Принцесса для мафиози
Вкус пепла и железа
Коридор частного клуба встретил их приглушённым золотистым полумраком и запахом дорогого табака, но для Ари весь мир сейчас пах лишь кровью, разорванным шелком и мускусным, тяжёлым ароматом Деклана.
Он нёс её на руках, словно охотничью добычу, не обращая внимания на то, как её обнажённые, покрытые багровыми отпечатками пальцев ноги безвольно свисали из-под пол его тяжёлого шерстяного пиджака. Платье под ним превратилось в бесполезную ветошь. Босоножки на тонких шпильках остались валяться на ковре VIP-гостиной, как и её растоптанная, уничтоженная гордость.
У служебного лифта стояли двое его телохранителей. Завидев босса с полураздетой, растрёпанной девушкой на руках, они синхронно опустили взгляды в мраморный пол, не смея даже моргнуть. В криминальном мире Висоуса лишний взгляд на женщину хозяина стоил жизни.
– Машину к западному выезду, – бросил Деклан на ходу, его голос был низким, ровным и пугающе спокойным после той бури, что только что бушевала за закрытыми дверями. – И найдите Маркуса Картера. Передайте, что его дочь вернётся домой только после венчания.
Ари судорожно втянула воздух, уткнувшись лицом в лацкан его пиджака. Слёзы высохли, оставив на щеках стянутые, жгучие дорожки. Внутри всё ныло тупой, пульсирующей болью — тело отзывалось на каждое движение мужчины, напоминая о том, как глубоко, жестоко и беспощадно он только что переломил её жизнь пополам. Но страшнее физической боли было предательское воспоминание о том, как её собственная плоть плавилась под его напором, отвечая на его ярость стонами наслаждения.
Этот позор выжигал её изнутри.
– Я ненавижу тебя, – едва слышно прошептала она пересохшими губами, не поднимая головы. Её голос звучал глухо, потерянно, словно доносился со дна глубокого колодца.
Деклан даже не замедлил шаг. Двери служебного лифта мягко сомкнулись за их спинами.
– Я знаю, принцесса, – отозвался он, и в его груди, прямо под её щекой, вибрировал глубокий, ровный ритм сильного сердца. – Повтори это ещё сотню раз, если тебе станет легче. Реальность от этого не изменится.
Поездка до загородного поместья прошла в леденящем, удушающем молчании. В просторном кожаном салоне бронированного внедорожника Деклан не отпустил её ни на секунду. Он усадил Ари к себе на колени, плотно прижав спиной к своей груди и укутав в пиджак так, чтобы ни один сантиметр её открытой кожи не коснулся сиденья. Его мощная ладонь лежала на её животе, пальцы медленно, машинально поглаживали ткань, словно он успокаивал пойманную птицу.
Ари сидела неподвижно, глядя в тонированное окно на мелькающие огни автострады. Она не плакала и не пыталась вырваться. Силы иссякли, сменившись ледяным оцепенением. Каждая мышца протестовала против его близости, но когда она сделала слабую попытку отодвинуться, его хватка мгновенно превратилась в стальные тиски, не оставляя сомнений: бунт подавлен.
Когда машина затормозила у парадного входа особняка, за окном начинался предутренний час. Туман стелился по хвойному лесу, окружавшему цитадель Висоуса, воздух был сырым и морозным.
Деклан вышел из машины, удерживая её вес с пугающей лёгкостью, и понёс по широкой лестнице на второй этаж. Ни один слуга не попался им навстречу — по знаку начальника охраны весь персонал словно испарился, оставляя пространство для своего господина.
Он внёс её в хозяйскую спальню и прошел дальше, в огромную ванную комнату, выложенную серым натуральным сланцем.
Опустив Ари на край широкой мраморной банкетки, Деклан шагнул к огромной, утопленной в пол чаше ванны и повернул матовые хромированные вентили. Вода хлынула с глухим рокотом, поднимая в прохладный воздух клубы горячего, влажного пара.
Ари сидела, обхватив себя руками. Без его поддержки тело казалось чужим и ломким. Пиджак соскользнул с её плеч, обнажая разорванный корсет и фиолетово-багровый след от его зубов прямо над ключицей — метку хищника, которую невозможно было скрыть.
Она попыталась подняться на ноги, намереваясь хотя бы запереться в душевой кабине, подальше от его глаз. Но едва её босые ступни коснулись холодного камня, колени предательски подогнулись. Резкая боль прошила низ живота, и девушка покачнулась.
Деклан среагировал мгновенно.
Его руки перехватили её под мышки, не дав упасть. Мужчина поднял её, прижимая к своему бедру, и нахмурился, вглядываясь в её бледное, заострившееся лицо.
– Не геройствуй, – хрипло бросил он. – Ты едва держишься на ногах.
– Убери свои руки, – процедила Ари, вскинув подбородок. В её тёмно-карих глазах вновь блеснули искры прежней злости, хотя губы дрожали. – Не прикасайся ко мне. Ты получил, что хотел. Чего ты ещё ждёшь? Аплодисментов?
Вместо ответа Деклан потянул за остатки шелковых бретелей её платья. Ткань затрещала, окончательно сдаваясь, и разорванное черное платье упало к её ногам, оставив девушку в одном лишь тонком кружевном белье.
Ари инстинктивно сжалась, закрывая грудь руками, чувствуя, как краска стыда заливает щёки и шею. Под яркими софитами ванной комнаты последствия его необузданной ярости были видны со всей беспощадной четкостью: синяки на бёдрах по форме его пальцев, покрасневшая кожа, мелкие ссадины.
Взгляд стеклянно-зелёных глаз Деклана потемнел. Он окинул её тело медленным, тяжелым взором, в котором не было раскаяния — лишь первобытное, собственническое удовлетворение пополам с мрачной концентрацией.
– В воду, – коротко приказал он.
– Я сама, – упрямо бросила она, отталкивая его ладонь.
– Ари, – его голос предостерегающе понизился, – не заставляй меня мыть тебя силой. Ты устала, я тоже. Хватит на сегодня драк.
Он не стал дожидаться её согласия. Подхватив её под бёдра, Деклан опустил девушку в обжигающе горячую воду, наполненную ароматической солью с запахом кедра и эвкалипта.
Ари судорожно вздохнула, прикусив губу. Горячая вода обожгла ноющие ссадины, вызвав волну резкой боли, но почти сразу вслед за этим пришло долгожданное расслабление. Напряжённые мышцы начали медленно отпускать спазм. Она опустилась глубже, подтянув колени к груди и пряча лицо за завесой мокрых шоколадных волос, не желая видеть мужчину, стоящего у края ванны.
Деклан не ушёл.
Он сбросил испачканную рубашку, оставшись в одних темных брюках. Мощные плечи, рельефная спина, исполосованная старыми боевыми шрамами, и вздутые вены на мускулистых руках — он выглядел пугающе монументально на фоне клубящегося пара.
Опустившись на одно колено возле бортика, он взял мягкую губку, нанёс на неё пенящийся гель и протянул руку к её волосам.
Ари резко отшатнулась, ударившись затылком о край чаши:
– Не трогай меня! Ты издеваешься?! Ты только что… ты разорвал меня на куски, а теперь притворяешься заботливым мужем?!
Его пальцы замерли в воздухе. Зелёные глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.
– Я не притворяюсь, Ари, – отчеканил он, и в его голосе прорезались стальные ноты. – Я беру на себя последствия того, что сам натворил. И если бы ты не вела себя в том зале как шлюха, провоцируя каждого ублюдка с членoм в штанах, мне не пришлось бы вбивать тебе в голову правила приличия таким способом.
– Шлюха?! – её голос сорвался на крик, брызги воды полетели на его обнажённую грудь. – Я просто улыбнулась человеку, Деклан! Я разговаривала! Ты больной ублюдок, помешанный на контроле! Ты продал мою жизнь, ты купил меня у отца, а теперь смеешь называть меня шлюхой?!
Деклан медленно подался вперёд, сокращая разделявшее их расстояние. Его мокрая рука метнулась в воду, нащупала её щиколотку и властно потянула на себя, заставляя Ари выпрямить ноги. Вторая его ладонь легла ей на мокрый затылок, притягивая её лицо к своему так близко, что капли пота с его виска упали на её влажную щёку.
– Ты не просто улыбалась, – прорычал он в её припухшие, искусанные губы. – Ты позволяла Моретти думать, что у него есть шанс прикоснуться к тому, за что я проливал кровь три года. Ты играла с огнём, надеясь, что обожгусь я. Но сгорела ты сама.
– Я никогда не покорюсь тебе, – прошептала она прямо в его жесткие губы, тяжело дыша. Вода вокруг них колыхалась в такт их бешеным пульсам. – Ты можешь запереть меня, можешь брать силой каждую ночь, пока я не сломаюсь. Но ты получишь только пустое тело. Моя душа никогда не будет принадлежать тебе, Висоус. Никогда.
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул. Его пальцы мягко, почти нежно заправили мокрую прядь шоколадных волос ей за ухо, задержавшись на пульсирующей венке на тонкой шее.
– Мне достаточно твоего тела, Ари, – тихо, с леденящей уверенностью произнёс он. – Душу оставь себе, если тебе так проще жить. Но пока твоё сердце бьётся, оно будет стучать в моих стенах, под моими руками и по моим законам.
Он отпустил её голову и, больше не слушая протестов, начал смывать с её кожи следы этой безумной ночи.
Его движения были неожиданно размеренными и точными. Он аккуратно намылил её густые волосы, смывая запах чужого парфюма и клубного дыма, провёл губкой по тонким плечам, омыл дрожащие бёдра, игнорируя то, как она вздрагивала от каждого прикосновения. Ари закрыла глаза, сжав зубы до скрежета. Это странное, извращённое проявление заботы ранило сильнее, чем его грубость в клубе. Было невыносимо осознавать, что этот безжалостный палач способен касаться её так осторожно, словно она была драгоценным хрусталём, который он сам же едва не разбил о камни.
Когда с омовением было покончено, Деклан вытащил её из воды, завернув в огромное пушистое полотенце.
Он донёс её до кровати, застеленной свежим тёмно-серым шелком, и опустил на матрас. Не дав ей опомниться, он достал из комода просторную, мягкую чёрную футболку из тонкого хлопка и молча натянул через её голову. Ткань утопила её хрупкую фигуру, подол доходил почти до колен, пахнущий свежестью и лёгким ароматом его одеколона.
Ари обессиленно откинулась на подушки. Мокрые волосы разметались по ткани, веки налились свинцовой тяжестью. Тело гудело от перенес