← Назад к обзору

Предсказаная любовь

Пульс между строк и тишина в ладонях

– Вонхо, если ты сейчас же не отойдешь от зеркала, мы опоздаем на твой собственный триумф, – Кихён, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди и выразительно постучал по циферблату часов. – Ты поправляешь эту лямку уже пять минут. Она идеально сидит на твоем плече, клянусь своими кроссовками.

Вонхо обернулся, нервно приглаживая волосы. Спустя месяц после тех самых отборочных соревнований наступил день финального этапа университетского кубка. Его форма была ослепительно белой с синими вставками, а на груди гордо красовался номер «01».

– Я просто... – он запнулся, ища подходящее слово. – Я просто не хочу выглядеть неряшливо. Сегодня придут все.

– «Все» – это Мики? – усмехнулся Шону, проходя мимо с полотенцем на шее. – Не переживай, она смотрит не на твою форму, а на то, как ты бежишь. И, судя по её лицу в последнее время, ты для неё чемпион, даже если придешь к финишу последним.

Вонхо улыбнулся, и напряжение в плечах немного спало. Месяц пролетел как одно мгновение. Его отношения с Мики развивались медленно, но с той глубиной, которая пугала и восхищала одновременно. Они привыкли к их маленькому ритуалу: каждый вечер после тренировок он ждал её у библиотеки, и они гуляли, держась за руки. Для Мики это было не просто проявлением нежности — это был её способ оставаться в реальности, не проваливаясь в калейдоскоп чужих будущих.

– Она уже там? – спросил Вонхо, подхватывая спортивную сумку.

– Сомин написала, что они заняли места в третьем секторе, – ответил Кихён. – Минхёк притащил какой-то огромный плакат, так что ты их точно не пропустишь. Пошли, герой. Стадион уже гудит.

На стадионе действительно было не протолкнуться. Воздух дрожал от криков болельщиков, свистков тренеров и бодрой музыки из динамиков. Вонхо вышел на поле, щурясь от яркого солнца. Он сразу нашел глазами третий сектор. Среди пестрой толпы выделялся огромный, ярко-желтый плакат с надписью «Вонхо — молния лингвистического сердца!», который Минхёк и Чжухон держали с двух сторон.

Рядом с ними сидела Мики. Она была в светлом платье, которое так шло её фарфоровой коже, и в той самой кепке, которую он подарил ей неделю назад. Увидев его, она приподнялась и помахала рукой.

Вонхо почувствовал, как сердце сделало кувырок. Он не знал, видит ли она сейчас его победу, или её дар всё еще пребывает в той благословенной тишине, о которой она говорила. Но это было неважно. Он хотел победить ради этого взгляда.

– Спортсмены на старт! – прогремел голос судьи.

Вонхо занял свою дорожку. Рядом с ним стоял тот самый парень из национального резерва, Пак Соджун. Он выглядел самоуверенно и даже не смотрел в сторону соперников.

– Внимание! – Судья поднял пистолет.

Мики на трибуне сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. Она обещала Вонхо не «заглядывать» вперед, но сегодня её дар вел себя странно. С самого утра в её голове всплывали обрывки: финишная лента, чьи-то сбитые колени, крик боли и золотой блеск. Она не могла понять, кому принадлежат эти кадры. Её знобило, несмотря на жару.

– Мики, ты вся дрожишь, – Сомин обеспокоенно коснулась её плеча. – Тебе плохо? Солнце напекло?

– Нет, всё в порядке, – прошептала Мики, хотя перед глазами всё плыло. – Просто... волнуюсь.

– Бах! – Выстрел разорвал тишину.

Бегуны сорвались с мест. Вонхо шел вторым, буквально в шаге от Соджуна. Ветер свистел в ушах, а трибуны превратились в сплошное размытое пятно. На отметке в двести метров он начал прибавлять. Мышцы работали как идеально отлаженный механизм.

В этот момент Мики вскрикнула, закрывая глаза руками.

– Что такое?! – Минхёк едва не выронил плакат.

– Он упадет... – выдохнула она, и в её голосе был такой неподдельный ужас, что друзья замерли.

На дорожке в это время происходило невероятное. Соджун, пытаясь преградить путь Вонхо, не рассчитал траекторию и задел его кроссовком. Вонхо пошатнулся. Зрители ахнули. На такой скорости любое нарушение равновесия означало падение на жесткое покрытие.

Вонхо почувствовал, как земля уходит из-под ног. В голове пронеслась мысль о поражении, о сбитых коленях, которые Мики видела в своих предчувствиях. Но в ту же секунду в его памяти всплыл её голос: «Я хочу просыпаться и удивляться каждому дню вместе с тобой».

Он не мог позволить этому дню закончиться падением.

Каким-то невероятным усилием, задействовав все резервы своего тела, Вонхо выровнялся. Он коснулся ладонью дорожки, оцарапав кожу, но не упал. Использовав инерцию, он оттолкнулся и, словно пружина, бросился вперед.

– Смотрите! Он устоял! – заорал Чангюн, перекрывая шум толпы.

Мики открыла глаза. Она видела, как Вонхо, с окровавленной ладонью, но с безумным огнем в глазах, обходит Соджуна на последних тридцати метрах. Это не было похоже на то, что она видела утром. Будущее менялось прямо на её глазах, переписываясь каждым рывком его мышц.

Когда он пересек финишную черту первым, стадион просто взорвался.

Вонхо упал на траву, тяжело хватая ртом воздух. К нему тут же подбежали медики и друзья, прорвавшиеся через ограждение.

– Ты сумасшедший! – Минхёк хлопал его по здоровому плечу. – Ты видел, что ты сделал? Ты почти коснулся земли и взлетел!

– Где она? – Вонхо приподнялся, игнорируя жжение в ладони, которую медик уже начал обрабатывать антисептиком.

Мики пробилась сквозь толпу. Она была бледной, её глаза блестели от слез. Когда она подошла, толпа вокруг них словно исчезла.

– Ты видел это, да? – спросила она, опускаясь на колени рядом с ним. – Ты изменил его.

– Изменил что? – Вонхо улыбнулся, хотя пот заливал ему глаза.

– Будущее. Я видела, как ты падаешь. Я видела, как Соджун забирает кубок. Но ты... ты просто отказался подчиняться.

Вонхо протянул свою здоровую руку и осторожно коснулся её щеки.

– Я же обещал тебе, Мики. Мы сами пишем этот лист. Даже если на нем появляются кляксы, мы можем превратить их в узор.

Позже вечером, когда шум стадиона остался позади, а рука Вонхо была аккуратно забинтована, компания собралась в их любимом парке у реки Хан. На траве были разложены пледы, повсюду стояли коробки с пиццей и напитки.

– За нашего чемпиона! – Шону поднял банку лимонада. – И за его личную пророчицу, которая чуть не довела нас до инфаркта своими криками.

– Простите, – Мики смущенно опустила голову, прижимаясь к плечу Вонхо. – Я просто очень испугалась.

– Знаешь, Мики, – Чжухон серьезно посмотрел на неё, жуя кусок пиццы. – Мы тут посовещались. Твой дар — это, конечно, круто, но Вонхо рядом с тобой становится каким-то супергероем. Может, ты нагадаешь нам всем по миллиону долларов?

– Чжухон, не приставай к девушке, – Кихён легонько ударил его по затылку. – Пусть лучше нагадает, чтобы ты перестал храпеть в общежитии.

– Это выше моих сил, – засмеялась Мики, и этот звук заставил Вонхо почувствовать, что его победа на стадионе была лишь прелюдией к настоящему триумфу.

Когда друзья увлеклись спором о том, какой фильм посмотреть следующим, Вонхо и Мики отошли к самой воде. Луна отражалась в темной глади реки, создавая дорожку, которая уходила в бесконечность.

– Мики, – тихо позвал он. – Твой дар... он вернулся сегодня?

Она вздохнула, глядя на свои руки.

– Он не уходил совсем. Просто рядом с тобой он становится тише. Но сегодня, когда была такая сильная эмоция... я снова увидела слишком много.

– И что теперь? – Вонхо взял её забинтованную руку в свою. – Ты снова хочешь закрыться?

– Нет, – она подняла на него глаза, и в них он увидел отражение звезд. – Я поняла одну вещь. Ты сегодня доказал мне, что будущее — это не приговор. Это всего лишь вероятность. И если я вижу что-то плохое, это не значит, что оно случится. Это значит, что у нас есть шанс это исправить.

Вонхо притянул её к себе, обнимая так осторожно, словно она была самым хрупким сокровищем в мире.

– Мы будем исправлять всё вместе, – прошептал он. – Если ты увидишь дождь — я возьму зонт. Если увидишь падение — я научусь летать.

Мики уткнулась носом в его спортивную куртку, вдыхая запах его парфюма и свежескошенной травы.

– Знаешь, что я видела сейчас, когда ты меня обнял? – спросила она.

– Опять снег?

– Нет. Я видела нас через пять лет. Мы в маленькой квартире, на подоконнике цветут кактусы, которые ты вечно забываешь поливать. И мы спорим о том, кто пойдет за продуктами.

Вонхо рассмеялся, и этот смех эхом разнесся над водой.

– И кто же идет за продуктами?

– Конечно, ты, – улыбнулась Мики. – Потому что ты чемпион и бегаешь быстрее всех.

– Справедливо, – он поцеловал её в макушку. – Я согласен на такое будущее. Даже с засохшими кактусами.

В этот момент к ним подбежал Минхёк с телефоном в руках.

– Эй, вы двое! Посмотрите на это! Видео твоего забега уже набрало десять тысяч просмотров в университетской сети. Тебя называют «Человеком-сталью». Сомин уже рисует мерч с твоим силуэтом.

– О нет, – Вонхо закрыл лицо рукой. – Только не мерч.

– Поздно, – хохотнул Чангюн, подходя сзади. – Она уже придумала слоган: «Вонхо — беги за своей мечтой, даже если земля уходит из-под ног».

Мики смотрела на этих шумных, веселых парней, которые стали для неё семьей за этот месяц. Она вспомнила, как еще недавно боялась выйти из своей комнаты без перчаток, как пряталась в библиотеке от чужих судеб. И как один случайный толчок в коридоре разрушил её одиночество, заменив его этим хаосом, полным любви и поддержки.

– Спасибо, – прошептала она, обращаясь не к кому-то конкретному, а к самой судьбе.

– За что? – переспросил Вонхо, не расслышав.

– За то, что ты не прошел мимо в тот день. И за то, что ты такой упрямый.

– Упрямство — это профессиональная черта атлетов, – гордо заявил он. – А теперь пойдем, пока Минхёк не съел всю пиццу с ананасами, которую он купил специально для тебя.

Они вернулись к друзьям, и вечер продолжился песнями под гитару, которую притащил Хёнвон, и бесконечными историями. Мики сидела в кругу людей, чье будущее больше не пугало её. Она знала, что у Шону будет успешная карьера тренера, что Кихён откроет свой ресторан, а Чангюн напишет музыку, которую будет слушать вся страна. Она видела это, но теперь эти знания приносили ей радость, а не тревогу.

Потому что она знала главный секрет: жизнь — это не то, что с нами случается, а то, как мы на это отвечаем.

Когда они наконец начали расходиться, небо уже начало светлеть. Вонхо провожал Мики до её общежития. У входа они остановились под старым деревом магнолии, чьи лепестки медленно осыпались на асфальт.

– Завтра у нас нет тренировок, – сказал Вонхо, поправляя её кепку. – Может, сходим в тот новый океанариум? Сомин говорила, там есть туннель с акулами.

Мики на мгновение замерла. Перед глазами вспыхнула картинка: синяя вода, огромная тень акулы над их головами и Вонхо, который смешно пугается, когда рыба подплывает слишком близко.

– Акулы? – она хитро прищурилась. – Ты уверен, что не испугаешься?

Вонхо удивленно поднял брови.

– Я? Испугаюсь рыбы за стеклом? Мики, я сегодня чуть не сломал себе шею на глазах у всего университета и даже не моргнул.

– Ну-ну, – рассмеялась она, вставая на цыпочки и целуя его в щеку. – Посмотрим завтра.

Она скрылась за дверью общежития, оставив Вонхо стоять на крыльце с глупой улыбкой на лице.

– Она точно что-то увидела, – пробормотал он, потирая затылок. – Но, черт возьми, мне это нравится.

Он пошел к своему корпусу, насвистывая какую-то мелодию. Его ладонь всё еще немного ныла, но это была приятная боль. Боль человека, который сам выбрал свой путь.

Спустя месяц после встречи с гадалкой Вонхо понял: его судьба действительно была красивой, милой и невысокого роста. И она действительно была японкой. Но самое главное — она была настоящей. И никакие видения мира не могли сравниться с тем, как она сжимала его руку, когда ей было страшно, или как она смеялась над его глупыми шутками.

Будущее было туманным, непредсказуемым и полным опасностей. Но стоя под утренним небом Сеула, Вонхо знал: пока они держатся за руки, никакая «клякса» на листе их жизни не сможет испортить общую картину. Ведь они были не просто персонажами в книге пророчеств. Они были авторами своей собственной, самой невероятной истории.