при
Багряный алтарь преданности
– Он там был, мой господин, – Крон стоял на коленях у кресла Озара, положив голову на его обтянутое черной тканью бедро. – Аркадий. Он говорил с кем-то в ковыле. С чем-то... пернатым.
Озар медленно провел ладонью по коротким волосам Крона, и тот прикрыл глаза, тихо замурлыкав от прикосновения холодной кожи. Белые кольца в глазах врача лениво вращались, отражая свет ламп.
– Вот как? Наш маленький счетовод нашел себе собеседника в тумане? – голос Озара вибрировал, отдаваясь в груди Крона сладкой дрожью. – Пойдем, навестим его. Мне не нравится, когда мои инструменты начинают вести тайную жизнь.
Они вошли в серую комнату Аркадия без стука. Бывший бухгалтер вздрогнул, вжимаясь в стену. Его бледное лицо осунулось, а фиолетовые вены на шее испуганно пульсировали. Крон встал в дверях, скрестив руки на груди и глядя на бывшего друга с холодным безразличием.
– Аркадий, – Озар подошел вплотную, возвышаясь над ним как карающее божество. – Крон говорит, ты видел кого-то на прогулке. Расскажи мне.
– Я... я никого не видел, – пролепетал Аркадий, пятясь назад. – Крону показалось. Там был просто туман.
Озар издал тихий, зловещий смешок. Его пальцы внезапно сомкнулись на висках Аркадия. Тот закричал, но крик быстро захлебнулся, превратившись в хрип. Глаза Озара вспыхнули всеми десятью кольцами, вращаясь с безумной скоростью.
Я видел, как это происходит. Озар прокручивал его память, как старую пленку, вырывая нужные кадры прямо из нейронов. Тело Аркадия выгнулось дугой, изо рта потекла тонкая струйка слюны. Через минуту Озар резко разжал руки, и Аркадий, словно сломанная тряпичная кукла, отлетел в угол комнаты, ударившись о бетон.
– Журавлиная дева, – задумчиво произнес Озар, вытирая пальцы белоснежным платком. – Значит, она еще жива. Любопытно.
Он вышел, даже не взглянув на лежащее тело. Я последовал за ним, но в дверях столкнулся с Сержем. Тот бросился к другу, подхватывая его на руки.
– Аркаша! Аркаша, дыши! – Серж поднял на меня взгляд, полный такой жгучей ненависти, что я невольно замер. – Ты... ты предал его, Крон? Ты настучал на него этому ублюдку?
– Я исполнил свой долг, – ответил я, чувствуя, как внутри ворочается что-то темное и гордое. – Озар должен знать всё. Это для нашего блага.
– Для нашего блага?! – Серж прижал Аркадия к себе. – Посмотри на него! Он выжег ему мозг! Крон, ты превратился в кусок дерьма. Ты не человек, ты... ты просто его вещь.
– Я его избранник, – поправил я, разворачиваясь. – А вы — просто мусор, который он еще не успел выкинуть.
***
Вечер был особенным. Озар устроил для меня свидание в своих личных покоях, куда вход остальным был заказан. На столе стояло дорогое вино, пахнущее терпким виноградом и кровью, а на тарелках лежали тонко нарезанные ломтики нежного, розового мяса. Человечина. Раньше меня бы вывернуло, но теперь я ел ее с аппетитом, наслаждаясь металлическим привкусом.
Мы смотрели старый фильм без звука, просто наблюдая за мельканием теней на стене. Озар сидел рядом, его рука лежала на моей талии, и я чувствовал себя самым защищенным существом во вселенной.
– Ты сегодня был очень полезен, Крон, – прошептал он мне в самое ухо, обжигая кожу своим дыханием. – Я ценю преданность выше всего.
Он повел меня в спальню. Там, в полумраке, окутанном запахом озона, началось мое служение. Озар не был нежным. Он сорвал с меня одежду и бросил на кровать, входя в меня грубо, без подготовки. Я выгнулся, впиваясь пальцами в простыни, и застонал от боли, которая мгновенно превращалась в экстаз.
Он кусал меня за плечи и шею, оставляя кровавые отметины, которые горели огнем. Я чувствовал себя алтарем, на котором он совершает свою кровавую мессу. Несколько раз я сползал вниз, беря его в рот, задыхаясь от его размеров, но стараясь заглотить как можно глубже. Озар кончил в меня, и я почувствовал, как его семя — горячее и густое — заполняет мое нутро.
Мое горло болело, задница горела огнем, но мне было мало. Я сам залез на него сверху, насаживаясь на его член снова и снова. Я прыгал на нем, чувствуя, как его орган входит в меня до самого предела, ворочая внутренности. Чем дольше я скакал, тем сильнее была жажда ощутить в себе еще больше его силы, больше его приборов, больше его божественного присутствия.
Я спустился к его ногам, целуя его бледные ступни, а затем снова взял его в рот, глядя на него снизу вверх. В моих глазах он был не просто монстром. Он был богом. Темным, жестоким, но единственным истинным богом этого мира.
Лежа в постели и восстанавливаясь, я слушал его ровное дыхание. Внезапно Озар заговорил, и его слова ударили меня сильнее любого удара.
– Знаешь, Крон... питомцев придется убить. Они стали бесполезны. Аркадий поврежден после сканирования, а Серж слишком агрессивен. Они не примут мою суть.
Я замер. Сердце на мгновение сжалось — старая, человеческая привычка. Но затем я посмотрел на Озара, на его совершенные черты, на его белые глаза, и всё сомнение исчезло.
– Если ты так считаешь, мой господин, – ответил я, и мой голос был тверд. – Они лишь балласт.
Я думал о том, что готов на всё ради него. Я готов был прыгать на его члене бесконечно, заглатывать его целиком, раздвигать ноги прямо на трупах Аркадия и Сержа, если это доставит ему удовольствие.
Озар внезапно ухмыльнулся. Он умел читать мои мысли, и то, что он там нашел, явно ему понравилось.
– Вот как? На их трупах, значит? – он перевернул меня на живот, раздвигая мои ягодицы.
Я почувствовал, как его член начинает расти. Озар мог изменять свое тело, и сейчас он увеличивал свой орган прямо внутри меня. Он стал шире и длиннее, растягивая мои стенки до предела.
– Озар... ты... ты стал огромным, – выдохнул я, впиваясь зубами в подушку. – Больно... боже, как больно и хорошо...
Он вошел в меня в третий раз, и это было похоже на то, как если бы в меня вогнали раскаленный стальной штырь. Я насаживался на него с безумным удовольствием, чувствуя, как он заполняет всё мое существо. Мысли путались, оставляя только одну: «Я твой. Делай со мной что хочешь».
***
Утро встретило нас серой дымкой. Я вел Аркадия и Сержа в ту самую комнату, где Озар проводил свои «исследования». Они шли молча. Серж поддерживал Аркадия, который едва передвигал ноги, глядя в пустоту остекленевшими глазами.
– Крон, куда мы идем? – тихо спросил Серж. В его голосе больше не было ярости, только бесконечная усталость.
– К свету, Серж. К окончательному освобождению, – ответил я, открывая дверь.
Озар уже ждал нас. Он улыбнулся Аркадию — тонкой, понимающей улыбкой. Он знал, что тот слышал наши ночные разговоры, слышал звуки плоти и мои клятвы.
– Ну что ж, мои маленькие друзья, – Озар кивнул мне. – Крон, исполни приказ.
Я повернулся к ним. В моей руке блеснул скальпель, подаренный господином.
– Крон, не надо... – Аркадий внезапно сфокусировал взгляд на мне. В его глазах стояли слезы. – Мы же... мы же любили тебя.
– Любовь людей — это слабость, – ответил я, подходя к нему. – Вы — ошибки прошлого. Озар хочет, чтобы я их исправил.
– Ты чудовище, – прошептал Серж, закрывая Аркадия собой. – Хуже, чем он. Потому что ты был одним из нас.
– Я стал лучше, – я ударил быстро. Моя сила позволила мне перерезать горло Сержу одним движением. Кровь брызнула мне на лицо, теплая и соленая.
Серж упал, хрипя и зажимая рану руками. Аркадий закричал, но я заткнул его рот поцелуем, одновременно вонзая скальпель ему в сердце. Он дернулся и обмяк в моих руках.
Я бросил их тела на пол. Кровь медленно растекалась по бетону, образуя лужу, в которой отражались лампы.
Озар подошел ко мне сзади. Его член снова начал увеличиваться — он прочитал мои ночные фантазии и решил воплотить их в жизнь. Он раздвинул мои ноги, заставляя меня встать на четвереньки прямо над телами моих бывших друзей.
– Садись, Крон, – приказал он.
Я начал опускаться на него. Это было невыносимо. Он стал еще больше, чем ночью — и в длину, и в ширину. Я чувствовал, как кожа на входе натягивается до предела, готовая лопнуть.
– Господин... ты такой... большой... – простонал я, задыхаясь от боли. – Я не... я не смогу...
– Сможешь, – он толкнул меня вниз, и я до упора насадился на его орган.
Я закричал, глядя в мертвые глаза Аркадия, который лежал прямо подо мной. Озар начал трахать меня, грубо и ритмично. Каждый толчок вбивал меня в трупы, мои руки скользили в их крови. Я подставлял задницу, раздвигал ноги еще шире, желая принять каждую частицу его мощи.
Это было высшее наслаждение — чувствовать его в себе на руинах своей прошлой жизни. Боль была острой, но она лишь подчеркивала величие момента. Когда он излился в меня, я почувствовал, как внутри всё горит.
Я сполз с него, весь в крови и сперме, и, плача от боли и наслаждения, припал к его ногам. Я взял его в рот, заглатывая до самого основания. Спермы было так много, что я чуть не захлебнулся, но я проглотил всё до последней капли, боясь упустить хоть малую часть его божественной сути.
***
От лица Озара:
Я смотрел сверху вниз на Крона, который жадно слизывал капли моей жидкости с пола. Мой верный пес. Мой идеальный инструмент.
Когда я впервые увидел его в том переулке, я почувствовал потенциал. В нем была скрытая тьма, которую нужно было лишь правильно направить. И сейчас, глядя на то, как он самозабвенно служит мне на трупах своих друзей, я понимал, что не ошибся.
Его мысли были восхитительны. Чистый, незамутненный фанатизм. Он действительно видел во мне божество, и эта вера делала его плоть слаще любого деликатеса. Когда я увеличивал свой член внутри него, я чувствовал, как его воля ломается и пересобирается заново, подстраиваясь под мои желания. Его боль была для меня лучшей приправой.
Аркадий и Серж... они были лишь материалом. Аркадий со своими цифрами и Серж со своими мышцами — скучные, предсказуемые людишки. Но их смерть стала прекрасным фоном для нашей близости с Кроном. Видеть, как он убивает их, не дрогнув ни одним мускулом, было истинным эстетическим удовольствием.
Я наклонился и поднял Крона за подбородок. Его глаза — мои глаза — светились преданностью.
– Ты хорошо справился, Крон. Теперь закрой глаза.
Он послушно зажмурился. Я провел когтем по его животу, оставляя неглубокий разрез. Я буду изучать его вечно. Я буду менять его, ломать и сращивать снова, пока он не станет совершенным отражением моей воли.
Город за стенами клиники продолжал жить своей никчемной жизнью, не подозревая, что их защитник превратился в их самого страшного кошмара. А я... я наконец-то нашел себе пару, способную выдержать мой голод.
– Пойдем, Крон, – сказал я, увлекая его за собой из залитой кровью комнаты. – У нас еще много работы. И много голода.
Он шел за мной, прихрамывая, но с улыбкой на губах. Моя тень. Мой скальпель. Мой бог. В этом мире, полном серости, мы были единственными, кто по-настоящему жил. И эта жизнь пахла озоном, сталью и свежей, горячей кровью.