Принцесса для мафиози
Клеймо на безымянном пальце
Коридор офисного здания Картеров казался бесконечной трубой, наполненной гулким эхом её собственных всхлипов и тяжёлых шагов Деклана.
Он не отпустил её. Его железная рука держала Ари за талию, прижимая боком к своему бедру так крепко, что её рёбра отзывались тупой болью. Каждый шаг мужчины был наполнен неумолимой, сокрушительной уверенностью хищника, волокущего пойманную добычу. Высокие сапоги Ари беспомощно волочились по холодному граниту — она едва успевала перебирать ногами, задыхаясь от слёз, ярости и унижения.
– Деклан, постой! Дай мне сказать ей… – из приоткрытых дверей кабинета показался Маркус Картер.
Отец Ари выглядел постаревшим на десять лет. Его плечи опустились, дорогой пиджак висел мешком, а в глазах плескался жалкий, рабский ужас перед человеком, стоявшим перед ним.
Деклан даже не сбавил шаг. Он лишь на мгновение повернул голову, полоснув Маркуса стеклянно-зелёным взглядом, от которого температура в холле упала до нуля.
– Ты потерял право голоса три года назад, Картер, – отчеканил Деклан ледяным, смертоносным тоном. – Бумаги будут у тебя на столе сегодня к вечеру. Подпишешь согласие семьи без единого исправления. Если вздумаешь дёрнуться, я сотру твою фамилию с лица этого города до захода солнца.
– Папа… – голос Ари сорвался на сиплый стон. Она повернула к отцу заплаканное лицо, сжимая кулаки. – Скажи ему… скажи, что это ложь! Скажи, что ты не продавал меня!
Маркус не выдержал её взгляда. Глава криминального клана, державший в страхе половину портовых доков, трусливо опустил глаза, уставившись в пол. Он не нашёл в себе сил даже подойти к собственной дочери.
Этот жест ранил больнее, чем пуля. В груди Ари что-то с оглушительным, беззвучным звоном раскололось на тысячи острых осколков. Мир, в котором она была любимой дочерью, рухнул, оставив после себя лишь пепел предательства.
– Трус, – прошептала она пересохшими губами. Горло сдавило судорогой. – Жалкий, ничтожный трус…
Деклан не дал ей больше времени на прощание. Он нажал кнопку вызова лифта, толкнул её внутрь зеркальной кабины и шагнул следом. Двери с мягким шелестом сомкнулись, отрезая её от прошлой жизни раз и навсегда.
В лифте Ари отшатнулась от него, вжимаясь спиной в поручень. Волосы цвета горького шоколада растрепались, короткое чёрное платье в горошек перекосилось, обнажая бледную, покрытую мурашками кожу бёдер над краем сапог. Грудь девушки судорожно вздымалась.
– Не подходи ко мне, – прошипела она, сверкая карими глазами, в которых сквозь влагу слёз разгорался отчаянный, дикий бунт. – Не смей приближаться!
Деклан стоял перед ней во весь свой исполинский рост. Чёрное пальто было распахнуто, белоснежная рубашка оттеняла смуглую кожу мужественного лица, на котором застыла маска абсолютного, безжалостного превосходства.
– Ты поедешь со мной, Ари, – ровно произнёс он, сунув руки в карманы брюк. На его скулах не дрогнул ни один мускул. – И советую тебе потратить эту поездку на то, чтобы смириться с новой реальностью. Истерики ничего не изменят.
– Смириться?! – сорвалась она на крик. – Смириться с тем, что я — товар?! Живой щит для семейного бизнеса?! Ты чудовище, Висоус! Психопат, помешанный на власти! Ты запер меня, ты сломал мой телефон, ты купил меня, как вещь на чёртовом аукционе!
Лифт плавно затормозил на подземной парковке. Створки разъехались.
Деклан сделал один шаг вперёд. Прежде чем Ари успела хотя бы вдохнуть, его стальная рука обвила её талию, приподнимая миниатюрную девушку над землёй.
– Я не покупал вещь, Ари, – его низкий, рокочущий шепот опалил её ухо, вызывая волну мучительной, противоречивой дрожи. – Я забрал единственное, что имело настоящую ценность во всей этой прогнившей империи. И я не позволю тебе обесценивать мой выбор.
Он понёс её через гулкую полутьму паркинга к своему бронированному чёрному внедорожнику. Ари колотила его кулаками по спине, упиралась ногами в борта стоящих рядом машин, но Деклан двигался с невозмутимостью танка. Одним движением он распахнул заднюю дверь, втолкнул её на кожаное сиденье и, не дав опомниться, сел следом, с глухим стуком захлопнув тяжёлую бронированную дверь.
– Блокируй, – коротко приказал он водителю через тонированное стекло перегородки.
Щёлкнули центральные замки. Машина с тихим ревом мощного мотора сорвалась с места, вылетая на залитые полуденным светом улицы города.
Ари рванулась к ручке двери, но механизм был отключен. Осознание абсолютной безысходности накатило новой волной паники. Она развернулась к Деклану, тяжело дыша, готовая броситься на него и царапать ногтями это высокомерное, пугающе красивое лицо.
– Что ты со мной сделаешь? – её голос дрожал от напряжения, пухлые губы кривились в презрительной усмешке, призванной скрыть подступающую слабость. – Запрешь в подвале? Привяжешь к кровати? Наденешь на меня ошейник, чтобы я не сбежала?
Деклан медленно повернулся к ней. В замкнутом пространстве салона, пропитанного запахом дорогой кожи, его мускусного парфюма и ледяной мяты, дышать становилось тяжело. Мужчина закинул ногу на ногу и устремил на неё немигающий, стеклянно-зелёный взгляд.
– Если ты продолжишь вести себя как дикая кошка, принцесса, мне придётся рассмотреть и эти варианты, – тихо, с пугающей серьезностью произнёс он. – Но я предпочитаю, чтобы моя будущая жена осознавала своё положение добровольно.
– Я никогда не буду твоей женой! – выплюнула она, вскидывая подбородок. – Я скажу священнику «нет»! Я закричу перед всеми твоими головорезами, что ты удерживаешь меня силой!
Деклан усмехнулся. Эта кривая, тёмная усмешка сделала его черты ещё более хищными. Он протянул руку, и прежде чем Ари успела увернуться, его пальцы сомкнулись на её затылке, запускаясь в шелковистые шоколадные пряди. Не причиняя боли, но с непреклонной силой он потянул её на себя.
Ари подалась вперёд, упираясь ладонями в его твёрдые, как камень, колени. Расстояние между их лицами сократилось до опасных нескольких сантиметров. Она видела каждую крапинку в его прозрачно-зелёных глазах, чувствовала жар его дыхания.
– Ты скажешь «да», Картер, – мягко, словно гипнотизируя, прошептал Деклан. – Потому что если ты этого не сделаешь, твоя жизнь превратится в настоящий ад. Твой отец отправится в расход первым. Твой университет сгорит дотла вместе с твоими мечтами о нормальной жизни. А этот мальчишка… как его звали? Марк?
Глаза Ари расширились от ужаса.
– Ты… ты не тронешь его…
– Его тело найдут в промышленной мясорубке за городом, если ты посмеешь опозорить меня у алтаря, – каждое слово падало словно кусок свинца. – Я терпел три года. Я позволял тебе играть в невинную студентку, ходить на свидания с сопливыми щенками, носить эти чертовы короткие платья и дерзить мне при каждой встрече. Но время игр закончилось. Ты переходишь в мою собственность. Официально.
Его свободная рука опустилась на её бедро. Грубая мужская ладонь медленно скользнула вверх по обнажённой коже между сапогом и краем платья. Ари судорожно втянула воздух сквозь зубы. Кожу обожгло током, по телу прокатилась волна унизительного, запретного тепла, заставившая её внутренности сжаться.
– Не прикасайся ко мне… – прерывисто выдохнула она, пытаясь сжать колени, но его бедро вклинилось между её ног, блокируя сопротивление.
– Я буду прикасаться к тебе там, где захочу, и тогда, когда захочу, – Деклан наклонился ещё ближе, касаясь губами кончика её носа, затем скользнул к припухшей нижней губе, но не поцеловал — лишь подразнил, заставляя её сердце пропустить удар. – И ты привыкнешь к этому, Ари. Очень скоро ты сама будешь просить моих прикосновений.
– Никогда, – сдавленно прошептала она, глядя ему в глаза, пытаясь скрыть слабость, разлившуюся по венам. – Я скорее умру.
– Мы это проверим.
Машина свернула с главной магистрали и въехала на закрытую территорию загородного поместья Висоуса.
Это было не просто жильё — это была неприступная цитадель. Высокие каменные стены, увитые колючей проволокой с датчиками движения, вооружённая охрана на въезде, массивные чугунные ворота, разошедшиеся перед автомобилем с глухим скрежетом. Особняк из тёмного гранита и бронированного стекла возвышался посреди вековых сосен, словно средневековый замок современного тирана.
Внедорожник замер у парадного входа.
Деклан вышел первым, не выпуская руки Ари. Стоило её ногам коснуться гравия, как она попыталась дёрнуться назад, но мужчина просто перехватил её поперёк талии и занёс в дом, игнорируя выстроившихся вдоль холла телохранителей. Охранники опустили головы, не смея даже взглянуть на свою будущую хозяйку, висевшую на плече босса в коротком платье.
– Никого не впускать, – бросил Деклан начальнику охраны, поднимаясь по широкой мраморной лестнице на второй этаж. – Телефоны в доме отключить. Все внешние выходы на блокировку. Если она выйдет за пределы крыла спальни — сниму шкуру с каждого, кто был на дежурстве.
– Будет исполнено, мистер Висоус.
Деклан занёс её в главную спальню — ту самую, где они провели прошлую ночь, но теперь залитую дневным светом, обнажавшим весь её мрачный, подавляющий минимализм. Он опустил Ари на ноги и сразу шагнул назад, преграждая путь к выходу.
Девушка тут же отступила к камину, схватив с полки тяжелую хрустальную пепельницу. Её руки дрожали, но взгляд карих глаз пылал первобытной ненавистью загнанного в угол зверька.
– Не подходи! – крикнула она, замахиваясь тяжелым стеклом. – Я раскрою тебе череп, клянусь богом!
Деклан даже не шелохнулся. Он лишь медленно расстегнул верхние пуговицы рубашки, освобождая мощную шею, и полез во внутренний карман пиджака.
– Положи это на место, Ари, – спокойно произнес он.
– Убирайся вон! Выпусти меня отсюда!
– Я сказал: положи.
В его голосе зазвучал тот самый ледяной приказ, которому подчинялись самые отпетые убийцы этого города. Ари стиснула зубы, чувствуя, как предательские слёзы снова застилают обзор. С глухим стуком она швырнула пепельницу на ковёр. Стекло врезалось в толстый ворс, не разбившись.
– Доволен?! – выкрикнула она, обхватив себя за плечи. – Что дальше? Что ты собираешься со мной делать?!
Вместо ответа Деклан извлёк из кармана небольшую бархатную коробочку глубокого изумрудного цвета.
Внутри у Ари всё похолодело. Дыхание перехватило.
Мужчина медленно подошёл к ней. На этот раз она не отступила — просто не смогла сдвинуться с места, словно её ноги приросли к полу. Деклан открыл коробочку одним щелчком пальца.
На чёрном бархате покоилось кольцо. Платина чистейшей пробы, обрамлявшая массивный, глубокого темно-зелёного оттенка изумруд идеальной огранки, вокруг которого мерцали мелкие чёрные бриллианты. Этот камень был в точности такого же цвета, как его глаза — холодные, гипнотические и смертоносные.
– Фамильное кольцо Висоусов, – негромко произнёс он, глядя на неё сверху вниз. – Его носила моя мать. До неё — бабка. Теперь оно принадлежит тебе.
– Я не надену это, – прошептала Ари, пряча руки за спину. – Я не стану носить на себе твоё клеймо.
Деклан тяжело вздохнул, и в этом звуке просквозила опасная усталость.
– Ари, не заставляй меня ломать тебе пальцы, чтобы надеть его.
– Попробуй! – дерзко вскинулась она, но он уже действовал.
Его рука молниеносно метнулась за её спину, перехватывая тонкое девичье запястье. Деклан вытащил её правую руку вперёд, крепко зажав её пальцы в своей широкой ладони. Ари попыталась сжать кулак, но он с лёгкостью разомкнул её хрупкие пальчики, словно лепестки цветка.
Холодный металл коснулся её безымянного пальца.
– Сними это… Деклан, пожалуйста, не надо… – в её голосе впервые за всё время проскользнула настоящая, беспомощная мольба. Она посмотрела на него снизу вверх своими огромными, полными слёз карими глазами, пухлые губы дрожали.
На долю секунды в зелёных глазах мужчины что-то дрогнуло. Тень сомнения или неожиданной боли от её мольбы промелькнула на его суровом лице, но уже в следующее мгновение черты снова окаменели.
Он плавно надвинул тяжелое платиновое кольцо на её палец. Оно село идеально, словно было отлито специально для неё.
– С этого момента ты помолвлена со мной, – произнёс Деклан хриплым, глухим голосом, не выпуская её руки. Его большой палец медленно, почти благоговейно огладил камень на её пальце. – Весь город узнает об этом к вечеру. Ни один мужчина больше не посмеет даже взглянуть в твою сторону. Ты помечена моим именем, Ари.
Ари опустила взгляд на свою руку. Зелёный изумруд зловеще блестел на фоне её светлой кожи. Это кольцо казалось неподъёмным, словно на палец ей надели кандалы из чистого железа.
Вся ярость, весь адреналин, державший её на ногах с самого утра, внезапно испарились. Осталась лишь всепоглощающая, давящая пустота. Предательство отца. Разрушенная жизнь. Мужчина, от которого пахло кровью и порохом, ставший её единственной реальностью.
Колени Ари подогнулись.
Она не упала лишь потому, что Деклан мгновенно подхватил её, прижимая к своей груди. Девушка уткнулась лицом в его плечо, сжимая в кулаках плотную ткань его рубашки, и горько, безутешно разрыдалась. Её хрупкие плечи сотрясались в беззвучных рыданиях, слёзы пропитывали ткань на его груди, обжигая мужскую кожу.
Она плакала о себе, о потерянной свободе, о том, что больше никогда не будет прежней Ари Картер.
Деклан замер. Этот человек, не моргнув глазом убивавший врагов, сейчас держал в руках рыдающую девушку с такой осторожностью, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. Его челюсти сжались. Медленно, преодолевая собственную внутреннюю тьму, он поднял руку и опустил широкую ладонь на её шоколадные волосы, осторожно оглаживая шелковистые пряди.
Вторая его рука крепко обвила её талию, удерживая этот дрожащий, прекрасный комок горя в своих объятиях.
– Плачь, – его тихий, неожиданно глубокий и лишённый жестокости шёпот коснулся её макушки. – Выплачь всё, принцесса. Оплачь свою прошлую жизнь.
– Я ненавижу тебя… – всхлипнула она ему в ключицу, судорожно вдыхая знакомый аромат мяты и табака. – Ненавижу больше всего на свете…
– Я знаю, – спокойно ответил он, и его губы на мгновение коснулись её влажного от слёз виска. – Но теперь ты дома.
Он поднял её на руки, как маленького ребёнка, и понёс к широкой кровати. Бережно опустив её на мягкие подушки, Деклан сел рядом, не отпуская её ладони, на которой тускло мерцало изумрудное клеймо их нерушимого союза.
Ари свернулась клубочком, закрыв лицо руками, продолжая всхлипывать от душевной боли, но пальцы Деклана продолжали сжимать её запястье — крепко, властно и неотвратимо.
Клетка захлопнулась. Но золотые прутья этой клетки были выкованы из его неистовой, тёмной и вечной одержимости.