Принцесса для мафиози
Осколки непокорности
Боль не утихала. Она расползалась под кожей густым, раскалённым свинцом, пульсируя в каждой клеточке измученного тела. Внутри всё горело и саднило тупой, непрекращающейся судорогой. Мышцы бедер ныли так, будто её дробили под прессом, а каждый вдох отзывался болезненным давлением на рёбрах, куда въелись безжалостные отпечатки его пальцев.
Ари лежала на тёмно-серых шелковых простынях, не в силах даже пошевелить ногой. Длинная хлопковая футболка висела на ней мешком, но даже её мягкая ткань казалась наждачной бумагой на воспалённой коже. Мокрые шоколадные волосы липли к шее и вискам, перемешиваясь с солёными ручейками слёз, которые безостановочно текли из глаз, скрытых в полумраке спальни.
Матрас за её спиной тяжело прогнулся под колоссальным весом.
От этого движения по телу Ари прокатилась паническая волна. Она инстинктивно попыталась сжаться, отползти к самому краю, спрятать разбитое тело от нового удара, но сил не хватило даже на то, чтобы приподняться на локте. Горячая мужская рука — тяжёлая, как литая наковальня — властно легла на её талию, грубо подтянула назад и перевернула на спину.
Ари слабо забилась, её кулаки бессильно скользнули по его широкой груди.
– Не трогай… – сорвался с её припухших, искусанных губ едва слышный сиплый стон. – Пожалуйста… не трогай меня больше…
Деклан не ответил. Он молча притянул миниатюрную девушку к себе, укладывая её голову на своё твёрдое, обжигающее плечо. Его мощные руки сомкнулись вокруг её хрупкого тела в стальной, удушающий замок. Нога мужчины придавила её колени, лишая малейшего шанса на сопротивление. Он заключил её в тиски, не позволяя оставить между ними ни миллиметра свободного пространства.
Ари чувствовала, как его бешеное сердце размеренно и гулко бьётся прямо под её щекой. Этот глухой стук сводил её с ума.
– Я ненавижу тебя… – шептала она в его ключицу, задыхаясь от слёз и бессилия. Её маленькие пальцы скребли по его коже, оставляя лишь бледные полосы. – Ненавижу каждой каплей своей крови… Ты сделал мне больно. Ты разорвал меня… сломал…
Деклан лежал неподвижно, глядя в темноту потолка. Его челюсти были сжаты так крепко, что на скулах застыли окаменевшие желваки. Его пальцы, зарывшиеся в её влажные волосы, едва заметно напряглись, но хватка не ослабла ни на секунду.
– Ты никогда не получишь меня, Деклан, – шептала она, и каждое слово давалось ей с мучительным спазмом в горле. – Слышишь? Никогда. Я никогда тебя не прощу. За каждую каплю этой боли… за каждое своё унижение… я заставлю тебя захлебнуться этим.
Её голос постепенно стихал, переходя в рваные, беспомощные всхлипы. Невыносимая усталость навалилась на Ари неподъёмной плитой. Глаза сами закрывались, тело обмякло в его железных тисках, не способное больше держать оборону. Она провалилась в тяжелое, липкое забытье прямо на его груди, продолжая вздрагивать во сне от фантомных уколов боли, пока широкая мужская ладонь медленно и тяжело гладила её по вздрагивающей спине.
***
Утреннее солнце ворвалось в спальню через незашторенные окна холодным, беспощадным светом.
Ари проснулась от резкого спазма внизу живота. Она попыталась повернуть ногу, но волна острой, режущей боли обожгла таз, заставив девушку коротко вскрикнуть и зажмуриться до цветных кругов перед глазами. Всё тело ныло так, словно её сбросили с высоты на камни. Горло пересохло, губы потрескались и горели огнём, а на внутренней стороне бедер кожа натянулась от глубоких, налившихся синевой синяков.
Она открыла глаза и тут же наткнулась на стеклянно-зелёный взгляд.
Деклан уже не спал. Он полулежал рядом, опершись спиной на массивное кожаное изголовье кровати. На нём были лишь темные домашние брюки, обнажавшие рельефный, мускулистый торс, покрытый следами её вчерашнего отчаяния — глубокие царапины на плечах и груди успели подсохнуть, выглядя багровыми боевыми отметинами.
В руке мужчины дымилась чашка крепкого эспрессо. Он молча смотрел на то, как она пытается пошевелиться, как на её нежном ангельском личике проступает гримаса мучительной боли, а шоколадные пряди разметались по подушке.
Когда Ари с трудом подтянула край футболки, пытаясь прикрыть обнажившиеся бёдра, Деклан невольно задержал дыхание. Тёмно-фиолетовые, почти черные отпечатки его пальцев четко выделялись на её алебастровой, нежной коже. Он перегнул палку. Он знал это. В приступе той слепой, собственнической ярости в клубе он брал её не как женщину, которую вожделел годами, а как врага, которого нужно было сломать и подчинить любой ценой.
Где-то глубоко под броней его ледяного цинизма кольнула острая, колючая игла раскаяния. Этот крошечный укол совести был для Деклана непривычным, почти чужеродным чувством. Он никогда и ни о чём не жалел. Слабость в его мире каралась пулей в лоб.
И именно поэтому он загнал это чувство обратно в темноту, запечатав его привычной маской высокомерной жестокости.
Признать вину? Извиниться? Никогда.
– Долго будешь лежать и изображать мученицу? – его голос прозвучал низко, сухо и холодно, разрезая утреннюю тишину спальни.
Ари медленно повернула голову. Её тёмно-карие глаза, опухшие от ночных слёз, смотрели на него с такой концентрированной, ядовитой ненавистью, что обычный человек отшатнулся бы.
– Ты… чудовище, – выдавила она хриплым, сорванным голосом. – Ты даже не понимаешь, что натворил.
Деклан медленно сделал глоток кофе, не отводя от неё тяжелого, немигающего взгляда. Ни один мускул на его породистом лице не дрогнул.
– Я прекрасно понимаю, что сделал, Картер, – отчеканил он, ставя чашку на прикроватную тумбочку с глухим стуком. – Но тебе стоит уяснить одну простую истину: ты сама виновница своего состояния.
Ари задохнулась от возмущения, судорожно вцепившись пальцами в простыню.
– Я виновата?! Ты изнасиловал меня в закрытой комнате, разорвал на мне платье, оставил синяки по всему телу, и я виновата?!
– Ты намеренно провоцировала меня, – отрезал Деклан, приподнимаясь и нависая над ней, заставляя девушку инстинктивно вжаться затылком в подушку. – Ты надела тряпку, которая едва