← Назад к обзору

Привет

Линии невозврата

Утро понедельника в квартире Никиты началось с непривычного затишья. Соня проснулась от того, что солнечный зайчик настойчиво щекотал ей веки, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы. Её СДВГ, обычно подбрасывающий её с кровати в ту же секунду, как открывались глаза, сегодня словно взял тайм-аут. Она лежала, глядя в потолок, и прокручивала в голове события вчерашнего вечера. Поцелуй. Его губы, его руки, его шепот. Всё это казалось сюрреалистичным, как кадр из фильма, который она посмотрела слишком много раз.

Гром, растянувшийся на коврике у её кровати, лениво приоткрыл один глаз и вильнул хвостом, ударив по ножке стула. Этот звук стал сигналом к действию. Соня вскочила, чувствуя, как энергия привычно забурлила в венах. Ей нужно было срочно что-то делать: почистить зубы, выгулять щенка, найти свои наушники, которые она вечно теряла, и, самое главное, увидеть Никиту.

Она натянула короткие шорты и свободную майку на тонких лямках, которая едва скрывала очертания её высокой груди. Волосы, за ночь превратившиеся в пышное облако русых волн, она наспех перехватила резинкой, но несколько прядей всё равно выбились, обрамляя лицо.

Из коридора доносился шум воды. Никита был в душе. Соня знала, что он обычно проводит там вечность, напевая что-то под нос или просто подставляя затекшие после тренировок мышцы под горячие струи. Она подошла к двери ванной, намереваясь спросить, не видел ли он поводок Грома — тот вечно закидывал его в самые неожиданные места.

– Никит, ты скоро? – крикнула она, постучав в дверь.

Ответа не последовало. Шум воды заглушал всё. Соня потянула за ручку, уверенная, что дверь заперта на щеколду, как обычно. Но, к её удивлению, замок не сработал. Дверь плавно отворилась, пропуская в коридор облако густого, влажного пара, пахнущего мужским гелем для душа с ароматом мяты и кедра.

– Никит, я только спросить... – начала она, делая шаг внутрь и тут же замирая на месте.

Стеклянная дверца душевой кабины была запотевшей, но не полностью. Никита стоял спиной к ней, подставив голову под мощную струю воды. Его рельефная спина, покрытая каплями, блестела в свете ламп. Мышцы перекатывались под кожей, когда он двигал правой рукой. И двигал он ею в очень специфическом, ритмичном темпе.

Соня застыла, не в силах пошевелиться. Её мозг, обычно работающий на сверхскоростях, на мгновение просто отключился. Она видела его профиль сквозь стекло: глаза прикрыты, челюсти плотно сжаты, на лице выражение какой-то мучительной концентрации. Он тяжело и прерывисто дышал, и этот звук, смешиваясь со шлепками воды, казался оглушительным.

Никита резко выдохнул, его тело напряглось, как струна, а пальцы левой руки впились в кафельную стену. В этот момент он открыл глаза и, словно почувствовав чужой взгляд, резко обернулся.

Их глаза встретились сквозь мутное стекло.

– Черт! – Никита едва не поскользнулся, судорожно пытаясь прикрыться рукой, хотя скрывать в таком положении было уже почти нечего. – Соня! Какого хрена?!

Соня стояла, прижав ладони к горящим щекам. Её взгляд невольно скользнул вниз, туда, где его «проблема», о которой он говорил вчера, была представлена во всей своей пугающей и одновременно завораживающей красе.

– Я... я думала, закрыто! – выпалила она, пятясь назад и спотыкаясь о коврик. – Я поводок искала!

– Выйди! – рявкнул он, хотя в его голосе слышалось больше паники, чем злости. – Выйди и закрой дверь!

Соня вылетела из ванной, едва не снеся косяк, и захлопнула дверь с таким грохотом, что Гром в комнате испуганно гавкнул. Она прислонилась спиной к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В ушах звенело. Перед глазами стояла картинка: капли воды на его прессе, напряженные мышцы рук и то, чем он занимался.

– О боже, о боже, о боже, – шептала она, закрывая лицо руками. – Я это видела. Я правда это видела.

Её СДВГ включился на полную мощность. Она начала метаться по коридору, хватая вещи и тут же бросая их. Она нашла поводок (он висел на крючке у входа, на самом видном месте), пристегнула Грома, обулась, но так и не смогла выйти из квартиры. Ноги стали ватными.

Через пять минут шум воды прекратился. Еще через три дверь ванной открылась. Никита вышел, обмотанный полотенцем на бедрах, с еще одним полотенцем на шее. Его волосы были мокрыми и взъерошенными, а кожа раскраснелась от горячей воды и, кажется, от смущения.

Он остановился в конце коридора, глядя на Соню, которая замерла у входной двери, вцепившись в поводок.

– Поводок нашла? – спросил он тихим, охрипшим голосом.

– Нашла, – пискнула она, не поднимая глаз.

– Соня, послушай... – он сделал шаг к ней, но она инстинктивно вжалась в дверь. – Блин, ну не бойся ты. Это... это просто физиология. Я же говорил тебе вчера, что мне тяжело.

– Я знаю, – она наконец набралась смелости и посмотрела на него. – Просто... я никогда не видела, чтобы так...

– Чтобы так что? – Никита криво усмехнулся, хотя в его глазах всё еще читалась неловкость. – Чтобы парень сам себе помогал, когда рядом живет самая красивая девчонка в мире, к которой ему нельзя прикасаться так, как хочется?

Соня почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Его слова были прямыми, как удар под дых.

– Тебе правда... из-за меня так? – спросила она, закусив губу.

Никита вздохнул и подошел вплотную. Он положил руки на дверь по обе стороны от её головы, заключая её в кольцо своего присутствия. От него пахло свежестью и тем самым мятным гелем.

– А ты как думала? – он наклонился к её уху. – Я футболист, Сонь. У меня тестостерон зашкаливает. А тут ты — в этих своих коротких шортиках, с этими волосами... И вчерашний поцелуй. Я всю ночь не спал, прокручивал его в голове.

– Я тоже, – призналась она, глядя на его широкую грудь, на которой еще блестели редкие капли воды.

– Вот и представь мое состояние, – он горько усмехнулся. – Захожу в душ, пытаюсь расслабиться, думаю о тебе... И тут открывается дверь, и входишь ты. Наяву.

Соня покраснела еще сильнее, если это вообще было возможно.

– Прости. Я не хотела мешать.

– Ты не помешала, – Никита коснулся её щеки тыльной стороной ладони. – Ты просто... довела меня до края.

Он замолчал, глядя на её губы. В коридоре повисла тяжелая, наэлектризованная тишина. Гром, почувствовав напряжение, тихо заскулил у их ног.

– Тебе нужно идти гулять с собакой, – сказал Никита, хотя сам не двигался с места.

– Да, нужно.

– И мне нужно одеться.

– Да.

Но ни один из них не пошевелился. Никита медленно сокращал расстояние, пока его губы не оказались в миллиметре от её губ.

– Знаешь, – прошептал он, – я обещал тебе второй поцелуй, когда ты сама захочешь.

Соня почувствовала, как её СДВГ-шный мозг выдает одну четкую мысль: «Сейчас». Она приподнялась на цыпочки и сама прижалась к его губам.

Этот поцелуй был другим. Не таким осторожным, как вчера. В нем была жажда, неловкость и то самое напряжение, которое копилось в этой квартире с первого дня. Никита глухо застонал, притягивая её к себе за талию. Полотенце на его бедрах опасно сдвинулось, и Соня почувствовала жесткость его тела.

Она отстранилась первой, тяжело дыша.

– Я... я пойду, – выпалила она, дергая ручку двери.

– Соня! – окликнул он её, когда она уже выскочила на лестничную клетку.

Она обернулась. Никита стоял в проеме, прислонившись к косяку, и на его лице снова играла та самая дерзкая улыбка, которая сводила с ума половину девчонок в школе.

– Вечером едем на питбайке. И надень что-нибудь закрытое, иначе я до леса не доеду!

Соня рассмеялась и побежала вниз по лестнице, а Гром несся впереди, радостно лая. Весь мир вокруг казался раскрашенным в невероятно яркие цвета. Она знала, что то, что произошло в ванной — это неловко, странно и, возможно, «слишком» для четырнадцати лет. Но она также знала, что Никита смотрит на неё так, как никто никогда не смотрел.

Прогулка в парке прошла как в тумане. Соня бегала с Громом, бросала ему тарелку, но мысли постоянно возвращались к Никите. Она вспоминала рельеф его мышц, его сбивчивое дыхание и то, как он произнес её имя.

Когда она вернулась, Никита уже был полностью одет: черные джинсы, футболка, кожаная куртка. Он возился с цепью питбайка во дворе.

– Готова, мелочь? – он подмигнул ей, вытирая руки ветошью.

– Готова. Куда поедем?

– Есть одно место за городом. Там старый карьер и очень красивый вид на закат. И, что самое главное, там никого нет.

Они сели на байк. В этот раз Соня прижалась к нему осознанно, обхватив руками его крепкий живот. Она чувствовала, как он напрягся под её руками, но теперь это не пугало её, а вызывало странное чувство гордости.

Дорога пролетела незаметно. Ветер свистел в ушах, выбивая волосы из-под шлема. Когда они добрались до места, солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в пурпурные и золотистые тона.

Они сидели на краю обрыва, свесив ноги вниз. Питбайк стоял неподалеку, поблескивая хромом.

– Красиво, – тихо сказала Соня, обнимая свои колени.

– Угу, – Никита смотрел не на закат, а на неё. – Слушай, Сонь... Про утро. Я не хотел, чтобы ты видела меня в таком виде. Не хотел напугать.

– Ты меня не напугал, – она повернулась к нему. – Просто... это было неожиданно. Я ведь знаю, что ты популярный, что у тебя были девчонки. Наверное, с ними всё было проще?

Никита сорвал травинку и начал вертеть её в пальцах.

– С ними было никак. Понимаешь? Это как футбол: отыграл матч, получил результат, пошел домой. А с тобой... с тобой у меня всё время ощущение, что я на поле, где правила меняются каждую секунду. Твой СДВГ, твои эти взгляды... Я боюсь сделать что-то не так. Боюсь, что ты подумаешь, будто я просто хочу... ну, ты поняла.

– А ты не просто хочешь? – Соня смотрела ему прямо в глаза.

Никита замолчал на долгое время.

– Хочу, – честно ответил он. – Я парень, мне семнадцать, и ты чертовски привлекательная. Но еще я хочу, чтобы ты смеялась над моими шутками. Хочу катать тебя на байке. Хочу, чтобы ты чинила мой фен, когда он ломается. Я хочу тебя всю, Сонь. А не только то, что видел сегодня в душе.

Соня положила голову ему на плечо. В этот момент она почувствовала себя по-настоящему взрослой. Не из-за фигуры или поцелуев, а из-за того, что кто-то впервые заговорил с ней так искренне.

– Нам осталось десять дней, – прошептала она.

– Десять дней — это целая вечность, – Никита обнял её за плечи, притягивая ближе. – Мы успеем натворить кучу глупостей.

– Главное — закрывай дверь в ванную, – хихикнула она.

– Обязательно. Или не закрывай... если захочешь помочь, – он снова включил свой фирменный режим флирта, но в этот раз в нем не было издевки.

Они просидели на карьере до самой темноты, разговаривая обо всем на свете: о школе, о его планах на профессиональный футбол, о её страхах, связанных с СДВГ. Никита слушал её внимательно, не перебивая, и Соня впервые почувствовала, что её гиперактивность — это не проблема, а просто часть её, которую кто-то готов принять.

Домой они возвращались под звездным небом. Соня прижималась к его спине, слушая ровный рокот мотора и чувствуя себя в полной безопасности. Она знала, что впереди еще много трудных моментов, что приедут родители, что в школе их будут обсуждать, но сейчас, на этом питбайке, посреди ночного шоссе, существовали только они двое.

Когда они вошли в квартиру, Вольт и Гром встретили их радостным воем. Собаки успели подружиться и теперь спали в обнимку на одном большом лежаке, который Никита купил специально для «этого теленка».

– Я в душ, – сказал Никита, останавливаясь у двери ванной. – И в этот раз я запрусь на все замки.

– Трусишь? – Соня лукаво посмотрела на него.

– Забочусь о твоей неокрепшей психике, – он подмигнул ей и скрылся за дверью.

Соня прошла в свою комнату и упала на кровать. Её руки всё еще помнили тепло его кожи, а губы — вкус первого настоящего поцелуя. Она знала, что завтра будет новый день, новые подколы и новые взгляды, от которых бросает в жар. Но самое главное — она больше не чувствовала себя лишней в этой квартире. Она была дома.

Через полчаса, когда в квартире стало тихо, Соня услышала тихий стук в свою дверь.

– Спишь? – шепот Никиты заставил её улыбнуться.

– Нет.

– Можно войти?

Он зашел, одетый в одни спортивные штаны. В темноте его силуэт казался еще более внушительным. Он сел на край её кровати.

– Просто хотел сказать... спасибо. За то, что не убежала сегодня утром с криками «полиция».

– Я бы не вызвала полицию, – Соня приподнялась на локтях. – Максимум — службу контроля за животными. Ты ведь вел себя как дикий зверь.

Никита тихо рассмеялся и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.

– Спи, инженер. Завтра важный день. У меня тренировка, и ты обещала прийти.

– Я приду. И если ты не забьешь гол...

– То что?

– То я сама сяду на питбайк и уеду в закат.

– Не дождешься, – он встал и направился к выходу. – Я забью три. Специально для тебя.

Когда дверь закрылась, Соня свернулась калачиком под одеялом. Её СДВГ наконец-то затих, уступая место глубокому, спокойному сну. Она знала, что эти две недели станут лучшими в её жизни. И что бы ни случилось дальше, это утро в ванной, этот закат на карьере и этот парень с вечным стояком и добрым сердцем навсегда останутся в её памяти как начало чего-то самого настоящего.