Принцесса Дикого
Печать зверя
Горный сквозняк, пробивавшийся сквозь щели шатра, принес с собой запах приближающейся метели. Огонь в железной печи потрескивал, но тепла едва хватало, чтобы согреть стылый воздух. Алейна сидела на краю походного ложа, нахохлившись, словно раненая птица, и ее тонкие плечи мелко, судорожно вздрагивали. Мороз пробирался под ткань платья, сковывал пальцы, заставляя зубы выбивать мелкую дробь, но куда сильнее холода ее морозило от осознания собственной беспомощности.
Костас, только что заставивший ее выронить кинжал, стоял в полумраке, молча наблюдая за ней. Его взгляд — тяжелый, цепкий, темно-синий — скользнул по ее побледневшему лицу, по поджатым губам и наконец остановился на дрожащих руках, судорожно вцепившихся в грубый волчий мех.
– Ты окоченеешь к утру, если продолжишь изображать мраморную статую, – негромко произнес он.
В его голосе не было насмешки — лишь констатация факта, сухая и непререкаемая.
– Мне не нужно твое беспокойство, – едва слышно, но с упрямым вызовом ответила Алейна. Горло саднило от сухости, а слова давались с трудом. – Лучше замерзнуть, чем греться в логове врага.
Демас лишь коротко усмехнулся углом рта — тем самым хищным оскалом, от которого у бывалых солдат холодела кровь. Он не стал спорить. Одним широким шагом он преодолел разделявшее их расстояние, подошел вплотную и, не дав ей опомниться, рывком сдернул ее с края постели, толкая вглубь широкого ложа.
– Что ты делаешь?! Пусти! – вскрикнула принцесса, мгновенно ощетинившись.
Она попыталась вскочить, но Костас навалился сверху, прижимая ее к шкурам всей тяжестью своего массивного, тренированного тела. От него веяло жаром раскаленной печи — обжигающим, первобытным, одуряющим. Его стальные руки мгновенно перехватили ее запястья, сведя их над головой девушки, а тяжелое бедро легло поперек ее ног, намертво лишая возможности брыкаться.
– Угомонись, Шах кызы, – прорычал он прямо ей в лицо. Его дыхание обожгло ее щеку. – Я не собираюсь тащить через перевал труп. Твое упрямство не стоит воспаления легких.
– Не смей трогать меня, варвар! – яростно зашептала Алейна, извиваясь под ним всем телом. Ее миниатюрная фигура не могла сравниться по силе с эллинским исполином, но ярости в ней хватило бы на десятерых воинов. – Пусти, слышишь? Я задушу тебя во сне!
– Сначала попробуй дожить до этого сна, – хмыкнул грек.
Он ловко, с обезоруживающей небрежностью натянул на них тяжелое, пахнущее полынью и дымом покрывало из нескольких сшитых волчьих шкур, полностью укрывая их от внешнего холода. Затем, перехватив ее одной рукой за талию, он резко прижал Алейну спиной к своей широкой груди. Вторая его рука, тяжелая и горячая, легла ей на живот, намертво блокируя любые попытки вырваться.
Девушка забилась в его хватке, как пойманная лань. Она пыталась ударить его локтем, царапала ногтями его предплечье, но мускулы Демаса казались выкованными из бронзы — он даже не поморщился.
– Спи, – глухо приказал он у самого ее уха, зарываясь лицом в волну ее шоколадных волос. – Или я свяжу тебя ремнями, как строптивую кобылицу. Выбирай.
Алейна замерла, шумно и прерывисто дыша. Унижение жгло изнутри сильнее каленого железа, но благоразумие взяло верх: она поняла, что этот зверь действительно исполнит угрозу. Стиснув зубы до скрежета, она прекратила сопротивление, стараясь держаться как можно дальше от его тела, насколько позволяла железная хватка.
Однако холод, сковывавший ее мышцы, начал медленно отступать. Обжигающее тепло, исходившее от Костаса, просачивалось сквозь бархат ее платья, согревая застывшую кровь. В замкнутом пространстве под шкурами пахло хвоей, кожей и им — мужчиной, чье имя наводило ужас на генералов ее родины. Под ее лопаткой мерно, мощно и несокрушимо билось его сердце. Тук. Тук. Тук.
Этот ритм действовал усыпляюще. Усталость последних суток — пережитый ужас засады, гибель охраны, бегство через лесную тьму — навалилась на принцессу неподъемным грузом. Веки отяжелели. Алейна попыталась бороться с дурманящей дремотой, но тело предательски расслабилось, поддаваясь чужому, властному теплу. Ее голова сама собой опустилась на его мускулистое плечо, дыхание выровнялось, и восточная роза погрузилась в глубокий, тревожный сон, надежно укрытая в руках своего заклятого врага.
Костас почувствовал, как ее сопротивление растаяло. Он медленно ослабил хватку, но руки не убрал. Его пальцы машинально скользнули по шелковистым прядям ее волос, рассыпавшимся по его груди. Дикий не спал. Он смотрел в темный свод шатра до самых первых проблесков рассвета, чутко прислушиваясь к каждому шороху за стенами и к каждому тихому вздоху спящей на его плече девушки.
***
Серое предрассветное утро наполнило шатер тусклым, холодным светом.
Алейна открыла глаза от резкого звука шагов и тут же испуганно приподнялась. На мгновение ее охватила дезориентация, но воспоминания нахлынули с сокрушительной силой: походная кровать, волчьи шкуры, ее щека, еще секунду назад прижимавшаяся к теплой мужской подушке... которая на самом деле была грудью Костаса.
Осознав, что она проспала всю ночь в объятиях чудовища, Алейна вспыхнула до самых кончиков ушей.
Демас уже был на ногах. Он стоял у стола, застегивая тяжелый кожаный колет поверх шерстяной ар