← Назад к обзору

Принятие

Крик ледяных сердец

В Заполярном дворце Снежной сегодня было жарче, чем в жерле вулкана Натлана. Морозные узоры на окнах, казалось, вибрировали от яростных возгласов, доносившихся из малого зала совещаний. Если бы обычный смертный оказался сейчас за этими дверями, его бы либо оглушило, либо мгновенно превратило в ледяную статую от переизбытка стихийной энергии в воздухе.

– Это не просто нарушение протокола! Это плевок в лицо всей нашей организации! – Панталоне, Девятый Предвестник, в ярости сорвал с носа очки и принялся остервенело протирать их шелковым платком. – Вы понимаете, сколько моры я вложил в логистику натланской кампании? Сколько подкупов, сколько теневых сделок? И ради чего? Чтобы наш «Великий Капитан» превратился в личного телохранителя и, судя по всему, любовника Пиро Архонта?!

– Да брось ты, Девятый, – Тарталья, самый молодой из Предвестников, развалился в кресле, закинув ноги на полированный стол из черного льда. В его глазах плясали опасные огоньки. – Капитано наконец-то нашел достойного противника... и, похоже, способ победить его не только на поле боя. Я бы сам не прочь сразиться с Мавуикой, но, боюсь, Первый меня теперь и близко к ней не подпустит. Это же легендарно! Представьте заголовки газет: «Лед растаял под грудью третьего размера!»

– Заткнись, Чайльд! – Сандроне, Десятая Предвестница, сидела на плече своего огромного механического стража. Её голос звучал сухо и механически. – Твое легкомыслие раздражает. Мы говорим о стратегическом провале. Капитано должен был принести Сердце Бога, а не присылать отчеты о «совместном патрулировании границ». Мои машины в Натлане фиксируют аномальные всплески энергии в тех местах, где они уединяются. Это неэффективно. Это... нелогично.

– А мне кажется, это очень красиво, – подала голос Коломбина. Третья Предвестница до этого момента казалась абсолютно безучастной к спору. Она парила в нескольких дюймах над полом, закрыв глаза и что-то тихо напевая под нос. – Любовь Архонта — это как песня умирающей звезды. Она сжигает всё на своем пути, но оставляет после себя чистейший свет. Капитано просто решил спеть эту песню до конца.

– Коломбина, ты вообще слушаешь?! – Панталоне снова надел очки, гневно сверкнув линзами. – Речь идет о том, что Первый Предвестник, возможно, больше не принадлежит Снежной. А если завтра Мавуика попросит его принести ей твою голову в качестве доказательства верности? Или, что вероятнее, Сандроне, она захочет использовать твоих роботов для полива своих кактусов?

Коломбина медленно открыла глаза. В её взгляде было что-то такое, что заставило Панталоне осечься.

– Если он придет за моей головой ради неё, – прошептала она с безмятежной улыбкой, – я отдам её сама. Ведь это будет означать, что Капитано наконец-то стал живым. Разве мы все не мечтаем об этом, скрываясь за своими масками и титулами? Даже ты, Панталоне, со своими сундуками золота, разве ты не отдал бы их все за одну ночь такой страсти, от которой плавятся скалы?

– Хватит лирики! – Сандроне ударила кулаком по металлическому колену своего стража. – Мы должны решить, как доложить об этом Царице. Она еще не видела последних донесений разведки о том, что Капитано видели на том ужасном байке Мавуики. Он сидел сзади! Первый Предвестник! Сзади!

В углу зала, у самого выхода, Арлекино и Дотторе обменялись короткими взглядами. Они знали правду гораздо дольше остальных. Арлекино видела отчеты своих «детей», которые в деталях описывали, как именно расстегивается та самая злополучная застежка на груди Архонта, а Дотторе... Дотторе лично снабжал Капитано мазями, «повышающими термическую стойкость кожи».

– Пора уходить, – одними губами произнесла Арлекино, кивнув на дверь.

– Согласен, – так же тихо ответил Дотторе. – Уровень идиотизма в этой комнате превысил допустимые нормы для моих экспериментов.

Они попытались бесшумно выскользнуть из зала, но Тарталья, обладавший слухом хищника, мгновенно среагировал.

– Эй! Куда это вы собрались, «знатоки»? – Чайльд вскочил с кресла, преграждая им путь. – Слуга, Доктор, вы подозрительно молчаливы. Вы ведь знали всё с самого начала, верно? Арлекино, твои шпионы повсюду. А ты, Дотторе, наверняка уже взял у них обоих анализы крови после... ну, вы понимаете.

– Мы не обязаны отчитываться перед тобой, Одиннадцатый, – холодно бросила Арлекино, выпрямляясь. Её присутствие мгновенно охладило пыл Тартальи. – То, что делает Капитано в свободное от службы время — его личное дело, пока это не мешает выполнению основной миссии.

– Не мешает?! – Панталоне подбежал к ним, размахивая свитками. – Он не забрал Гнозис! Он спит с врагом! Буквально!

– А ты уверен, что Мавуика — враг? – Дотторе усмехнулся, его маска хищно блеснула в свете ламп. – С точки зрения биологии и алхимии, их союз — это самое стабильное состояние материи, которое я видел за последние триста лет. Бездна отступает там, где они проходят вдвоем. Вы видите измену, а я вижу идеальное оружие. Если Капитано сможет контролировать Архонта через... кхм... определенные физические взаимодействия, Снежная получит Натлан без единого выстрела.

– Ты циничен, Доктор, – Сандроне спрыгнула со стража. – Но даже твоя логика не объясняет того, почему он перестал отвечать на официальные запросы штаба.

– Может, у него просто заняты руки? – Тарталья хохотнул, ловя на себе испепеляющий взгляд Арлекино. – Ладно, ладно, молчу. Но послушайте, если Царица узнает, что вы скрывали детали их... кхм... «дипломатических встреч», вам не поздоровится.

– Мы ничего не скрывали, – спокойно ответила Арлекино. – Мы ждали момента, когда информация будет полной. Капитано — Первый. Его действия нельзя судить по меркам обычных солдат.

– О, так вы признаете, что это была не просто дипломатия? – Панталоне прищурился. – Значит, секс всё-таки был? И они действительно... встречаются?

– Если под «встречаются» ты подразумеваешь совместные поездки на мотоцикле со скоростью двести километров в час и последующие землетрясения в районе лавовых озер, то да, – Дотторе пожал плечами. – Мои датчики зафиксировали повышение температуры в Натлане на три градуса с тех пор, как Капитано перестал носить шлем в присутствии Архонта.

В этот момент двери зала распахнулись с таким грохотом, что Панталоне подпрыгнул на месте, а Тарталья инстинктивно призвал водяные клинки.

В проеме стояла Царица. Её присутствие было подобно ледяному шторму, ворвавшемуся в теплую комнату. Иней мгновенно покрыл стены, а спорящие Предвестники замерли, склонив головы в глубоком поклоне.

Она прошла к центру зала, её тяжелое платье из мерцающей парчи шуршало по льду. В руках она держала небольшой кристалл — тот самый, который прислал Капитано.

– Я слушала вас достаточно долго, – голос Царицы был тихим, но от него вибрировали кости. – Мои Предвестники спорят как торговцы на рынке в Ли Юэ. Один печется о монетах, другой о драках, третья витает в облаках.

Она остановилась перед Дотторе и Арлекино.

– Вы двое знали больше других и предпочли наблюдать. Это было мудрое решение. В отличие от остальных, вы понимаете, что сила не всегда заключается в острие клинка.

Царица обернулась к Панталоне, который стоял ни жив ни мертв.

– Ты говоришь об измене, Девятый? Ты говоришь о потере контроля?

– Ваше Величество... я лишь забочусь о интересах Снежной... – пролепетал он.

– Интересы Снежной, – Царица горько усмехнулась. – Интересы Снежной заключаются в том, чтобы выстоять против Бездны. И если мой Первый Предвестник нашел способ объединить огонь Архонта со сталью Фатуи через... личную привязанность, то это величайшая победа, которую мы могли одержать.

Она подняла кристалл вверх. Внутри него вспыхнуло изображение: Мавуика, смеющаяся, с развевающимися огненными волосами, и Капитано, который смотрел на неё с такой нескрываемой нежностью, что Тарталья невольно отвел глаза.

– Мавуика — женщина редкой красоты и еще более редкой силы, – произнесла Царица, и в её тоне проскользнула нотка уважения. – Её вспыльчивость — это лишь топливо для её воли. А Капитано... он слишком долго был льдом. Ему нужно было это пламя, чтобы не превратиться в бездушный памятник самому себе.

– Значит... вы одобряете? – робко спросила Сандроне.

Царица посмотрела на неё, и лед в её глазах на мгновение сменился чем-то похожим на понимание.

– Одобряю? Я завидую им. В мире, который обречен на холодную гибель, они нашли искру, способную согреть даже Бездну.

Она сжала кристалл, и он рассыпался на тысячи сверкающих снежинок.

– Мой вердикт таков, – Царица обвела зал властным взглядом. – Капитано остается в Натлане. Официально — для координации совместных действий против Бездны. Неофициально... он мой полномочный представитель в сердце Пиро Архонта. Любые попытки помешать их союзу, любые сплетни или подрывная деятельность внутри Фатуи будут караться как государственная измена.

Панталоне сглотнул, Тарталья широко улыбнулся, а Коломбина снова начала напевать свою странную мелодию.

– И еще одно, – Царица уже уходила, но остановилась в дверях. – Дотторе, подготовь партию лучших мехов из Снежной лисы. Отправишь их в Натлан в качестве подарка от моего имени.

– Мехов? – удивился Второй Предвестник. – Но там ведь жарко.

– Это подарок для Мавуики, – Царица обернулась, и на её губах промелькнула едва заметная, истинно женская улыбка. – Пусть знает, что Снежная умеет ценить красоту и страсть. И передай Капитано... если он посмеет расстроить эту женщину и она сожжет мой подарок, я лично отправлю его охранять ледники в самой глуши подземелий Каэнри'ах.

Когда Царица вышла, в зале еще долго стояла тишина. Первым её нарушил Тарталья.

– Ну что, Панталоне, готовь мору на свадебный подарок? Кажется, нам придется закупать очень много огнетушителей.

Панталоне лишь простонал, закрыв лицо руками.

Арлекино подошла к окну, глядя на падающий снег. Где-то там, далеко на юге, в стране вечного лета и бушующих вулканов, её старый товарищ сейчас, вероятно, прижимал к себе женщину, чье сердце билось в ритме самой земли.

– Знаешь, Дотторе, – негромко сказала она. – А ведь Царица права. Это самая красивая победа в истории Фатуи.

– Победа, – Дотторе усмехнулся, поправляя маску. – Или начало новой эры, где Архонты и люди больше не делят мир на лед и пламя. Впрочем, какая разница, если это работает?

В ту ночь во дворце Снежной больше не спорили. Все понимали, что завтра мир узнает правду, и эта правда изменит всё. Архонт Пиро и Первый Предвестник Фатуи — союз, рожденный в битве и скрепленный страстью, стал новой константой Тейвата.

А в это время в Натлане, на краю остывающего кратера, Мавуика сидела на своем байке, прислонившись спиной к широкой груди Капитано. Он обнимал её, его руки в кожаных перчатках покоились на её талии, а подбородок лежал на её плече.

– Твоя Царица будет в ярости, – лениво произнесла она, глядя на звезды.

– Моя Царица прислала мне письмо, – Капитано прикрыл глаза, вдыхая запах её волос, пахнущих дымом и корицей. – Она просит рецепт твоего чая.

Мавуика звонко рассмеялась, запрокидывая голову.

– Чай? Серьезно? Ну, скажи ей, что секрет не в чае, а в том, кто его заваривает.

– Я так и напишу, – он крепче прижал её к себе, чувствуя, как через кожу костюма передается её неистовый, живой жар. – Но, боюсь, она не поверит, пока не увидит нас вместе.

– Значит, увидит, – Мавуика развернулась в его объятиях, её глаза сияли ярче любого пламени. – Пусть весь мир видит. Мне плевать на политику, Капитано. Мне нужен ты. Здесь и сейчас.

Она потянулась к его губам, и в этот момент застежка на её груди снова не выдержала, с негромким щелчком поддавшись напору чувств. Но на этот раз никто не спешил её застегивать. В Натлане начиналась новая ночь, полная огня, стали и любви, которая была сильнее любых указов и вердиктов.