← Назад к обзору

Приключения на Марсе

Эхо мертвых песков

Антон проснулся от того, что тишина в жилом модуле стала слишком плотной. На Марсе тишина всегда была другой — не такой, как в подмосковных лесах или в пустой квартире на Соколе. Там она была живой, наполненной звуками города, дыханием соседей за стеной, гулом далеких машин. Здесь же тишина казалась физическим объектом, тяжелым одеялом из рыжей пыли, которое давило на грудь.

Он сел на узкой койке. Семен на соседней кровати мерно сопел, свернувшись калачиком, — старый боевой маг умел спать в любых условиях, даже если над головой был миллион тонн марсианского грунта и тонкая прослойка искусственной атмосферы.

Антон подошел к терминалу и вызвал карту базы. «Красный замок» представлял собой лабиринт из жилых отсеков, лабораторий и технических коридоров, вгрызшихся в скалы кратера. Нолан не лгал — здесь Сумрак ощущался иначе. Он был истонченным, голодным. Если на Земле Иной черпал энергию из людских эмоций, то здесь, среди горстки колонистов, Сумрак напоминал высохшее русло реки, которое при малейшем прикосновении пыталось вытянуть из тебя всё до капли.

– Не спится, Городецкий? – Голос Нолана раздался из динамика связи так неожиданно, что Антон вздрогнул.

– Вы следите за моими биоритмами, Нолан? – Антон нажал кнопку ответа. – Это входит в программу гостеприимства Дневного Дозора?

– Я слежу за безопасностью сектора, – отозвался Тёмный. Его голос звучал бодро, будто он и не ложился. – И раз уж вы всё равно бодрствуете, не составите ли мне компанию в оранжерее? Там сейчас как раз расцвел «Ночной шепот». Уникальное зрелище для этой безжизненной глыбы.

Антон взглянул на спящего Семена, поколебался секунду и начал одеваться. Он чувствовал, что Нолан хочет что-то показать, и это «что-то» явно не вписывалось в официальные отчеты.

Оранжерея находилась в самом верхнем ярусе, под прозрачным куполом из бронированного полимера. Снаружи бушевала буря, и песок скребся по стеклу, создавая иллюзию, будто база находится внутри гигантских песочных часов.

Нолан стоял у огромного куста с полупрозрачными синими цветами. В тусклом свете дежурных ламп его лицо казалось высеченным из камня.

– Красиво, не правда ли? – Нолан не оборачивался. – Этот сорт вывели здесь. Он питается не фотосинтезом, а остаточными эманациями Сумрака. В Москве он бы завял от переизбытка энергии, а здесь — процветает.

– Вы пригласили меня обсудить ботанику в три часа ночи по местному времени? – Антон остановился в нескольких шагах от Тёмного.

– Нет, – Нолан обернулся. В его руке была та самая сфера, в которой пульсировала искра света Антона. – Я пригласил вас, потому что вы — единственный здесь, кто не привык к местному Сумраку. Ваше восприятие еще не замылено этой вечной рыжей пылью.

Тёмный протянул руку, и сфера зависла в воздухе между ними.

– Посмотрите внимательнее на мою добычу, Антон. Что вы видите?

Антон прищурился, входя на первый слой Сумрака. Мир посерел, цветы «Ночного шепота» начали медленно покачиваться, испуская тонкие струйки сизого дыма. Он всмотрелся в искру своего Света внутри сферы. Она должна была быть чистой, золотистой.

Но внутри искры, словно червь в яблоке, копошилось нечто серое. Тонкие, как волоски, нити пронзали светлую энергию, пытаясь её поглотить.

– Что это? – Антон невольно отступил. – Я не... я не был заражен. Ритуал прошел чисто.

– Это не заражение, – Нолан печально улыбнулся. – Это местная фауна. Я называю их «Личинками Пустоты». Они живут в глубоких слоях марсианского Сумрака. На Земле их нет, там слишком много жизни, слишком много Света и Тьмы, которые для них ядовиты. А здесь... здесь они хозяева.

– Вы хотите сказать, что тень Вацлава была не просто его темной стороной?

– Именно. Его внутренняя Тьма стала лишь оболочкой, которую эти твари использовали, чтобы пробраться в наш мир. Вацлав долго был один, он тосковал, он слабел. И они нашли лазейку.

Антон почувствовал, как холод подбирается к сердцу.

– И сколько таких «личинок» здесь еще?

– Тысячи, – Нолан взмахнул рукой, указывая на купол, за которым бесновалась буря. – Они кружат вокруг купола, как акулы вокруг клетки. Они чуют тепло наших душ. И смерть аналитика была лишь дегустацией. Им нужен был кто-то, кто связан с энергетическими картами Марса. Знаете зачем?

– Чтобы найти путь к главным реакторам? – предположил Антон.

– Хуже. Чтобы найти путь к телепортационному узлу «Земля-Марс». Если хоть одна такая дрянь попадет в московский или лондонский Сумрак, где еды в избытке... Антон, это будет конец. Они размножатся за часы. Инквизиция даже не успеет понять, почему Иные начали массово сходить с ума и убивать друг друга.

Антон молчал, переваривая информацию. Нолан, коварный Нолан из Дневного Дозора, сейчас говорил вещи, которые должен был кричать во весь голос глава Ночного Дозора.

– Почему вы не сказали об этом Вацлаву? Или Инквизиции?

– Вацлав едва пришел в себя, он сейчас слаб, как новорожденный, – Нолан подошел к самому стеклу. – А Инквизиция... О, Инквизиция решит проблему радикально. Они просто стерилизуют Марс. Уничтожат всех Иных здесь, закроют проект и объявят планету карантинной зоной. А у меня здесь, Городецкий, коллекция вин, библиотека и статус, которого я добивался сто лет. Я не хочу, чтобы мой дом сожгли из-за пары тысяч невидимых паразитов.

– Значит, вы хотите, чтобы мы с Семеном помогли вам уничтожить их втайне? – Антон хмыкнул. – Светлые и Тёмные плечом к плечу против инопланетной заразы. Гесер бы прослезился.

– Гесер бы первым делом высчитал, какую выгоду из этого можно извлечь, – парировал Нолан. – Но у нас нет времени на интриги. Буря снаружи — это не просто ветер. Это они. Они концентрируются. Та тень, которую мы сожгли, была лишь разведчиком. Настоящая атака начнется, когда буря достигнет пика.

В этот момент пол под ногами вздрогнул. Свет в оранжерее мигнул и сменился на тревожный красный.

– Началось, – тихо сказал Нолан.

– Что это было? – Антон уже выхватывал из внутреннего кармана куртки фонарик-артефакт.

– Прорыв в седьмом секторе, – раздался голос Вацлава из интеркома. Он звучал натянуто, но твердо. – Всем боевым группам занять позиции! Городецкий, Нолан, немедленно в центральный зал!

Когда они бежали по коридорам, Антон заметил, что стены базы будто начали «потеть». Темная, маслянистая жидкость проступала сквозь металл, но в обычном мире её не было видно — только через Сумрак. На втором слое стены казались изъеденными ржавчиной, хотя в реальности они были сделаны из сверхпрочных сплавов.

В центральном зале царил хаос. Семен уже был там, он стоял в центре круга, размахивая своим жезлом и воздвигая щиты.

– Антон! – крикнул он. – Тут какая-то чертовщина! Они лезут прямо из теней!

Действительно, из каждого угла, от каждой тени, отбрасываемой мебелью или оборудованием, отделялись бесформенные сгустки. Они не нападали открыто, они просто... присутствовали, высасывая радость, надежду, даже простую решимость. Иные Ночного Дозора пятились, их ауры тускнели на глазах.

– Всем стоять! – Нолан вышел вперед. Его голос, усиленный магией, ударил по ушам не хуже взрыва. – Не смейте поддаваться страху! Это то, чем они питаются!

Он вскинул руки, и из его пальцев вырвались жгуты черного пламени. Но это было не пламя разрушения, а странная, структурированная Тьма. Она оплетала сгустки, сжимая их, заставляя проявляться.

– Антон, Свет! – скомандовал Нолан. – Мне нужно, чтобы ты осветил Сумрак до четвертого слоя! Я не могу их зафиксировать, они ускользают вглубь!

– На четвертый? – Антон опешил. – На Марсе? Я могу не вернуться!

– Либо ты рискнешь, либо мы все станем кормом! – Нолан оскалился, и в его глазах Антон увидел не коварство, а первобытный, ледяной гнев хищника, защищающего свою территорию.

Антон глубоко вздохнул. Он закрыл глаза и начал падать.

Первый слой — серость. Второй слой — прозрачность. Третий слой — холод и вой ветра. Четвертый слой...

Здесь Марс предстал перед ним во всем своем ужасающем величии. Это была не планета, это было кладбище древних богов. Огромные, циклопические тени возвышались над горизонтом, а в воздухе роились мириады тех самых «личинок». Они выглядели как полупрозрачные медузы с человеческими лицами, искаженными в вечном крике.

Они увидели его. Одинокий огонек Света в океане вечной пустоты.

– Изыдите... – прошептал Антон, и его голос на четвертом слое прозвучал как гром.

Он выплеснул всю Силу, которую накопил за время полета, всё, что он черпал из воспоминаний о Земле. Ослепительная вспышка Света разорвала сумрачное марево Марса.

Снаружи, в реальности, Иные увидели, как Городецкий вдруг начал светиться белым огнем. Нолан не терял ни секунды. Используя Свет Антона как прожектор, он начал ткать сложнейшее заклинание — «Петлю Хроноса», совмещенную с «Адским пламенем».

Тёмный маг двигался с невероятной грацией, его пальцы вычерчивали в воздухе руны, которые тут же вспыхивали и улетали в сторону прорывов. Сгустки Тьмы, пойманные светом Антона, не могли больше прятаться. Они вспыхивали и рассыпались пеплом.

Семен, сориентировавшись, начал поддерживать Антона, вливая в него свою энергию, чтобы тот не провалился еще глубже, на пятый слой, откуда возврата для смертного Иного практически не было.

– Еще немного! – кричал Нолан, его безупречный костюм уже дымился от перенапряжения. – Держи, Городецкий!

В какой-то момент Антону показалось, что он видит лицо Нолана на четвертом слое Сумрака. Но это был не тот изящный аристократ, к которому он привык. Там, в глубине, Нолан выглядел как древний воин в доспехах из обсидиана, с мечом, выкованным из самой ночи.

«Кто ты такой на самом деле?» – пронеслась мысль в голове Антона.

«Тот, кто любит этот пыльный шар так же сильно, как ты свою Москву», – пришел ответ, прямо в сознание, минуя слова.

Вспышка достигла апогея. Звук лопающегося стекла, оглушительный вой — и внезапно всё стихло.

Антон рухнул на пол, чувствуя, как каждая клетка тела стонет от истощения. Его вытолкнуло из Сумрака так резко, что заложило уши.

Тишина. Но на этот раз она была другой. Чистой.

Красный свет аварийных ламп сменился на обычный белый. Иные Ночного Дозора медленно поднимались с пола, озираясь. Маслянистые пятна на стенах исчезли.

Нолан стоял у терминала, тяжело опираясь на него руками. Его лицо было серым, а в волосах появилась заметная седая прядь.

– Всё? – хрипло спросил Семен, опуская жезл.

– На сегодня — да, – Нолан выпрямился, с трудом возвращая себе маску невозмутимости. – Мы запечатали основные разломы. Буря утихает.

Вацлав подошел к ним. Он выглядел постаревшим на десять лет, но в его глазах больше не было той мутной пелены.

– Вы спасли базу, – тихо сказал он. – Я... я должен буду доложить об этом.

– Не стоит, Вацлав, – Нолан поправил галстук дрожащими пальцами. – Официальная версия остается прежней: технический сбой и героическая работа местного отделения. Московские коллеги просто оказались рядом и оказали посильную помощь.

– Но почему? – Антон поднял голову, глядя на Тёмного. – Вы ведь могли стать героем в глазах своего Дозора.

– Герои живут недолго, Антон. А я планирую прожить здесь еще пару столетий. Если Инквизиция узнает о масштабе угрозы, они пришлют сюда своих «чистильщиков». И тогда прощай, моя свобода. Прощай, Марс.

Нолан подошел к Антону и протянул ему руку. Это был беспрецедентный жест для Тёмного такого уровня.

– Вы неплохо справились, Городецкий. Для Светлого.

Антон пожал руку. Ладонь Нолана была холодной, как марсианский лед.

– Вы всё-таки коварный тип, Нолан. Вы использовали нас, чтобы защитить свою зону комфорта.

– Именно, – Нолан улыбнулся, и на этот раз его улыбка была почти человеческой. – Но признайте, это было гораздо интереснее, чем просто обмен опытом.

Через два дня «Сварог» готовился к отлету. Антон стоял у шлюза, глядя на удаляющийся купол «Красного замка».

– Знаешь, Антон, – сказал Семен, устраиваясь в кресле пилота. – Я так и не понял, кто этот Нолан. Он ведь не просто заместитель главы Дневного Дозора, верно?

– Не просто, – Антон вспомнил обсидиановые доспехи на четвертом слое. – Я думаю, он один из тех, кто прилетел сюда с первыми колонистами. Или даже раньше. Он не просто Иной на Марсе. Он и есть Марс. По крайней мере, его Тёмная часть.

– Думаешь, он справится, если они вернутся?

– Теперь у него есть капля моего Света, – Антон коснулся груди, где всё еще ощущалось тепло. – Он сказал, что это для исследований, но я думаю... он просто хотел иметь при себе частичку того, что может отпугнуть этих тварей, когда нас не будет рядом.

Корабль оторвался от поверхности, оставляя позади рыжую пустыню. Антон смотрел в иллюминатор, пока база не превратилась в крошечную точку, а потом и вовсе исчезла в дымке розовой атмосферы.

Внизу, в глубинах марсианского Сумрака, Нолан стоял в своей оранжерее и смотрел на синий цветок «Ночного шепота». В центре лепестков теперь горела крошечная, едва заметная золотистая точка.

– Мы еще повоюем, – прошептал он, обращаясь к теням, которые затаились в углах купола.

Марс умел хранить свои секреты. И Нолан был самым верным из его стражей. А на Земле, в штабе Ночного Дозора, Гесер обязательно спросит Антона: «Ну, как там, на Марсе? Тихо?».

И Антон, помедлив, ответит: «Тихо, Борис Иванович. Только пыль и камни».

Потому что иногда правда — это слишком тяжелый груз для планеты, на которой и так слишком мало воздуха.