Предательство
Печать проклятого семени
Дом Алекса не был похож на те холодные, стерильные особняки, к которым я привык в годы своего величия. Это была крепость, пропитанная жизнью, технологиями и… тенями. Огромное поместье, скрытое от посторонних глаз в пригороде, дышало мощью своего хозяина.
Первую ночь я помню смутно. Помню теплые руки, которые бережно перенесли меня в ванную. Помню запах дорогого мыла с ароматом хвои и сандала. Алекс сам, не доверяя слугам или роботам, смыл с меня грязь последних месяцев, состриг колтуны сальных волос и переодел в мягкую шелковую пижаму. Он не проронил ни слова, но его движения были точными и уверенными. В ту ночь я впервые за долгое время спал не на продавленном матрасе, а в постели, которая казалась облаком, и кошмары о предательстве Хэ Ин наконец отступили, вытесненные глубоким, бездонным сном.
Утро началось не с солнечного света, а с негромкого гула медицинской аппаратуры. Когда я открыл глаза, комната была полна людей в белых халатах. Алекс стоял у окна, скрестив руки на груди. Его небесно-голубые глаза внимательно следили за каждым движением врачей.
– Осторожнее с датчиками, – бросил он, и один из медиков заметно вздрогнул.
Обследование длилось несколько часов. Меня просвечивали сканерами, брали кровь, проверяли остаточные каналы маны. Я лежал неподвижно, чувствуя себя сломанной игрушкой, которую пытаются починить. Наконец, главный врач — седой мужчина с усталым лицом — подошел к Алексу.
– Господин Окумура, результаты… неоднозначные.
– Говорите как есть, – отрезал Алекс.
– Мы нашли причину паралича и потери сил. Это не просто истощение. В основании позвоночника, прямо в нервном узле, засел магический паразит. Судя по структуре, это «Семя Пустоты». Оно питается маной носителя и блокирует передачу импульсов к конечностям.
Я замер. Семя Пустоты? Такие вещи не появляются сами собой. Это ловушка, созданная специально для существ с огромным запасом энергии.
– Как его вытащить? – голос Алекса стал опасно тихим.
– В этом и проблема, – врач вывел на голографический экран снимок моего позвоночника. – Паразит пустил тончайшие нити к спинному мозгу. Если попытаться извлечь его сейчас, тело вашего отца просто не выдержит болевого шока и нагрузки. Он слишком истощен. Мышцы атрофированы, внутренние органы работают на пределе.
– Ваши рекомендации?
– Сначала — реабилитация. Нужно привести тело в порядок, набрать мышечную массу и укрепить сосуды. Диета, специальные препараты и… покой. Только когда показатели придут в норму, мы сможем провести операцию. Но предупреждаю: это будет крайне рискованно.
Врачи оставили рецепты, гору упаковок с лекарствами и поспешили ретироваться. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.
Алекс подошел к кровати. Он выглядел раздраженным, его тень на полу беспокойно дергалась, выпуская острые шипы.
– Слышал? Тебе нужно есть и пить эту дрянь, чтобы не сдохнуть раньше времени, – он кивнул на поднос с едой и флаконами.
– Это бесполезно, – я отвернулся к окну. – Я чувствую этого паразита. Он смеется надо мной. Зачем тебе это, Алекс? Оставь меня. Ты уже выполнил обещание, данное матери. Ты вытащил меня из той дыры.
– Ты думаешь, я позволю какой-то магической козявке доесть то, что принадлежит мне по праву? – Алекс наклонился к моему лицу, и я снова увидел в его глазах ту же ярость, что когда-то горела во мне. – Ты — Монарх. Бывший, жалкий, но мой. Я не терплю поражений.
Он взял один из флаконов с густой, неприятно пахнущей фиолетовой жидкостью.
– Пей. Тебе нужно выпить это лекарство. Оно укрепит каналы маны.
– Не буду, – упрямо прошептал я. – Оно пахнет смертью. Я устал бороться, Алекс. Просто дай мне уйти достойно.
Парень прищурился. Его терпение, и без того хрупкое, окончательно лопнуло.
– Достойно? Гнить в собственной моче в однокомнатной квартире — это было достойно? – он резко откупорил флакон. – Раз ты решил вести себя как капризный ребенок, я буду лечить тебя как ребенка.
– Что ты… – я не успел договорить.
Алекс одним глотком набрал горькое лекарство в рот. Прежде чем я успел сообразить, что происходит, его сильная ладонь жестко обхватила мое лицо, фиксируя челюсть. Он приник к моим губам в грубом, властном жесте, силой вливая жидкость прямо мне в горло.
Я попытался оттолкнуть его, но мои руки были слабы, как нитки. Лекарство обожгло пищевод, заставляя меня невольно сглотнуть. Алекс отстранился лишь тогда, когда флакон опустел. Он вытер губы тыльной стороной ладони, глядя на меня сверху вниз с нескрываемым вызовом.
– Теперь ты его выпил, – констатировал он.
Мои щеки горели от унижения и неожиданной близости. В этом жесте не было нежности — только ледяная решимость и странная, извращенная забота.
– Ты… безумец, – прохрипел я, чувствуя, как по телу начинает разливаться странное тепло.
– Я твой сын, – парировал он с кривой усмешкой. – Чего ты ожидал? Благородства, как у твоего Сухо?
Он легко, словно я был пушинкой, подхватил меня на руки вместе с одеялом. Его сила была колоссальной — я чувствовал, как под курткой перекатываются стальные мышцы. Он перенес меня на широкую кровать в центре комнаты и аккуратно уложил.
– Спи, – Алекс натянул на меня одеяло до самого подбородка. – Твое восстановление только начинается. И не надейся, что я дам тебе поблажку. Завтра принесут усиленное питание. Если не будешь есть сам — я повторю сегодняшний урок. Понял?
Я ничего не ответил, закрыв глаза. Я чувствовал, как лекарство начинает работать, притупляя постоянную боль в спине. В голове крутились обрывки мыслей: Юми, её фарфоровая кожа, её доброта… и этот парень, ставший воплощением всего того, что я когда-то подавил в себе.
Алекс постоял у кровати еще минуту. Я почувствовал, как прохладная тень скользнула по моей руке, словно проверяя пульс.
– Спокойной ночи, «Монарх», – тихо произнес он и вышел из комнаты, плотно закрыв дверь.
В тишине роскошной спальни я лежал и слушал биение собственного сердца. Оно билось ровно. Впервые за долгое время во мне затеплилась крошечная, почти незаметная искра надежды. Не на возвращение силы, нет. А на то, что в этом странном, татуированном парне с небесно-голубыми глазами я смогу найти искупление за все свои ошибки.
Где-то там, в центре Сеула, Ча Хэ Ин, вероятно, посещала светские рауты, а Сон Сухо раздавал автографы, забыв о существовании «сломанного» отца. Но здесь, в тени поместья Окумуры Алекса, начиналась совсем другая история. История о мести, крови и возвращении того, кто когда-то повелевал самой смертью.
Я заснул, и мне приснилась Юми. Она улыбалась и указывала на Алекса, который стоял на вершине горы трупов монстров, а за его спиной извивались сотни теневых щупалец, закрывая собой небо. И в этом сне я не чувствовал страха. Только гордость.
Проснувшись среди ночи от легкого шороха, я увидел Алекса. Он сидел в кресле в углу комнаты с планшетом в руках. Свет экрана подсвечивал его резкие черты лица. Он не спал. Он охранял.
– Почему ты не спишь? – спросил я шепотом.
– Тени не спят, отец, – не поднимая глаз от экрана, ответил он. – И тебе не советую привыкать к слабости. Завтра мы начнем физиотерапию. Будет больно.
– Я привык к боли, – сказал я, устраиваясь поудобнее.
– К той боли, что причиняют другие — возможно, – Алекс наконец поднял на меня взгляд, и в темноте его голубые глаза казались светящимися точками. – Но к той боли, которую причиняет собственная кровь, привыкнуть нельзя. Помни об этом.
Он снова уткнулся в планшет, а я закрыл глаза, зная, что пока он здесь, ни одно «Семья Пустоты» и ни один предатель из прошлого не посмеет переступить порог этой комнаты. Мой сын был монстром, созданным моими же грехами, но сейчас этот монстр был единственным, кто стоял между мной и бездной.