздохнул, вдыхая прохладный ночной воздух. Юки был прав — месть не стоила того, чтобы пачкать руки. Но справедливость... справедливость была прерогативой Монарха.

В комнату вошла Юми. Она была в легком шелковом халате, ее кожа в лунном свете казалась фарфоровой. Она подошла ко мне со спины и обняла за талию, прижавшись щекой к моей лопатке.

– Он справится, Джин Ву, – тихо сказала она. – Он сильнее, чем мы думаем.

– Я знаю, – я накрыл ее руки своими. – Он взял всё лучшее от тебя.

– И от тебя тоже, – она улыбнулась. – Твою непоколебимость.

Мы стояли так долго, глядя на спящий город. Завтра будет новый день. Сухо и Миджун снова будут спорить, кто из них сильнее, Ай будет требовать сказки о великих битвах, а Юки... Юки начнет новую главу своей жизни. Без лжи и без страха быть слишком сильным для того, кто рядом.

А Чон Ли Вон? Он был лишь мимолетной тенью в истории великой династии. Тенью, которая исчезла с первыми лучами солнца, оставив после себя лишь холодное кольцо на парапете моста — памятник любви, которая оказалась не достойна своего обладателя.