Приглашение от неожиданных магов
Уроки Кота Баюна и тишина Ярилы
Утро в Колдовстворце началось не с привычного звона колоколов, а с протяжного, вибрирующего звона огромного бронзового била, звук которого, казалось, прошивал насквозь не только стены теремов, но и сами кости. Туман, густой и липкий, как парное молоко, укутывал подножия башен, и иностранные студенты, ежась от непривычной утренней прохлады, гуськом тянулись к главному корпусу.
Сегодняшнее расписание обещало быть суровым. Совместный урок истории магии и мира. В одном огромном зале, стены которого были расписаны сценами сотворения мира из яйца и великих битв с легионами Нави, собрались Гриффиндор, Слизерин и студенты отделения Ярила.
Гермиона Грейнджер, сжимая в руках три толстых справочника по российской демонологии, с любопытством оглядывала зал. Она уже успела заметить странную закономерность: ни один из студентов Хогвартса, Дурмстранга или Шармбатона не был распределен на Ярило. Даже самые заносчивые слизеринцы попали на Хорс, а самые храбрые гриффиндорцы — на Сварог.
– Почему там только местные? – прошептал Рон, указывая на группу из тридцати человек, сидевших особняком.
Ярильцы выглядели странно. Если остальные студенты Колдовстворца казались статными витязями или прекрасными девами, то эти были невысокими, жилистыми и какими-то... взвинченными. Их сине-голубые кафтаны были перепачканы чем-то, напоминающим машинное масло и серебряную пыль. У каждого на поясе висела дюжина непонятных инструментов, а в глазах горел огонек, который Гарри видел только у безумных ученых в магловских фильмах.
– Говорят, Алатырь-камень не пускает туда тех, в ком есть хоть капля сомнения или страха перед неизвестным, – ответила Гермиона, понизив голос. – Ярило — это отделение гениев и, как выразился Змей Горыныч, психопатов. Они не просто учат магию, они разбирают её на атомы и собирают заново.
В этот момент двери зала распахнулись, и вошел преподаватель. Это был Кот Баюн. В человеческом обличии он выглядел как мужчина неопределенного возраста с мягкой, вкрадчивой походкой и глазами, которые светились фосфорическим светом. В руках он держал не палочку и не указку, а тяжелый, окованный медью мяч.
– Приветствую, – голос Баюна был подобен мурлыканью, но от него по спинам студентов пробежал мороз. – Сегодня мы будем говорить о временах, когда смерть была лишь гостьей, а Кощей еще не носил короны. Но прежде...
Он резко замолчал и прищурился. В зале воцарилась мертвая тишина. Слизеринцы, во главе с Драко Малфоем, сидели натянуто, как струны. Они уже слышали легенды о том, что Баюн не терпит невнимательности. Если кто-то отвлекался или, упаси боже, засыпал, Кот с невероятной точностью запускал свой медный мяч прямо в голову нарушителю. Удар был не смертельным, но магический импульс вызывал такую мигрень, что провинившийся не мог забыть этот урок до конца жизни.
Баюн медленно прошелся вдоль рядов. Его взгляд упал на сектор Ярилы.
Все тридцать студентов этого отделения, как по команде, спали. Кто-то положил голову на стол, кто-то откинулся на спинку стула, а один парень — кудрявый и перемазанный сажей — умудрился заснуть, подперев щеку логарифмической линейкой.
Малфой злорадно ухмыльнулся, толкнув в бок Нотта.
– Смотри, – прошептал он. – Сейчас их размажут по стенке. Эти русские выскочки наконец-то получат свое.
Гарри и Рон тоже затаили дыхание. Им было жаль ярильцев — те выглядели совершенно измотанными, будто провели в своих лабораториях несколько суток без сна.
Баюн остановился перед первым рядом синих кафтанов. Он поднял свой медный мяч. Слизеринцы подались вперед, ожидая грохота и криков.
Но Кот Баюн лишь мягко улыбнулся. Он повел рукой, и тяжелый мяч растворился в воздухе, превратившись в облако золотистой пыли.
– Тише, – произнес он, обращаясь к остальной части зала. Голос его стал еще мягче, почти не слышным. – Они закончили синхронизацию защитного периметра школы сегодня в четыре утра.
Взмах другой руки — и из воздуха начали соткаться мягкие, расшитые шелком подушки. Они плавно подплывали под головы спящих ярильцев. Следом появились пушистые шерстяные одеяла, которые бережно укрыли плечи студентов.
– Профессор! – не выдержала Гермиона, вскинув руку. – Но вы же говорили... дисциплина... история...
Баюн повернул к ней голову. Его зрачки вертикально вытянулись.
– Девочка, история — это то, что они создают своими руками прямо сейчас. Максим, – он кивнул на парня с линейкой, – вчера рассчитал новую формулу стабилизации порталов, которую твое Министерство будет изучать следующие сто лет. Митя, – Кот указал на спящего блондина, – собрал анализатор ауры, который обнаружил три проклятых артефакта в багаже ваших гостей еще до того, как они вошли в замок. А Лиза... Лиза просто гений, и если она хочет спать, она будет спать.
– Но это несправедливо! – выкрикнул Малфой, побагровев от возмущения. – Если бы мы заснули, вы бы нас...
– Если бы вы заснули, – перебил его Баюн, и в его голосе прорезался рык хищника, – это означало бы, что вам лень слушать. Ярильцы же знают мой предмет лучше, чем я сам, потому что они прочитали хроники Акаши в оригинале, пока вы учились правильно держать палочку.
Он снова повернулся к своим подопечным.
– Спите, маленькие психи, – прошептал он с неожиданной теплотой. – Мир подождет, пока вы восстановите свои цепи.
Гарри смотрел на спящих ярильцев с новым чувством. Теперь он понимал, почему они казались такими обособленными. Это были не просто ученики. Это была интеллектуальная элита, на которой держалась вся техническая и магическая мощь Колдовстворца.
– Посмотри на них, – тихо сказал Рон. – Митя, Максим, Лиза... они выглядят такими обычными, когда спят.
– Обычными? – донесся шепот сзади. Это был Иван Бессмертный, который незаметно вошел в зал и теперь стоял за спинами гриффиндорцев. – Нет, Рональд, они совсем не обычные.
Иван улыбался, глядя на своих коллег и учеников.
– Вон тот, свернувшийся калачиком, — это Арсений. Он в двенадцать лет взломал защитные чары Кремля просто из любопытства. А та девочка, что сжимает во сне гаечный ключ, — это Яна. Она может починить даже разбитую душу, если у нее будет достаточно меди и правильный резонанс.
– А почему вы их так балуете? – спросил Гарри.
– Потому что Ярило — это сердце нашей свободы, – ответил Иван, и его голубые глаза на мгновение стали серьезными. – Они — те, кто не боится задавать вопросы "почему" и "как". Кощей их побаивается, потому что однажды они могут придумать, как разобрать его иглу на молекулы, просто чтобы посмотреть, что внутри. Но он же их и больше всех ценит.
В зале установилась странная, почти священная тишина. Урок продолжался, но Баюн говорил шепотом, рисуя в воздухе светящиеся карты древних империй. Иностранцы слушали, боясь пошевелиться, завороженные не столько лекцией, сколько этой невероятной картиной: грозный учитель-кот, оберегающий сон своих самых буйных и гениальных учеников.
Гарри перевел взгляд на Драко. Тот сидел, сжав кулаки, не в силах осознать, что в этом мире статус "чистокровного" не значил ровным счетом ничего по сравнению с умением рассчитать вектор магического взрыва в уме.
– Знаешь, Гермиона, – прошептал Гарри, – мне кажется, я бы хотел подружиться с кем-то из них. С Митей или Максимом.
– Удачи, – ухмыльнулся Баюн, который, казалось, слышал всё. – Но учти, Поттер: чтобы они тебя приняли, тебе придется доказать, что в твоей голове есть что-то, кроме сценариев спасения мира. Например, понимание квантовой магии струн.
Гарри вздохнул и уткнулся в пергамент. Колдовстворец продолжал раскрывать свои тайны, и каждая из них была сложнее предыдущей. А ярильцы продолжали спать, укрытые магическими одеялами, и во сне они, вероятно, строили новые миры, которые остальным даже не снились.