Приёмный младший брат семьи Тосака
Сапфировый резонанс и неоновый морок
Лувиагелита обессиленно уронила голову на его плечо.
Золотые спирали ее волос, влажные от пота, разметались по ключице Гарри, щекоча разгоряченную кожу. Ее тело, еще минуту назад бывшее натянутой боевой тетивой, теперь мелко дрожало, обмякнув и полностью растворившись в тяжелом, тягучем покое. Сильные пальцы девушки, до побелевших костяшек сжимавшие его широкие плечи, медленно разжались, оставив на смуглой коже отчетливые багровые полумесяцы.
В тишине роскошного полевого модуля слышалось лишь их прерывистое, тяжелое дыхание да мерный шелест климатической установки, тщетно пытавшейся охладить воздух, раскаленный до предела высвобожденной маной. По шелковому балдахину над кроватью все еще пробегали крошечные сапфировые и рубиновые искорки — остаточное статическое напряжение двух столкнувшихся и сплавившихся концептуальных истоков.
Гарри медленно выдохнул, чувствуя, как его собственные магические цепи постепенно замедляют бешеное вращение, переходя из боевого форсажа в режим мерной, глубокой пульсации.
Это не было похоже на слияние с Окитой. Там царила бездонная, леденящая пустота Чистилища, жадно впитывающая его тепло ради выживания клинка. Здесь же происходила яростная, хищная дуэль равных: древнее северное серебро Эдельфельтов вплавлялось в драгоценный багрянец Тосака, взаимно уплотняя кристаллическую решетку душ. Он чувствовал каждую грань ее магического естества — гордого, несгибаемого, привыкшего доминировать и брать свое силой.
– Ты… невозможный… наглый варвар, – прошептала Лувия прямо ему в ключицу.
Ее голос звучал непривычно хрипло, со сладостной девичьей истомой, напрочь лишенной привычного светского сарказма, но в каждом слове все равно сквозила царственная спесь. Она лениво приподняла голову, опираясь ладонью о его грудь, и посмотрела в изумрудные глаза юноши сквозь растрепавшиеся золотые пряди.
Ее сапфировый взгляд был затуманен, зрачки расширены, а на алебастровых щеках пылал густой, торжествующий румянец:
– Ты посмел… оспорить главенство Дома Эдельфельт в моей собственной постели.
– Ты сама отдала инициативу, Лувия, – ровно ответил Гарри. Его рука мягко, собственнически легла на ее обнаженную, влажную поясницу, оглаживая безупречную линию позвоночника. – Истинный маг никогда не начинает штурм, если не способен удержать захваченный плацдарм.
Финка тихо, гортанно фыркнула, но в ее глазах вспыхнуло неподдельное восхищение. Она подалась чуть вперед, коснувшись кончиком языка его нижней губы, пробуя на вкус терпкую смесь из озона и собственной сокрушительной победы:
– Плацдарм принадлежит тому, кто извлек из него максимальную прибыль, Тосака. Твоя прана… она невероятна. Мои родовые цепи никогда не пели с такой чистотой. Словно дикий алмаз наконец встретил мастера, способного выдержать его давление при огранке.
– Твои запасы тоже впечатляют, – Гарри слегка приподнял бровь, любуясь ее царственной наготой. – Плотность маны в твоих резервах едва не пробила руны изоляции модуля. Твоей Слуге больше не о чем беспокоиться: ты способна удерживать целую армию амазонок без малейшего истощения.
Лувия победно усмехнулась, откидываясь назад и садясь на его бедрах во весь рост. Она не сделала ни малейшей попытки прикрыться простыней: высокая, пышная грудь гордо вздымалась, тяжелые золотые локоны струились по молочной коже, а в осанке читалась абсолютная, неоспоримая власть императрицы.
– Дом Эдельфельт всегда берет только высший сорт, Гарри, – промурлыкала она, проводя наманикюренным пальчиком по линии его пресса. – Мы заключили союз крови и плоти. Отныне любые попытки твоей драгоценной сестрицы заявить монополию на ресурсы Дома Тосака будут разбиваться о мои финансовые и магические претензии. Ты мой союзник. Мой партнер. И… мой мужчина.
– Время покажет, Лувия, – спокойно ответил Гарри, легко приподнимаясь на локтях. В его взгляде вспыхнула холодная сталь прагматика. – А сейчас нам пора возвращаться в реальный мир. Фалдей Диоланд не станет долго оплакивать свои потерянные броневики.
Лувия грациозно потянулась, издав сладкий стон наслаждения, от которого сладостно заныли мышцы, и легко соскользнула с кровати на мягкий ковер:
– Пусть только сунется. Теперь, когда наши цепи соединены, мы сотрем его фальшивый город в порошок.
***
Когда массивная бронированная дверь модуля отошла в сторону с протяжным пневматическим вздохом, в полутемном ангаре ранчо воцарилась гробовая тишина.
Гарри вышел первым. На нем была свежая шелковая сорочка угольного цвета, безупречно застегнутая на все пуговицы, и отутюженные черные брюки. Лишь рубиновый перстень на его правой руке тлел необычайно ярким, сытым багровым светом, выдавая колоссальный избыток циркулирующей в теле праны.
Следом за ним, покачивая бедрами с грацией сытой пантеры, выплыла Лувиагелита. Финка успела переодеться в ослепительное темно-синее шелковое платье с открытыми плечами и высоким разрезом вдоль бедра. Ее золотые локоны были заново уложены в безупречные спирали, на губах сияла свежая алая помада, а сапфировое колье на высокой груди переливалось в свете прожекторов так дерзко, словно она только что короновалась на престол Европы.
В двадцати шагах от модуля, скрестив руки на груди, стояла Рин Тосака.
Ее сапфировые глаза, точь-в-точь такого же оттенка, как камни на шее соперницы, сузились до тончайших щелочек. Наследница Дома Тосака методично, с угрожающим стуком отбивала носком сапога по бетону ритм похоронного марша.
– Час и сорок семь минут, – ледяным, дрожащим от бешенства тоном произнесла Рин. – Вы «калибровали сигнатуры» ровно час и сорок семь минут. Гарри. Скажи мне, что за это время вы хотя бы успели составить карту подземных коммуникаций Сноуфилда, иначе я потребую аудита всех наших совместных счетов!
– Мы провели глубокую интеграцию магических цепей, мисс Тосака, – с невыносимо медовой улыбкой пропела Лувия, обмахиваясь кружевным веером. – И спешу тебя огорчить: потенциал твоего брата в закрытых пространствах значительно превосходит твои скромные теоретические выкладки. Тебе стоит чаще выпускать его в высший свет.
Рин шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. На ее виске отчетливо вздулась тонкая синяя венка, а пальцы правой руки инстинктивно скользнули к карману с боевыми турмалинами:
– Ах ты… белобрысая северная пиявка!..
– Тихо, – коротко и властно оборвал ее Гарри, подходя к центральному столу.
В его голосе прозвучала такая непререкаемая тяжесть, что Рин мгновенно прикусила язык, хотя ее щеки все еще пылали от ярости.
Позади стола сидела Ольга Мария Анимусфир. Юная директриса Халдеи выглядела так, словно пережила прямое попадание артиллерийского снаряда. Она судорожно сжимала свой тактический планшет обеими руками, уставившись в экраны биомониторинга. Ее пепельные волосы стояли дыбом, а лицо заливала густая, багровая краска стыда и профессионального шока:
– Вы… вы чудовища! – пропищала Ольга, тыча дрожащим пальцем в графики. – Спутник «Трисмегист» зафиксировал локальное возмущение эфира плотностью в четыреста мегаватт! Я… я думала, на ранчо прорвался еще один древний бог! А вы… вы устроили здесь… прямо во время боевого дежурства!..
– Боги не умеют любить с такой отдачей, леди Ольга, – невозмутимо парировала Лувия, грациозно опускаясь в кожаное кресло рядом с Гарри и закидывая ногу на ногу.
В этот момент воздух возле Гарри бесшумно колыхнулся.
Окита Соджи Альтер материализовалась прямо за правым плечом юноши. Мечница медленно наклонилась вперед, приблизила свое лицо к шее Мастера и сделала глубокий, долгий вдох. Ее тонкий носик едва заметно сморщился.
– Мастер, – раздался ее тихий, монотонный, лишенный эмоций голос. – Запах жасмина. Мускус. Запах дорогих французских духов и женского секрета. Плотность вашей духовной ауры увеличилась на тридцать восемь процентов. Текущий уровень боеспособности — абсолютный.
Она повернула голову и уставилась на Лувию тяжелым, немигающим взглядом янтарных глаз хищной птицы:
– Женщина Дома Эдельфельт выполнила функцию полевого генератора праны с приемлемым качеством. Но от нее исходит чрезмерный шум. Мастер, если она продолжит издавать эти вибрирующие звуки веером, я прошу разрешения отсечь ей запястье. Без летального исхода.
– Только попробуй коснуться моих рук своим ржавым восточным тесаком, кукла, – холодно прищурилась Лувия, и в ее пальцах блеснули сапфировые иглы Гандра.
– А ну прекратили обе! – рявкнула Артурия Пендрагон.
Король Рыцарей сделала шаг вперед. На ней был строгий темно-синий костюм, но ее присутствие мгновенно заполнило ангар первородной царственной мощью Камелота. Изумрудные глаза Артурии горели суровым осуждением:
– Враг перегруппировывается в десяти милях отсюда. Их разведка уничтожена, но тишина не продлится долго. Мы пришли на эту землю как воины, а не как участники базарной склоки. Соберитесь. Все вы.
Ипполита, стоявшая у противоположной стены и точившая наконечник копья куском песчаника, громко и раскатисто расхохоталась:
– Клянусь Аресом, маленькая блондинка с мечом говорит дело! Хотя я отдаю должное моей Мастерице — в ней течет кровь истинной матроны степей! Она взяла сильного мужчину прямо на поле боя, пока железо врагов еще не остыло! В моих землях за таких женщин поднимали кубки лучшие вожди!
Широ Эмия, стоявший рядом с Артурией, лишь тихо простонал и прижал ладонь к лицу, мечтая провалиться сквозь бетонный пол ангара прямо к центру Земли.
– Довольно лирики, – произнес Гарри, опершись ладонями о край тактического стола. – Профессор. Доложите оперативную обстановку.
Лорд Эль-Меллой Второй, сидевший в самом темном углу помещения и непрерывно дымивший сигарой, с облегчением выдохнул клуб сизого дыма. Декан факультета Современной Магии был единственным, кто воспринял происходящее с абсолютным, выжженным цинизмом старого полевого ветерана.
– Наконец-то голос разума, – прохрипел Вейвер, щелкнув пальцами.
Голографическая карта над столом изменилась, сфокусировавшись на городских кварталах Сноуфилда.
– Десять минут назад Фалдей Диоланд официально закрыл южный сектор шоссе, – заговорил декан. – По официальной версии местной полиции, там произошла авария бензовоза с последующей детонацией цистерн с пропаном. Никаких упоминаний о боевых гомункулах или магии. Они замяли инцидент, но их штаб в подземном комплексе под отелем «Кристалл Хилл» стоит на ушах. Они поняли: уничтожить неизвестную группу с наскока не вышло.
– А Франческа? – спросил Гарри, вглядываясь в сеть лей-линий города.
– Эта маленькая тварь веселится вовсю, – поморщился Вейвер. – Наши датчики в Норвиче и спутники Халдеи фиксируют аномальное скопление эктоплазмы в центральном парке Сноуфилда. Она готовит массовый ритуал отвлечения внимания. Но самое опасное не это.
Профессор постучал мундштуком сигары по голограмме, вызвав мерцающую красную точку на крыше одного из высочайших небоскребов города:
– Час назад в городе проявился еще один участник. Мы зафиксировали его сигнатуру во время столкновения Гильгамеша и Энкиду. Он не вмешивался, но наблюдал. Плотность его духовной основы превосходит все мыслимые стандарты. Это Истинный Лучник.
Артурия напряглась, ее рука непроизвольно легла на рукоять невидимого клинка:
– Лучник? Не Царь Героев?
– Нет, – покачал головой Вейвер. – Это Геракл. Точнее… то, во что превратила его Франческа Прелати с помощью осквернения грязью Грааля и проклятия перерождения. Алкей. Алкей, лишенный божественности, принявший имя Алкида. Монстр, владеющий двенадцатью подвигами и ненавидящий богов с такой первобытной силой, что само его присутствие искажает пространство вокруг небоскреба.
В ангаре повисла тяжелая, гнетущая тишина. Даже Флэт, до этого увлеченно собиравший из обломков радиостанции механическую птицу, замер с паяльником в руках.
– Сын Зевса… – глухо произнесла Ипполита.
Ее янтарные глаза потемнели, мускулы на руках вздулись, а пальцы сжали копье так, что ясеневое древко жалобно заскрипело.
– Тот, кто пришел на мои земли с войной. Тот, кто похитил пояс моей матери и обманом пролил кровь моих сестер.
– Ты знаешь его слабости, Райдер? – быстро спросил Гарри, повернувшись к царице.
– У него нет слабостей в бою, смертный, – оскалилась амазонка. – Но в нем живет гордыня, способная сжечь горы. Если он лишен божественности своего отца и стал чудовищем из мести — он не отступит ни перед кем. И я клянусь: его стрелы не коснутся вас, пока мое копье цело.
– Мы не станем атаковать Алкида в лоб, – Гарри решительно провел рукой по голограмме, отсекая северный сектор. – Вступать в бой с существом такого калибра посреди города — значит устроить бойню среди гражданских и привлечь внимание всех оставшихся пяти Слуг одновременно. Наша цель — не охота за головами. Наша цель — фундамент.
Юноша взглянул на Ольгу Марию:
– Ольга. Покажи геологическую карту недр Сноуфилда.
Директриса торопливо застучала по сенсорной панели. Голограмма города сменилась глубоким сканированием подземных слоев. Под неоновыми улицами и асфальтом проявилась сложнейшая паутина древних тоннелей, заброшенных шахт и природных разломов.
– Сноуфилд был построен в конце девятнадцатого века как шахтерский поселок во время серебряной лихорадки, – начал объяснять Гарри, и его изумрудные глаза загорелись тем холодным, аналитическим огнем, который Рин так хорошо знала по их урокам минералогии в Фуюки. – Здесь добывали серебро высшей пробы, свинец и медь. Но главное — под плато залегает древний тектонический разлом с гигантскими жилами кварца и кристаллического гипса. Именно этот природный аккумулятор Франческа и Фалдей использовали, чтобы искусственно удерживать фальшивый Грааль.
– Они привязали лей-линии к минеральному скелету долины… – потрясенно прошептала Рин, мгновенно уловив мысль брата. – Гарри… ты хочешь?..
– Я хочу перехватить контроль над этим скелетом, – жестко усмехнулся юноша. – Ассоциация Магов веками считает минералогию скучной прикладной наукой об огранке накопителей. Но любой кристалл в недрах земли — это концептуальный резонатор. Если мы войдем в город и закрепимся в центральном распределительном узле шахт, мы сможем запустить обратную кристаллизацию. Мы превратим их собственный алтарь в нашу батарею.
– А я профинансирую захват узла, – победно улыбнулась Лувиагелита, поправляя сапфировое колье. – Мой фонд владеет контрольным пакетом акций компании «Невада Мининг Корпорейшн», которой формально принадлежат все заброшенные шахты округа. Мы войдем туда на абсолютно законных основаниях, с юридическими документами в руках. Пусть их шериф попробует оспорить право частной собственности Дома Эдельфельт!
– Гениально, – искренне восхитился Флэт, вскакивая на ноги. – Мы ограбим ритуал Грааля с помощью налогового законодательства штата Невада! Профессор, вы слышали?! Это же чистый триумф Современной Магии!
Вейвер лишь обреченно вздохнул и приложился к фляжке:
– Если мы выживем в этой авантюре, Эскардос, я лично напишу статью о твоем исключении из университета. А пока… собирайте снаряжение. Входим в город до рассвета.
***
Сноуфилд в три часа ночи напоминал безумный сон пьяного архитектора.
Город, возведенный посреди бескрайней пустыни на американские правительственные гранты и теневые капиталы мафии, ослеплял ядовитым неоном казино, громадами зеркальных небоскребов и фальшивым блеском роскошных отелей. Но под этим глянцевым фасадом пульсировала неестественная, удушливая тишина. Маглы на улицах двигались с механической отрешенностью людей, находящихся под постоянным воздействием мягкого ментального внушения; полицейские патрули состояли исключительно из молчаливых гомункулов в тяжелой броне, а в воздухе явственно пахло серой и надвигающейся грозой.
Черный бронированный лимузин Дома Эдельфельт, защищенный рунами отвода глаз шестого ранга, бесшумно скользил по широким проспектам делового центра.
В салоне машины царил приглушенный полумрак.
Гарри сидел у окна, наблюдая за проплывающими мимо неоновыми вывесками. Рядом с ним, прижавшись плечом к его руке, сидела Окита. Слуга Альтер-Эго держала длинный одати на коленях, ее пальцы непрерывно перебирали шелковую обмотку рукояти. Напротив расположились Рин и Ольга Мария, непрерывно сверявшие показания портативных сканеров Халдеи.
– Мы приближаемся к объекту, – тихо произнесла Ольга, понижая голос до шепота, словно их могли услышать сквозь бронированное стекло. – Заброшенный развлекательный комплекс «Серебряный Пик». Построен прямо над главным входом в историческую шахту номер четыре. Законсервирован семь лет назад из-за обрушения нижних горизонтов.
– Обрушение было сфальсифицировано, – подала голос Рин, выводя на экран схему фундамента. – Именно тогда Франческа Прелати установила там первичные накопители для оскверненного сосуда. Если мы займем комплекс, мы окажемся прямо над сердцем их ритуальной сети.
Внезапно лимузин резко затормозил.
Водитель — молчаливый наемник Халдеи — коротко бросил через бронированное стекло переговорного устройства:
– Препятствие на маршруте, сэр. Перекресток перекрыт.
Гарри слегка прищурился, вглядываясь сквозь тонированное стекло.
Впереди, на перекрестке Седьмой авеню и бульвара Каньона, посреди абсолютно пустой восьмиполосной дороги стояла одинокая фигура.
Это была маленькая девочка лет двенадцати в пышном старинном платье из алого бархата с кружевным белым воротником. Ее длинные каштановые локоны, перехваченные рубиновыми лентами, подрагивали под порывами ночного ветра. В руках она держала огромный полосатый леденец на палочке, который с невинным аппетитом облизывала, глядя прямо на приближающийся лимузин.
Но в огромных янтарных глазах ребенка плясало безумие тысячи сожженных заживо грешников.
– Франческа Прелати, – процедил Гарри, и его голос опустился до ледяного шепота.
– Фальшивый Кастер… – выдохнула Рин, сжимая в руке рубины. – Она пришла одна? Посреди улицы?!
– Это проекция высшего ранга, – спокойно отозвалась Окита, и ее клинок с едва слышным щелчком вышел из ножен на полдюйма. – Ее истинное тело скрыто глубоко под землей. Но ее присутствие здесь отравлено концептом иллюзии. Мастер, прикажите мне рассечь эту марионетку.
– Не торопись, – Гарри положил ладонь на руку мечницы. – Посмотрим, что хочет сказать эта мерзость.
Юноша открыл тяжелую дверь автомобиля и ступил на влажный асфальт ночного города.
Прохладный ветер трепал полы его черного пальто. Рядом с ним мгновенно выросли Окита, обнажившая одати, и Рин, чьи пальцы уже тлели багровым светом боевого Гандра. Следом за ними из второго автомобиля, бесшумно припарковавшегося позади, вышли Артурия, Широ и Лувиагелита, сопровождаемая грозной тенью Ипполиты.
Девочка на перекрестке захлопала в ладоши, издав звонкий, колокольчатый смех:
– О-о-о-й! Какая восхитительная, какая великолепная компания! Прямо из сырого, вонючего Лондона — и сразу на наш сияющий праздник жизни!
Она сделала шутовской реверанс, взмахнув подолом бархатного платья:
– Добро пожаловать в Сноуфилд, благородные лорды и прекрасные леди! Я — Франческа! Маленькая, скромная распорядительница этого грандиозного цирка! Скажите, вам понравились наши заводные собачки на броневиках? Мы потратили целых две недели, чтобы обучить их маршировать строем, а вы сломали их за четыре минутки! Это было так жестоко… и так захватывающе!
– Убирайся с дороги, отступница, – холодно произнес Гарри, не делая ни шага навстречу. – Твоя дешевая клоунада не производит впечатления на магов Часовой Башни. У тебя нет власти над этим сектором.
Франческа надула губки, уморительно скорчив обиженную гримасу:
– Какие грубые мальчики пошли нынче в Норвиче! А ведь я пришла с подарком! Специально для тебя, юный Гарольд Поттер… ой, простите великодушно, Гарри Тосака!
Она хихикнула, прикрыв рот ладошкой:
– Ты ведь знаешь, что произошло с твоим дорогим, благородным папочкой в нашей гостеприимной пустыне? Бедный Джеймс… Он так громко кричал, когда разрывные пули крушили его драгоценные чистокровные ребра! Он все звал какую-то Лили и требовал, чтобы ему вернули его законного спасителя! Мы собрали целых три литра его чудесной, светлой крови, пока он валялся на бетоне! Знаешь, как сладко эта кровь питает наши алтари?!
Рин дернулась вперед, ее глаза полыхнули слепой яростью:
– Тварь!..
Но Гарри даже бровью не повел. Его лицо оставалось маской из полированного мрамора. Он медленно поднял правую руку, демонстрируя рубиновый перстень:
– Ты тратишь слова впустую, Прелати. Биологический материал Джеймса Поттера не представляет для меня ни малейшей ценности. Если ты надеялась задеть меня памятью о людях, которые бросили меня в грязь семь лет назад — твой древний мозг окончательно сгнил в этих фальшивых телах.
Улыбка на лице девочки на мгновение застыла. В ее янтарных глазах мелькнула тень искреннего, злобного раздражения:
– Вот как? Значит, слухи не врали. Ты действительно переродился в монстра Дома Тосака… Какая жалость! Я так надеялась на красивую семейную трагедию с реками слез и запоздалым прощением!
Она внезапно оскалилась — не по-детски, широко, обнажая ряды острых, треугольных акульих зубов:
– В таком случае, милый Гарри… сдохни здесь и сейчас!
Девочка взмахнула леденцом.
Асфальт под ногами магов мгновенно обратился в бурлящую черную жижу. Из трещин мостовой с оглушительным шипением вырвались десятки исполинских щупалец, сотканных из эктоплазмы, гниющей плоти и ядовитой грязи древних морей — кошмарное наследие ее связи с культом Ктулху и темными таинствами океана. Воздух заполнил тошнотворный запах разлагающейся рыбы и первородного безумия.
– *Мадзин Хэккэн — Синигами!* – раздался кристально чистый голос Окиты.
Мечница не просто атаковала — она исчезла из материального мира, превратившись в росчерк абсолютной черной молнии.
Клинок Мадзин Хэккэн покинул ножны с громовым ревом. Черное пламя Чистилища разрезало ночной воздух полусферическим взмахом нечеловеческой чистоты.
Все тридцать щупалец были рассечены одновременно. Это не было физическим разрезом: черное пламя коснулось самой концепции призванного кошмара, обращая эктоплазму в серый, осыпающийся пепел прямо в воздухе. Ни одна капля ядовитой слизи не упала на мостовую.
Окита завершила выпад в десяти шагах впереди, плавно опуская одати к бедру.
– Слишком грязно, – холодно произнесла Слуга Альтер-Эго. – Твоя магия оскорбляет взор моего Мастера.
Франческа завизжала — тонко, яростно, по-змеиному. Ее проекция начала стремительно таять, расплываясь кровавым дымом под порывами ветра:
– Мерзкая… мерзкая шавка Противодействия! Думаешь, вы победили?! Оглянитесь вокруг, слепцы! Вы уже на арене! А Царь… Царь не любит, когда в его саду топчутся нищие бродяги!
С этим воплем иллюзия лопнула снопом грязных искр.
– Воздух! – внезапно рявкнула Артурия Пендрагон, вскидывая руки.
Король Рыцарей материализовала Экскалибур. Невидимый клинок, окутанный вихрем сжатого ветра Невидимого Воздуха, со свистом рассек пространство над головами отряда.
*ДЗЫ-Ы-ЫНЬ!*
Звук был подобен столкновению двух метеоритов.
Ударная волна колоссальной силы выбила витрины всех магазинов в радиусе двухсот метров. Осколки зеркального стекла дождем посыпались на тротуары. Артурию отбросило назад на три шага, ее сапоги прочертили глубокие борозды в растрескавшемся асфальте, а вокруг ее тела полыхнул ослепительный золотой ореол драконьей маны, отразивший чудовищный кинетический импульс.
У ее ног, глубоко уйдя в гранит мостовой, дымилась стрела.
Это было не обычное оперенное древко. Это был цельный трехфутовый стержень из черного, матового металла, не отражающего свет, вокруг которого все еще плясали багровые молнии чистого божественного проклятия. Сила удара была такова, что металл стрелы нагрелся до вишневого свечения.
– Снайперский выстрел, – прохрипел Широ, мгновенно проецируя в обеих руках парные клинки Каншо и Бакую для защиты тыла. – Расстояние… не менее четырех миль! Он стрелял с вершины Центральной Башни!
Гарри медленно поднял взгляд к черному небу.
Там, далеко на юге, на шпиле самого высокого небоскреба Сноуфилда, едва заметно мерцала одинокая красная звезда.
Алкид. Истинный Лучник.
Монстр, лишенный божественности, почувствовал появление чужаков и послал им свое первое, пренебрежительное предупреждение через половину города.
– Он проверяет нашу броню, – холодно произнес Гарри. Его пальцы коснулись рубинового перстня, посылая в землю первый, глубинный импульс праны. – Значит, времени на раскачку нет. Входим в комплекс «Серебряный Пик» немедленно.
Юноша обернулся к застывшим союзникам.
В его изумрудных глазах не было ни страха перед ожившими мифами, ни сомнений. В них горел тот самый несокрушимый, победный огонь Дома Тосака, который вел его сквозь ад Фуюки, сквозь предательства прошлого и сквозь интриги Лондона.
– Лувия, готовь свои контракты на недвижимость, – усмехнулся Гарри, шагая к лимузину. – Сегодня ночью мы приватизируем фундамент этой фальшивой войны. И если этот греческий полубог решит выпустить вторую стрелу… мы похороним его под обломками его собственного небоскреба.
– С превеликим удовольствием, мой дорогой, – сверкнула сапфировыми глазами Лувиагелита, распахивая веер. – Дом Эдельфельт никогда не оставляет долгов неоплаченными.
Машины взревели моторами и рванули сквозь разбитые стекла ночного бульвара, устремляясь к