← Назад к обзору

Привет

Третий лишний и правила игры

Субботнее утро началось для Сони не с кофе, а с бешеного ритма в голове. Её СДВГ сегодня работал на полную мощность: она уже успела трижды перестелить постель, вымыть миски собак, рассортировать фломастеры по цветам и теперь пыталась сосредоточиться на учебнике биологии, одновременно набивая мяч коленом. Гром, подросший кане-корсо, с интересом наблюдал за её хаотичными перемещениями, периодически пытаясь перехватить «добычу».

– Сонь, завязывай с деструктивной деятельностью, – Никита заглянул в комнату, на ходу натягивая чистую футболку, которая угрожающе трещала на его широких плечах. – Сейчас пацаны придут. И... ну, еще пара человек. Будем смотреть запись вчерашнего матча, разбирать косяки.

– Пацаны? – Соня замерла, прижав мяч к животу. – Мне что, в комнате закрыться?

– Зачем? – Никита усмехнулся, подходя ближе и по-хозяйски взъерошивая её длинные русые волосы. – Потусишь с нами. Ты же теперь наш «технический специалист» по фенам и настроению. Только надень что-нибудь... менее домашнее. А то мои друзья — народ впечатлительный, а ты у нас девушка фигуристая.

Соня покраснела, чувствуя, как внутри всё сжимается от его тона. Никита, как обычно, не скрывал своего интереса, и его взгляд, скользнувший по её тонкой талии и изгибу бедер, заставил её сердце пропустить удар.

Через полчаса квартира наполнилась шумом. Пришли три парня из команды — шумные, рослые, пахнущие дезодорантом и амбициями. Но вместе с ними пришла и она. Кристина. Одиннадцатиклассница, местная королева красоты с идеальным каре и взглядом, в котором читалось «я здесь главная».

– Привет, Никитусь! – Кристина с порога повисла на шее у Никиты, оставив на его щеке след от розового блеска. – Соскучился?

– Привет, Крис. Проходи, – Никита ответил на объятие, приобняв её за талию.

Соня, стоявшая в дверях кухни, почувствовала укол чего-то острого и холодного в груди. Она быстро отвела взгляд, делая вид, что очень занята наполнением миски для Вольта. Джек-рассел носился между ног гостей, заходясь радостным лаем.

– Ой, а это кто? – Кристина заметила Соню, когда вся компания переместилась в гостиную. – Сестренка твоя? Какая... миленькая.

– Это Соня, дочка маминой подруги, – коротко пояснил Никита, усаживаясь в центр огромного дивана. – Она пока у нас живет.

– Понятно, – Кристина протянула это слово так, будто Соня была предметом мебели.

Они включили телевизор. Парни громко комментировали игру, спорили, перебивали друг друга. Соня устроилась в кресле в углу, пытаясь занять руки Громом — она методично вычесывала щенка, хотя тот уже блестел как начищенный сапог. Её СДВГ требовал выхода, но она заставила себя сидеть на месте, наблюдая за происходящим.

Кристина не смотрела футбол. Она смотрела на Никиту. Она постоянно наклонялась к нему, шептала что-то на ухо, касалась его бицепса, восхищенно охая. Никита не отстранялся. Наоборот, он смеялся, подмигивал ей и, казалось, полностью наслаждался вниманием.

– Ой, Никит, мне отсюда плохо видно, – капризно заявила Кристина в середине тайма.

И, не дожидаясь ответа, она просто перебралась к нему на колени. Никита лишь покрепче обхватил её за бедра, чтобы она не упала, и продолжил спорить с другом о штрафном ударе.

Соня почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Вчера он говорил, что она «настоящая», вчера он прижимал её к себе и обещал поцелуй за гол, а сегодня... сегодня на его коленях сидела другая, и его руки, те самые горячие руки, лежали на чужих джинсах.

– Сонь, принеси колы из холодильника, а? – крикнул один из парней, не оборачиваясь.

– Сама возьму! – вдруг вызвалась Кристина, легко соскочив с колен Никиты. – Заодно и познакомлюсь с нашей гостьей поближе.

На кухне Кристина преобразилась. Дружелюбная маска исчезла, уступив место холодному превосходству.

– Слушай, мелкая, – она оперлась о столешницу, рассматривая свои ногти. – Ты тут не воображай себе лишнего. То, что Никита пустил тебя пожить, — это просто услужливость его мамы. Он любит ярких девушек, понимаешь? С опытом. А ты... ну, ты просто ребенок с собакой.

– Я и не воображаю, – тихо ответила Соня, хотя руки у неё мелко дрожали. – И я не мелкая.

– Конечно-конечно, – Кристина усмехнулась, забирая бутылки. – Просто держись в своей комнате побольше, не мешай взрослым развлекаться.

Когда они вернулись в комнату, Соня не села в кресло. Она подошла к Никите, который в этот момент что-то активно объяснял друзьям.

– Никит, я пойду погуляю с Громом, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Сейчас? – он мельком взглянул на неё, на секунду его взгляд задержался на её лице, будто он пытался что-то прочитать. – Мы же хотели пиццу заказать.

– Нет, я пойду. Грому нужно... двигаться. И мне тоже.

– Ладно, только телефон не отключай, – бросил он и снова повернулся к Кристине, которая уже снова устраивалась рядом с ним, притираясь плечом к его груди.

Соня буквально вылетела из квартиры. На улице дул прохладный ветер, но ей было жарко. Она шла быстрым шагом, почти бежала, а Гром преданно трусил рядом, чувствуя состояние хозяйки.

– Ненавижу его, – шептала Соня, вытирая некстати выступившую слезу. – Ненавижу, ненавижу. Бабник. Футболист недоделанный.

Она провела в парке больше двух часов. Её СДВГ гнал её вперед, она кружила по аллеям, пока ноги не начали гудеть. Когда она наконец вернулась к подъезду, было уже темно. Питбайк Никиты стоял на месте, а значит, гости, скорее всего, еще не разошлись.

Она вошла в квартиру тихо, надеясь проскользнуть в свою комнату незамеченной. В гостиной было тихо, горел только торшер.

– Вернулась? – голос Никиты заставил её вздрогнуть.

Он сидел на диване один. Телевизор был выключен, на столе остались пустые коробки из-под пиццы и банки.

– Где твои друзья? – Соня начала возиться с поводком Грома, не поднимая глаз.

– Ушли. Кристину я на такси отправил.

– Мог бы и проводить, – буркнула она. – Она же такая... яркая и опытная.

Никита встал и медленно подошел к ней. Соня почувствовала, как пространство вокруг снова начинает сужаться.

– Ты подслушивала на кухне? – спросил он, остановившись в шаге от неё.

– Мне не нужно подслушивать, чтобы видеть очевидное. Ты весь вечер с ней обжимался. Зачем ты вчера мне всё это говорил? Зачем звал на матч?

– Сонь, посмотри на меня, – он взял её за подбородок, заставляя поднять голову.

В его глазах не было привычного насмешливого огонька. Там было что-то другое, тяжелое и серьезное.

– Кристина — это... привычка. Она часть моей «футбольной» жизни, где всё должно быть по стандарту. Крутой парень, красивая девчонка рядом.

– И тебе это нравится? – Соня попыталась отвернуться, но он не позволил.

– Раньше нравилось. А сегодня... сегодня я поймал себя на мысли, что жду, когда она уйдет. Потому что она не замолкала ни на минуту, а я хотел тишины. Или хотел, чтобы ты перестала чесать эту собаку и просто села рядом со мной.

– Но ты не просил её уйти! Ты разрешил ей сесть к тебе на колени!

– Потому что я идиот, – просто ответил Никита. – И потому что мне хотелось посмотреть, будешь ли ты ревновать.

– Что? – Соня замерла. – Ты специально это делал?

– Отчасти. Но когда ты ушла, я понял, что перегнул. Я даже матч досматривать не хотел. Пацаны ржали, что я «поплыл».

Никита вздохнул и опустил руку на её талию, притягивая к себе. В этот раз Соня не сопротивлялась. Её энергия, обычно хаотичная и неуправляемая, вдруг сфокусировалась на одной точке — на тепле его тела.

– У меня правда постоянный стояк, когда ты рядом, Сонечка, – прошептал он, и в его голосе снова появилась знакомая хрипотца. – И это не из-за Кристины. Это из-за того, как ты закусываешь губу, когда нервничаешь. Из-за того, как ты возишься с этим теленком Громом. Из-за того, какая ты... настоящая.

– Ты врешь, – выдохнула она, чувствуя, как его ладонь скользит по её спине вверх-вниз.

– Хочешь проверить? – он усмехнулся, и его взгляд опустился на её губы. – Я обещал тебе поцелуй за гол. Я вчера забил два. Значит, я задолжал тебе дважды.

– Ты сказал, что это я должна тебя поцеловать...

– Давай договоримся, – Никита наклонился так низко, что их кончики носов соприкоснулись. – Первый раз целую я. Чтобы ты поняла, что никакие Кристины мне не нужны. А второй... второй ты вернешь мне, когда сама захочешь.

Он не стал ждать ответа. Его губы накрыли её — сначала осторожно, почти невесомо, пробуя на вкус ту самую ваниль, о которой он говорил вчера. Соня зажмурилась, её руки сами собой нашли его шею, пальцы запутались в коротких волосах на затылке. Это было совсем не так, как она представляла. Это было горячо, правильно и... успокаивающе. Её вечно бегущие мысли наконец-то затихли.

Никита отстранился первым, тяжело дыша. Его глаза потемнели, а руки на её бедрах сжались чуть крепче, чем нужно.

– Черт, – выдохнул он, прижимаясь своим лбом к её лбу. – Тебе четырнадцать, мне семнадцать. У меня в голове сейчас такой пожар, что никакой душ не поможет.

– Мой СДВГ говорит, что мне это нравится, – тихо призналась Соня, чувствуя, как лицо пылает.

– Твой СДВГ — мой лучший друг, – Никита улыбнулся и легонько укусил её за мочку уха. – Но сейчас нам лучше разойтись по комнатам. Пока я не забыл все правила приличия, которым меня учила мама.

– Никит? – позвала она, когда он уже дошел до двери своей комнаты.

– А?

– А завтра... завтра мы поедем на питбайке? Только вдвоем. Без Вольта и Грома.

Никита обернулся, и в его взгляде была такая нежность, от которой у Сони подкосились ноги.

– Куда угодно, Сонь. Хоть на край света. Только держись крепче, ладно?

– Я буду держаться, – пообещала она.

Этой ночью Соня заснула мгновенно. Ей больше не снились тревожные сны. Ей снился ветер, запах бензина и руки, которые обещали защитить её от всего мира — даже от самой себя. А в соседней комнате Никита еще долго ворочался, пытаясь унять сердцебиение и физиологию, понимая, что эти две недели изменят его жизнь навсегда. И никакие Кристины больше не имели значения. По крайней мере, до тех пор, пока в его квартире жила маленькая «инженер» с голубо-зелеными глазами и огромным кане-корсо.