Принцесса для мафиози
Танец на тлеющих углях
Если золотая клетка захлопнулась навсегда, это вовсе не значило, что птица станет в ней петь. Ари поклялась себе, что сделает каждый день, каждый вдох Деклана Висоуса невыносимым, ядовитым и полным хаоса. Если он хотел заполучить её силой, то получит самую худшую невесту, какую только знала криминальная элита этого проклятого города.
Первая неделя в его загородном особняке превратилась в позиционную войну.
Ари язвила по любому поводу. Поданный на фарфоре завтрак она с брезгливой миной отодвигала в сторону, заявляя повару, что омлет пахнет дешёвой столовой, а кофе годится только для травли крыс. Дорогущий интерьер из черного мрамора, редких пород дерева и панорамных стекол она громко называла «элитным склепом для параноика с манией величия». Она демонстративно игнорировала распоряжения экономки, запиралась в спальне, включала музыку на оглушительную громкость в три часа ночи и переворачивала вверх дном гардеробные, с презрением отвергая присланные Декланом дизайнерские платья.
Но мелких капризов ей было мало. Ей нужен был настоящий бунт.
За десять дней она умудрилась сбежать трижды.
В первый раз она перелезла через каменную ограду в дальнем углу сада, порвав дорогущие джинсы и ободрав ладони, но нарвалась на патруль с доберманами меньше чем через сотню метров. Во второй — спряталась в фургоне прачечной среди мешков с бельем, но Деклан лично вытащил её за лодыжку прямо у главных ворот, не удостоив даже ругательства — лишь обжог взглядом, от которого кровь стыла в жилах. В третий раз она угнала служебный квадроцикл у садовника и понеслась по лесной тропе к трассе, пока черная бронированная машина Висоуса не подрезала её, заставив вылететь в мягкий мох.
Деклан тогда подошёл к ней медленно, пахнущий ледяной яростью. Он молча поднял испачканную в грязи, тяжело дышащую девушку за шкирку, перекинул через плечо и увёз обратно, приказав удвоить посты.
Апогеем её партизанской войны стал вторник, когда Ари без стука проникла в его кабинет, пока хозяин дома принимал душ.
Когда Деклан вошел в комнату, на ходу застегивая пуговицы темной рубашки, он замер на пороге. На его массивном дубовом столе царил абсолютный разгром. Документы по международным контейнерным перевозкам в южные порты — контракты на десятки миллионов долларов, требовавшие оригинальных печатей, — лежали разорванными на мелкие клочья. На них небрежно красовался опрокинутый бокал сухого вина, оставивший бордовые разводы.
Ари сидела прямо на краю его стола, закинув стройную ногу на ногу, и лениво обмахивалась последней уцелевшей страницей.
– Ой, – невинно округлила она карие глаза, капризно надув пухлые губы. – Кажется, сквозняк был слишком сильным. Или бумага оказалась такой же дешёвкой, как и твоё гостеприимство.
Деклан не закричал. Его реакция была куда страшнее: он застыл, словно высеченный из гранита монолит. Желваки на острых скулах натянулись так, что кожа побелела, а стеклянно-зелёные глаза потемнели до цвета ядовитого мха. Медленно, с убийственной грацией хищника, он подошел к столу.
Ари не шелохнулась, вздернув аккуратный носик, хотя сердце в груди отбивало сумасшедшую дробь.
Деклан уперся кулаками в столешницу по обе стороны от её бедер, нависая над ней всей своей сокрушительной мощью. Запах мяты и горького табака вытеснил весь воздух из её легких.
– Ты думаешь, что испытываешь мои нервы, Картер? – его голос звучал пугающе тихо, с вибрацией, от которой вибрировали ребра. – Ты думаешь, эти клочки бумаги стоят хоть цента по сравнению с тем, сколько я готов заплатить за право держать тебя здесь?
– Я делаю твою жизнь кошмаром, Висоус, – прошипела она прямо в его жесткие губы, сжимая кулаки. – И не остановлюсь, пока ты сам не вышвырнешь меня за ворота.
Деклан внезапно криво, порочно усмехнулся. Его большая ладонь поднялась, грубые пальцы властно перехватили её нежный подбородок, слегка сжав кость. Большой палец с тягучим нажимом провел по её нижней губе.
– Ты можешь сжечь этот дом до основания, принцесса, – прошептал он, опаляя её лицо горячим дыханием. – Можешь топить мои корабли и стрелять в моих людей. Но ты останешься здесь. А сегодня вечером на приеме в честь нашей помолвки ты наденешь платье, улыбнешься совету семей и будешь стоять рядом со мной смирно, как послушная девочка. Потому что если ты выкинешь хоть один фокус на глазах у синдиката… я запру тебя в спальне без права видеть дневной свет. Уяснила?
Ари с силой оттолкнула его ладонь, сверкнув глазами.
– Попробуй заставить меня, Деклан.
***
Приём в честь их помолвки проходил в роскошном частном клубе на вершине небоскреба в самом сердце мегаполиса. Здесь собралась вся криминальная аристократия города: главы кланов, коррумпированные судьи, наркобароны в смокингах от кутюр и оружейные магнаты со своими холеными женами.
И когда Ари Картер шагнула в залитый хрустальным светом бальный зал, разговор стих едва ли не на треть.
Она выбрала не образ покорной трофейной невесты. Она выбрала оружие массового поражения.
Длинное вечернее платье из угольно-черного плотного шелка облегало её тело, как вторая кожа, подчеркивая безупречную, тонкую талию и волнующие округлости бедер. Декольте было глубоким, опасно приоткрывающим ложбинку нежной груди, но главным ударом был разрез на правом бедре — он начинался дерзко, неприлично высоко, обнажая при каждом шаге гладкую золотистую кожу стройной ноги. Густые волосы цвета горького шоколада были уложены в крупные, упругие локоны, свободно рассыпавшиеся по обнаженным ключицам и спине.
На ногах сияли черные босоножки на тончайшей шпильке головокружительной высоты. Но даже они не спасали положения: миниатюрная Ари едва доставала макушкой до широкого плеча стоявшего рядом Деклана.
Сам Висоус выглядел воплощением первобытной власти. Безупречный черный смокинг сидел на его массивной фигуре так, словно был выкован из брони. Угольно-черные волосы были идеально уложены, но в стеклянно-зеленых глазах, стоило ему увидеть наряд невесты у лифта, вспыхнул такой пожар, что Ари на секунду показалось: он разорвет этот шелк прямо перед охраной.
– Я предупреждал тебя о наряде, – прорычал Деклан ей на ухо, когда они только вошли в зал.
Его пальцы на её обнаженной талии сжались так сильно, что на нежной коже наверняка останутся следы.
– Ты сказал надеть платье, – с приторной, дерзкой улыбкой отозвалась Ари, глядя на него снизу вверх и демонстративно расправляя плечи, отчего вырез платья стал еще выразительнее. – Я надела. Тебе что-то не нравится, дорогой жених?
– Этот разрез показывает половину твоего тела каждому ублюдку в этой комнате, – челюсти Деклана двигались, словно перемалывали камни. – Еще один шаг в сторону от меня, Ари, и мы уедем домой прямо сейчас.
– Ты не посмеешь сорвать прием перед своими союзниками, – прошептала она с вызовом. – Слишком много гордости, Висоус.
Она знала его слабое место: публичный статус. В криминальном мире слабость или потеря контроля над собственной женщиной карались потерей авторитета. И Ари решила ударить именно туда.
Едва Деклана отвлекли старейшины синдиката для обсуждения портовых квот, Ари сделала то, что обещала: устроила ему персональный филиал ада.
Она не пряталась в углу. Напротив, она сияла.
Подплыв к молодому, явно напуганному официанту с подносом шампанского, Ари одарила его самой обворожительной, теплой улыбкой, на какую только была способна.
– Спасибо, милый, – промурлыкала она бархатным голосом, слегка наклоняясь вперед, так что официант густо покраснел, судорожно сглотнув и уставившись в ее декольте. – Ты сегодня просто спасаешь этот унылый вечер.
Она нарочито коснулась пальцами его руки, забирая хрустальный бокал, и тихо рассмеялась, глядя парню прямо в глаза.
Через весь зал, сквозь толпу гостей, Ари почувствовала этот взгляд. Ледяной, зеленоватый огонь, готовый выжечь сетчатку. Деклан стоял в окружении троих капо, сжимая в руке тяжелый тумблер с бурбоном. Стекло в его пальцах опасно скрипнуло. Желваки на его лице ходили ходуном, а разговор собеседников он явно больше не слушал.
Ари сделала глоток игристого и победоносно усмехнулась.
Это было только начало.
Через двадцать минут она уже непринужденно щебетала с Маттео Моретти — тридцатилетним наследником враждебного клана, известным своей наглостью и любовью к чужим трофеям. Маттео был хорош собой, скользок и опасен, и при виде невесты Висоуса в таком вызывающем платье у него буквально загорелись глаза.
– Значит, слухи не врут, – Маттео вальяжно опёрся о мраморную колонну, скользя липким взглядом по высокому разрезу на бедре Ари. – Деклан спрятал в своем гнезде настоящего ангела. Только вот крылья у этого ангела, кажется, чертовски острые.
– О, мистер Моретти, – Ари кокетливо качнула бокалом, приподнимая бровь. Она сделала полшага вперед, сокращая дистанцию до непозволительно близкой. Локон шоколадных волос соскользнул на ее обнаженное плечо. – В этой клетке так душно. Деклан такой… предсказуемый и скучный со своими контрактами. Мне порой кажется, что в его жилах течет не кровь, а машинное масло.
Маттео хрипло рассмеялся, польщенный ее откровением:
– Какая потеря для такой роскошной женщины. Если тебе когда-нибудь надоест его мрачный особняк, Ари… мои двери всегда открыты. Для тебя у меня найдется куда более теплое место.
– Неужели? – она приоткрыла пухлые губы в соблазнительной усмешке, игриво склонив голову набок. – Звучит как заманчивое предложение. Мне как раз не хватает свежего воздуха.
Маттео протянул руку, намереваясь коснуться ее обнаженного плеча:
– Я могу показать тебе, что такое настоящая свобода…
Он не успел договорить. Пальцы Моретти даже не коснулись шелка.
В воздухе словно щелкнул невидимый тумблер, выкачав весь кислород. Чья-то железная, сокрушительная хватка перехватила запястье Маттео прямо на полпути к телу девушки. Раздался глухой, зловещий хруст суставов.
Маттео побелел, из его горла вырвался сдавленный стон боли.
Рядом возник Деклан.
Он не шел — он материализовался из темноты, словно сама смерть. От мужчины исходила такая волна свирепого, звериного бешенства, что стоявшие неподалеку гости инстинктивно попятились назад, освобождая пространство.
Стеклянно-зеленые глаза Деклана налились кровью. Черты лица окаменели, превратившись в безжалостную маску палача. Он сжимал руку Моретти с такой силой, будто собирался раскрошить кости в пыль.
– Еще одно движение твоих грязных пальцев в сторону моей невесты, Моретти, – голос Деклана прозвучал тихо, почти шепотом, но от этого шепота у присутствующих заложило уши, – и я отрежу тебе обе руки прямо здесь. И заставлю твоего отца скормить их твоим же шавкам.
– Деклан… остынь, мы просто разговаривали… – прохрипел Маттео, покрываясь холодным потом от невыносимой боли в стиснутом запястье.
– Пошел вон, – отчеканил Висоус и с омерзением отшвырнул руку противника. Тот едва удержался на ногах, баюкая поврежденную кисть, и поспешил скрыться в толпе, не смея поднять глаз.
Вокруг повисла гробовая тишина. Музыка оркестра казалась нелепым фарсом на фоне надвигающейся бури.
Деклан медленно повернулся к Ари.
Его тяжелый, темный взгляд скользнул по ее глубокому декольте, по полуобнаженному бедру, по ее губам, на которых еще блуждала тень вызывающей насмешки. Внутри этого человека рухнули последние плотины самоконтроля. Ревность, жгучая, первобытная ярость и дикое, не знающее границ собственничество смешались в единый удушающий коктейль.
– Ты, – бросил он одно-единственное слово.
Прежде чем Ари успела хотя бы вдохнуть для колкой фразы, бокал с шампанским был выбит из ее пальцев и с хрустальным звоном разбился о паркет.
Стальная рука Деклана безжалостно сомкнулась вокруг ее обнаженного запястья. Рывок был настолько мощным, что Ари едва устояла на своих высоких шпильках, вскрикнув от неожиданности.
– Деклан, отпусти! Все смотрят! – попыталась она упереться ногами, но для него ее сопротивление было не заметнее полета бабочки.
– Пусть смотрят, – глухо прорычал он, таща ее за собой через весь бальный зал.
Он не обращал внимания ни на шепот гостей, ни на ошарашенные взгляды союзников. Деклан двигался как танк, прорубая дорогу сквозь толпу, сжимая ее руку так, что тонкие пальцы Ари онемели. Другой рукой он распахнул тяжелые дубовые двери, ведущие в закрытое крыло клуба — VIP-гостиную, предназначенную для приватных переговоров синдиката.
Он втащил ее внутрь, ногой с оглушительным грохотом захлопнул бронированную дверь и повернул массивный латунный засов.
Щелчок замка прозвучал как приговор.
Ари отлетела к кожаному дивану, тяжело дыша. Волосы растрепались, подол черного платья перекосился, сердце билось о ребра, как птица в агонии. Но природная гордость Картеров не позволяла ей склонить голову. Она вскочила, сверкая темными, полными дерзких слез глазами, и вздернула подбородок:
– Ты выставил себя идиотом! Психопат! Ты опозорил нас перед всем городом!
Деклан сорвал с себя галстук-бабочку одним резким движением и швырнул его на пол. Расстегнул верхние пуговицы рубашки, обнажая вздымающуюся от ярости мускулистую грудь.
– Нас? – его голос вибрировал от опасной темноты. Он сократил расстояние между ними в два широких шага. – Ты думаешь, меня волнует этот чертов сброд? Ты думала, я не вижу, что ты делаешь?!
Он настиг ее прежде, чем она успела отступить к окну. Его огромные ладони врезались в ее талию, поднимая миниатюрную девушку в воздух и с силой впечатывая ее спиной в холодное панорамное стекло, за которым сияли огни ночного города.
Ари ахнула от резкого контакта, но Деклан тут же навалился на нее всем своим сокрушительным весом. Его колено грубо вклинилось между ее бедер, ткань черного платья затрещала, разрез распахнулся до самого белья, обнажая шелковистую кожу.
– Ты флиртовала с жалким официантом прямо у меня на глазах, – Деклан наклонился к ее лицу так близко, что его горячие, пересохшие губы почти касались ее щеки. – Ты строила глазки Моретти. Ты позволила этому куску дерьма дышать рядом с твоей кожей! Надела это платье, чтобы каждый кобель пускал слюни на то, что принадлежит исключительно мне?!
– Я не твоя вещь! – выкрикнула Ари ему в лицо, ее руки уперлись в его каменные плечи, пытаясь оттолкнуть эту неумолимую скалу. – Я свободный человек! Я буду улыбаться тем, кому захочу, и носить то, что захочу! Ты не сломаешь меня, Висоус! Никогда!
– Закрой свой чертов рот, – его ладонь молниеносно скользнула вверх и сжала ее горло — властно, жестко, перекрывая крик, но оставляя ровно столько воздуха, чтобы она чувствовала биение собственного безумного пульса под его пальцами.
Его зеленоватые глаза горели чистым, незамутненным безумием.
– Ты играла с огнем, маленькая дрянь, – прохрипел он, вдавливая ее в стекло. Его вторая рука опустилась на ее обнаженное бедро, поднимаясь выше, сжимая нежную плоть с такой дикой, собственнической силой, что по телу Ари прокатилась обжигающая, парализующая волна. – Ты хотела довести меня до ручки? Поздравляю, принцесса. У тебя получилось.
– Деклан… – ее голос сорвался на прерывистый шепот. Воздуха не хватало, в глазах плясали искры, а контраст между холодом стекла за ее спиной и вулканическим жаром его тела сводил с ума. Внутри все сжалось в тугой узел от гремучей смеси ужаса и запретного, пульсирующего возбуждения.
– Ты хотела внимания мужчин? – его губы опустились к изгибу ее шеи, обжигая влажным, тяжелым дыханием. Он не поцеловал — он прикусил чувствительную кожу возле ключицы, метя ее, оставляя багровый след там, где его увидит каждый. – Больше ни один ублюдок в этом мире не прикоснется к тебе. Даже взглядом не посмеет коснуться. Потому что сегодня ночью ты наконец поймешь, кому ты отдана целиком. С костями, душой и каждым этим чертовым вздохом.
Он поднял голову, и их взгляды встретились в смертельной, пьянящей дуэли.
Ари тяжело дышала, ее пухлые губы были приоткрыты, в темных глазах бушевала буря, но под его стальными руками, вжимаясь в его мощное тело, она впервые за все время осознала: пути назад больше не было. Бунт закончился. Хищник загнал ее на самый край пропасти, и теперь этот танец принадлежал только ему.