Приёмный младший брат семьи Тосака
Астральный триумф и тени прерий
– Семейный… совет? – переспросила Ольга Мария.
Она не дрогнула. В ее голосе, еще вчера срывавшемся на испуганный писк при малейшем окрике старших магов, теперь звучала ровная, ледяная прохлада гранита. Директриса Халдеи медленно сняла тонкие очки в серебряной оправе, положила их на полированную панель терминала и смерила Рин долгим, изучающим взглядом.
– Насколько мне известно из устава Ассоциации Магов и внутренних протоколов семьи Тосака, – неторопливо произнесла Ольга, закинув ногу на ногу и поправив безупречно отглаженную манжету белой сорочки, – вопросы стратегического распределения праны во время активной фазы ритуала решает действующий Мастер и глава полевой группы. То есть Гарри. Ты являешься вторым номером в исследовательской иерархии, Рин. Твои претензии процедурно необоснованны.
Рин Тосака задохнулась от возмущения. Ее рука с кружкой кофе зависла в воздухе, а сапфировые глаза готовы были испепелить наглую аристократку на месте.
– Процедурно?! – взвилась Рин, делая шаг вперед и со стуком опуская кружку на край стола. Кофе выплеснулся на пластик, но она даже не обратила на это внимания. – Ты смеешь читать мне лекции о правилах моей собственной семьи, Анимусфир?! Гарри — мой брат! Мы провели кровную активацию, когда ты еще в куклы играла в своем заснеженном бункере! И если мой непутевый младший брат раздает фамильные резервы каждой встречной инспекторше, которая решила погреть свои каналы в его постели, я имею полное право…
– О-хо-хо-хо! – серебристый, раскатистый смех Лувиагелиты разрезал напряженную атмосферу, словно алмазный стеклорез.
Финка подошла ближе, покачивая бедрами в безупречно сидящем светлом костюме. Ее веер лениво порхал возле точеного подбородка, а в глазах цвета северного льда плясали искры неприкрытого веселья и хищного расчета:
– Ах, мисс Тосака, какая вульгарная мелочность! Право слово, кричать о крови и правилах только потому, что маленькая птичка из Халдеи успела перехватить ночную инициативу? Признай очевидное: девочка расцвела. Ее цепи стабилизированы, спутник работает как швейцарские часы, а у тебя просто уязвлена гордость. Впрочем…
Лувия прищурилась, скользнув взглядом по раскрасневшейся шее Ольги, где под тонким шелком блузки отчетливо угадывался свежий багровый след поцелуя:
– Должна признать, леди Ольга, ваша смелость заслуживает скромных аплодисментов Дома Эдельфельт. Перехватить Гарри прямо под носом у его грозной сестрицы… Какая дерзость для затворницы Обсерватории. Надеюсь, вы осознаете, что вступили в лигу, где плата за ошибки взимается не бумажными отчетами?
– Я руковожу единственным институтом, способным отслеживать искривления пространства во всем полушарии, леди Эдельфельт, – парировала Ольга, даже бровью не поведя. Ее щеки вспыхнули густым девичьим румянцем, но подбородок остался гордо вздернут. – Моя квалификация говорит сама за себя. И… то, что произошло между мной и Гарри, касается исключительно нас двоих. И наших магических контуров.
– Ах, так теперь это называется «магическими контурами»? – с сарказмом протянула Рин, скрестив руки на груди. – Гарри! Ты собираешься стоять столбом и молчать, пока они делят твой график дежурств по спальням?!
Гарри медленно сделал глоток терпкого черного чая.
Его лицо оставалось абсолютно спокойным, словно споры трех сильнейших наследниц европейской магии были не громче шелеста утренней газеты. На юноше был строгий темный жилет поверх безупречно белой рубашки, а рубиновый перстень на правой руке мерно пульсировал, синхронизируясь с потоками праны, поднимавшимися из очищенного подземного алтаря.
– Хватит балагана, – негромко, но с той непререкаемой тяжестью, от которой смолкали любые споры, произнес он.
Изумрудный взгляд Гарри скользнул по лицам девушек. Рин насупилась, раздраженно закусив нижнюю губу; Лувия победно улыбнулась, прикрыв губы веером; Ольга Мария едва заметно выдохнула, вжимаясь спиной в мягкую кожу кресла, но в ее глазах горела тихая, глубокая благодарность.
– Ночью мы предотвратили биологическую катастрофу, – продолжил Гарри, ставя фарфоровую чашку на стеклянный столик. – Франческа Прелати пыталась отравить муниципальные резервуары Сноуфилда трупной слизью древних океанических культов. Если бы не синхронизация Ольги с «Трисмегистом» и не направленный импульс через наш хрустальный узел, к полудню половина населения города превратилась бы в гниющих химер. Ольга спасла тысячи жизней и сохранила статус секретности Войны. Если у кого-то есть претензии к эффективности ее работы — я готов выслушать их на дуэльной арене.
В зале повисла тяжелая тишина. Рин шумно выдохнула, отводя взгляд:
– Я не о работе говорила, идиот… Мог бы хотя бы предупреждать. У нас общий бюджет, в конце концов.
– Мой фонд готов покрыть любые непредвиденные расходы Дома Тосака, связанные с амортизацией личного состава, – с медовой улыбкой вставила Лувиагелита, за что удостоилась от Рин убийственного взгляда.
В этот момент кожаный диван в углу зала тихо скрипнул.
Окита Соджи Альтер грациозно потянулась, словно большая сытая кошка, расправляя затекшие плечи. Ее длинный одати в темных лакированных ножнах бесшумно лег на колени. Мечница поднялась на ноги, откинув за спину белоснежные пряди волос, подошла к Гарри и замерла в полушаге от него, втягивая воздух носом.
– Запах звездного серебра, – ровно, без тени осуждения констатировала Слуга Альтер-Эго. Ее янтарные глаза скользнули по фигуре Ольги Марии. – Уровень духовного истощения женщины Анимусфир снизился до нуля. Плотность ее ментального поля возросла на сорок три процента. Мастер, ваш метод насыщения союзников через физическое соитие крайне эффективен. Предлагаю включить его в постоянный боевой протокол Халдеи.
Ольга Мария поперхнулась воздухом, мгновенно залившись краской до самых корней волос:
– Ч-что?! Какой еще боевой протокол?! Замолчи, бездушная железка!
– Я не железка. Я Слуга класса Альтер-Эго, созданная для истребления концептуальных угроз, – невозмутимо парировала Окита, слегка наклонив голову. – И как клинок Мастера, я фиксирую факты. Если эта женщина полезна для победы Мастера, ее физическая целостность и эмоциональный баланс имеют высокий приоритет. Хотя…
Окита повернулась к Гарри, и в глубине ее немигающего хищного взгляда на мгновение мелькнула собственническая искра:
– Мастер. Мой собственный резерв праны требует плановой калибровки перед полуднем. Меч Чистилища не должен ржаветь без тепла своего владельца.
Лувия тихо фыркнула в веер, а Рин закатила глаза к потолку, пробормотав что-то о сумасшедшем доме, в который превратилась их экспедиция.
– Все калибровки — согласно графику, – Гарри с легкой усмешкой коснулся плеча мечницы, заставив ту довольно прикрыть глаза. – А сейчас — за работу. Профессор уже на подходе.
Словно по заказу, тяжелая металлическая дверь командного отсека с шипением отъехала в сторону.
В зал вошел лорд Эль-Меллой Второй. Декан факультета Современной Магии выглядел так, словно не спал трое суток — впрочем, так оно и было. Его пальто было наглухо застегнуто, под глазами залегли темные тени, а в зубах дымилась неизменная сигара. Следом за ним, пряча лицо под глубоким капюшоном и бережно прижимая к груди клетку с Мистическим Кодом Аддом, шла молчаливая Грей. Замыкал шествие Флэт Эскардос, непрерывно подбрасывавший в воздух зачарованную серебряную монету и что-то весело напевавший себе под нос.
– Если вы закончили выяснять, кто из вас имеет право первой ночи над стратегическими запасами праны, – хрипло прокаркал Вейвер, тяжело опустившись в свободное кресло и стряхнув пепел в пустую банку из-под газировки, – у меня есть новости. И они вам не понравятся.
– Лондон? – быстро спросил Гарри, мгновенно переключаясь в режим холодного анализа.
– Лондон в состоянии глубочайшей истерики, переходящей в кататонический ступор, – криво усмехнулся профессор. – Наш информатор в Отделе Тайн докладывает, что Дамблдор заперся в своем кабинете с тремя томами древних бестиариев и упаковкой магловского аспирина. Министерство пытается понять, как замять скандал: «Ежедневный пророк» уже выпустил экстренный номер с заголовком: «Верховный чародей идет на дракона: безумие или высшая мудрость?». Рита Скитер строчит статьи о старческом маразме руководства со скоростью пулемета.
– А Джеймс? – прищурилась Рин.
– Джеймс Поттер орет на колдомедиков святого Мунго так, что у него расходятся серебряные швы на ребрах, – фыркнул Вейвер. – Он требует немедленно созвать чрезвычайную сессию Визенгамота и объявить Турнир Трех Волшебников актом иностранной агрессии. Но Фадж боится потерять международное финансирование и делает вид, что все идет по плану. В общем, на британском фронте у нас передышка минимум на месяц. Дамблдору сейчас не до Гарри — ему бы шкуру спасти от венгерской хвостороги.
– Значит, фокус на Сноуфилде, – констатировал Гарри, подходя к центральному голографическому столу. – Что с городом, профессор?
Вейвер щелкнул пальцами, и Флэт мгновенно перехватил инициативу, подскочив к консоли:
– О, я могу рассказать! Я провел потрясающее утро в компании шерифа и его очаровательных механических собачек! Ну, то есть они пытались застрелить меня из крупнокалиберных винтовок, но Джек устроил такой восхитительный лондонский смог прямо на автостраде, что два их броневика въехали в витрину магазина пончиков! Полицейские были так расстроены!
– Флэт, к делу, – оборвал ученика лорд Эль-Меллой, страдальчески потерев переносицу.
– Слушаюсь, профессор! – вытянулся юноша. – В общем, город переходит на военное положение. Но не официальное, а подковерное. Фалдей Диоланд вывел на улицы «Клан Калатин» — это его личный отряд из двадцати восьми магов-полицейских, связанных концептуальным контрактом с фальшивым сосудом Грааля. Они используют модифицированные Мистические Коды армейского образца и тяжелое вооружение. Но самое паршивое не это.
Флэт вывел на экран изображение центральной городской больницы Сноуфилда.
– Франческа обиделась, – пояснил он, перестав улыбаться. – Она поняла, что в открытом магическом противостоянии ее раздавят. Поэтому она активировала спящий резерв. В подвалах морга развернут ритуал призыва Всадника.
Артурия Пендрагон, стоявшая у входа рядом с Широ, резко вскинула голову. Ее лазурные глаза наполнились холодной, королевской бдительностью:
– Всадник? Речь идет о Классе Райдер?
– Нет, Сэйбер, – покачал головой Вейвер, выпустив густую струю сизого дыма. – В этой фальшивой войне Классы смещены. Это не героическая личность в привычном понимании. Это Бледный Всадник. Пест. Чума. Концептуальное бедствие, материализованное через страх и болезни умирающих в больнице людей. Мастером этого кошмара является маленькая девочка, впавшая в кому три года назад из-за магического эксперимента ее родителей.
– Использовать ребенка как инкубатор для апокалиптической сущности… – глухо произнес Широ, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. – Это… непростительно.
– Это почерк Франчески Прелати, – холодно заметил Гарри. – Она всегда предпочитала прятаться за спинами невинных, превращая их страдания в щит. Если Бледный Всадник полностью сформирует свое тело, его туман накроет всю долину. Никакие противогазы и барьеры не спасут маглов — их души просто выпьют досуха за считанные минуты.
– Мы не позволим этому случиться, – твердо произнесла Артурия.
– Разумеется, не позволим, – Лувиагелита развернула веер, ее голос сочился хищной уверенностью. – Моя Ипполита жаждет крови тех, кто оскверняет понятие честной битвы. Ее колесница готова смести патрули этого так называемого шерифа в любой момент.
– Нет, действовать в лоб нельзя, – вмешалась Ольга Мария, ее пальцы вновь застучали по клавиатуре, вызывая данные спектрального анализа. – Если мы атакуем больницу в открытую, Бледный Всадник воспримет это как агрессию и немедленно высвободит свой фантазм — мир изоляции и морового поветрия. Мы окажемся заперты в карманном измерении чумы. Нам нужен обходной маневр.
Гарри внимательно посмотрел на Ольгу, одобряюще кивнув:
– Верно мыслишь. Бледного Всадника нельзя уничтожить физическим оружием — он воплощение природного закона. Но его можно лишить якоря. Его Мастер — коматозная девочка, находящаяся на шестом этаже реанимационного отделения. Если стабилизировать ее состояние и разорвать связь с сосудом Грааля, Всадник рассеется сам собой.
– Стабилизировать ядро жертвы запрещенного эксперимента… – задумчиво протянула Рин, прикоснувшись пальцем к губам. – Для этого потребуется высшая алхимия исцеления и колоссальный приток чистейшей маны жизни. Моих рубинов может не хватить на удержание поля.
– Зато хватит меня, – спокойно произнес Гарри.
Юноша поднял правую руку, позволяя багровым линиям цепей проступить сквозь кожу предплечья. В их мерцании теперь отчетливо читался двойной резонанс: несокрушимая твердость минералов Тосака и серебристое сияние небесных сфер Анимусфир.
– Мое тело помнит, что такое разрушенное магическое ядро, – негромко произнес он, и в его взгляде промелькнула тень далекого, выжженного прошлого. – Дамблдор списал меня со счетов, решив, что сквиб не заслуживает жизни. Но именно это разрушение позволило мне перестроить каналы заново. Я знаю топографию сломанной магии лучше любого целителя святого Мунго. Я смогу перехватить контроль над контурами девочки и выжечь чужеродную скверну Прелати.
– Это опасно, Гарри, – тихо сказала Грей из-под капюшона. Ее Мистический Код на груди тихо заскрипел:
– Парень дело говорит, девчонка! – проскрежетал Адд, шевеля костяными челюстями внутри клетки. – Лезть в пасть концептуальной чуме — верный способ превратить свои кишки в мыло! Но этот сопляк Тосака крепче, чем кажется. От него разит железом и драконьей кровью так, что у меня зубы ноют!
– План следующий, – Гарри решительно очертил рукой сектора на голограмме города. – Мы делимся на три группы. Первая — ударная. Лувия, Ипполита, Артурия и Широ. Ваша задача — создать масштабную иллюзию штурма южных складов, где Диоланд держит основные резервы гомункулов. Заставьте полицию и «Клан Калатин» стянуть все силы на перехват. Шумите, взрывайте, используйте фантазмы — покажите им войну, которой они так боятся.
– С превеликим удовольствием, дорогой, – сверкнула глазами Лувиагелита. – Дом Эдельфельт умеет устраивать дорогостоящие фейерверки.
– Вторая группа — поддержка и прикрытие, – продолжил Гарри, глядя на профессора и Флэта. – Вейвер, вы с Грей и Джеком блокируете каналы связи шерифа. Флэт, взломай городскую сеть видеонаблюдения и запусти по всем экранам зацикленную запись утреннего движения. В Сноуфилде никто не должен понять, что происходит в больнице.
– Будет сделано в лучшем виде, шеф! – отсалютовал Флэт. – Джек уже подготовил для их серверов пару восхитительных викторианских парадоксов! Их компьютеры решат, что на дворе 1888 год, и начнут требовать перфокарты!
– И третья группа — проникновение, – Гарри посмотрел на Рин, Ольгу и Окиту. – Мы вчетвером входим в больницу. Рин ставит барьер отвода глаз и удерживает внешний контур палаты. Ольга координирует операцию через спутник Халдеи, подавляя любые попытки Франчески вмешаться дистанционно. Окита обеспечивает зачистку от теневых паразитов. Я стабилизирую ребенка и обрываю контракт.
– Мастер, – Окита сделала шаг вперед, ее рука легла на эфес Мадзин Хэккэн, – если тень Всадника проявится до завершения ритуала… позвольте мне использовать первую ступень очищения. Черное пламя стерилизует даже концепт болезни.
– Только в крайнем случае, Окита, – покачал головой юноша. – Сила твоего фантазма слишком разрушительна. Больница полна гражданских. Мы идем как хирурги, а не как палачи. Выдвигаемся через двадцать минут.
***
Полдень над Сноуфилдом дышал раскаленным асфальтом и липким, химическим маревом.
В то время как на южной окраине города, возле промышленных ангаров, уже гремели первые взрывы и вздымались столбы золотого пламени Экскалибура, перемалывающего броневики «Клана Калатин», у Центрального медицинского комплекса царила неестественная, гнетущая тишина.
Семиэтажное здание из стекла и бетона казалось вымершим.
Маглы внутри двигались как во сне: мягкое внушение низшего ранга, наложенное Франческой, заставляло врачей и медсестер сидеть в ординаторских, тупо глядя в выключенные мониторы. Воздух в коридорах был тяжелым, спертым, пахнущим не хлоркой и спиртом, а прелыми осенними листьями, сырой землей и застарелым, кладбищенским тленом.
Четыре тени скользнули сквозь боковой вход для служебного персонала.
Рин Тосака бесшумно начертила в воздухе руну «Иса». Тонкая ледяная пленка легла на автоматические датчики дверей, блокируя электронные замки и камеры наблюдения.
– Чисто, – шепнула она, доставая из кармана два черных турмалина. – Но фон отвратительный. Мана здесь… она не течет. Она гниет.
– Шестой этаж, палата интенсивной терапии номер шестьсот четыре, – тихо доложила Ольга Мария, сверяясь с портативным сканером Халдеи на запястье.
Директриса держалась уверенно, ее движения были точными и собранными. Рядом с Гарри она больше не чувствовала страха: золотистый звездный контур мерцал вокруг ее пальцев, отражая любые ментальные эманации здания.
– Жизненные показатели субъекта критические. Температура тела тридцать четыре градуса, пульс нитевидный. Но духовная масса… она превышает показатели взрослого дракона. Всадник уже наполовину сформировал свое астральное тело в ее легких.
– Поднимаемся по пожарной лестнице, – скомандовал Гарри, сжимая в руке короткий кинжал из очищенного горного хрусталя — инструмент для точечной духовной хирургии. – Окита — тыл.
Они преодолели шесть пролетов за сорок секунд. На шестом этаже плотность чужеродной маны стала почти осязаемой: стены коридора покрывал тончайший слой серого пепла, а лампы дневного света мерцали с затухающим, предсмертным гулом.
Дверь в палату 604 была опечатана черными сургучными печатями с оттиском прелатовского креста.
Окита даже не стала обнажать клинок целиком. Короткий щелчок цубы — и одати вышел из ножен на дюйм. Тончайшая дуга черного пламени рассекла сургуч, не коснувшись дерева. Печати с шипением рассыпались серым прахом.
Гарри толкнул дверь.
В палате царил полумрак. Все окна были наглухо занавешены плотными жалюзи, сквозь которые с трудом пробивалось полуденное солнце Невады. В центре комнаты, опутанная десятками прозрачных трубок капельниц и проводов кардиомониторов, лежала маленькая девочка.
Ей было не больше десяти лет. Худенькая, с пепельно-серым, восковым лицом и ввалившимися глазами, она казалась почти прозрачной на фоне белых больничных простыней. Ее дыхание вырывалось из груди с влажным, мучительным хрипом. Но самым страшным было другое: прямо над ее грудной клеткой, в воздухе, клубился плотный сгусток черного тумана, принимавший очертания всадника в капюшоне без лица, держащего в руках призрачные весы.
Туман колыхнулся.
Пустые глазницы призрака вспыхнули леденящим зеленым огнем. По палате прокатился вздох тысячи умирающих от чумы душ, а на стеклах окон мгновенно расцвели ядовито-желтые кристаллы кристаллизованного мора.
– *Кто… нарушает… покой… носителя?..* – раздался шелестящий, нечеловеческий шепот прямо в сознании вошедших.
– Рин, барьер! – рявкнул Гарри, шагая вперед.
– *Erzwingung — Grosser Kreis!* – выкрикнула Рин, впечатывая ладони с турмалинами в пол у порога.
Багровый купол Дома Тосака вспыхнул из трещин линолеума, отсекая палату от остального здания и запирая эманации Всадника внутри комнаты.
– Ольга, подавление резонанса!
– «Трисмегист», фокус на сектор 604! – звонко скомандовала Ольга Мария, вскидывая руку с печатью Анимусфир. – Орбитальная линза, нисхождение Света Канопуса! Зафиксировать концептуальную массу!
Сквозь крышу здания, пронзая бетонные перекрытия без физических повреждений, ударил ослепительный, кристально-чистый луч серебристо-голубого звездного света. Он накрыл парящую тень Всадника, прижимая ее к полу, словно гигантский гравитационный пресс. Черный туман взвыл, забился, но звездная астромантия Халдеи, напитанная неисчерпаемой праной очищенных подземных жил, держала сущность железной хваткой.
– У тебя три минуты, Гарри! – крикнула Ольга, ее лицо побелело от напряжения, а цепи на шее засияли сквозь кожу. – Дольше я не удержу концепт Бедствия!
– Мне хватит двух, – юноша уже стоял возле постели ребенка.
Гарри отбросил хрустальный кинжал на столик — металл и камень были слишком грубы для этой работы. Он обнажил обе руки, закатал рукава сорочки и положил свои горячие, широкие ладони прямо на хрупкую, ледяную грудь девочки.
Ее тело было холодным, как труп. Внутри нее бушевал настоящий шторм: сломанные, изуродованные искусственной трансплантацией каналы судорожно сжимались, выкачивая ее жизненную силу и скармливая ее жадному фантому Грааля.
– Слушай меня, дитя, – тихо, вкрадчиво произнес Гарри, закрывая глаза.
Его голос зазвучал не в комнате — он проник прямо в темный, замерзающий лабиринт ее угасающего сознания.
– Твоя боль окончена. Твоя клетка открыта. Я — тот, кто прошел сквозь разрушение и вернулся обратно. Впусти мой свет.
Магические цепи Гарри Тосака вспыхнули ослепительным малиновым пламенем.
Это было филигранное, запредельное по сложности действо, на которое не был способен ни один классический маг Часовой Башни. Маги Ассоциации берегли свои родовые гербы как зеницу ока, боясь замарать их чужой кровью. Волшебники Британии надеялись на слепые формулы палочек и травяные отвары.
Гарри действовал иначе.
Его собственное естество было гибридом — разрушенным ядром древнего британского рода, сплавленным с искусственными контурами японских мистиков и закаленным в горниле Войны Грааля. Он не боялся грязи. Он знал, как перемалывать ее в алмазную пыль.
По его рукам в тело ребенка хлынул плотный, горячий поток минеральной праны Дома Тосака, обогащенный звездным теплом Ольги.
Гарри нащупал каждую трещину в ее истерзанных каналах. Он действовал подобно японскому мастеру кинцуги — древнего искусства реставрации разбитой керамики с помощью золотого лака. Там, где ткань ее души была разорвана скверной Прелати, юноша прокладывал новые, тончайшие рубиновые мостики из чистой праны, спаивая осколки воедино.
– *Anfang… Reinigen… Wiedergeburt!* – сорвался с его губ шепот формулы.
Черная связь, тянувшаяся от девочки к парящему под потолком фантому Всадника, натянулась струной. Багровый огонь Гарри ударил по этому каналу, словно молния по медному проводу.
– *НЕ-Е-ЕТ!..* – пронесся по палате предсмертный хрип чудовища.
Связь лопнула с хрустальным звоном.
Лишенный подпитки детской агонии, Бледный Всадник закружился черным вихрем под лучом спутника Халдеи. Звездный свет Канопуса окончательно раздавил его форму. Туман распался на миллионы безвредных серых пылинок, которые тут же сгорели в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.
Девочка на кровати судорожно, глубоко вздохнула.
Ее маленькая грудь поднялась. Восковая серость стремительно сходила с ее лица, сменяясь живым, нежным девичьим румянцем. Пульс на мониторе выровнялся, забившись ровным, сильным ритмом — шестьдесят пять ударов в минуту. Ее изуродованные каналы не просто исцелились — они перестроились, намертво запечатав доступ для любых паразитических сущностей.
Гарри медленно оторвал руки от ее груди.
Его дыхание было тяжелым, капли пота блестели на висках, но в изумрудных глазах горело абсолютное, несокрушимое торжество. Он выпрямился, опустил рукава сорочки и поправил край одеяла, укрывая уснувшего здоровым сном ребенка.
– Контракт разорван, – произнес он, поворачиваясь к застывшим спутницам. – Всадник развоплощен. Девочка будет жить.
Ольга Мария обессиленно опустила руку, прерывая луч спутника. Ее колени подогнулись, но Гарри успел сделать шаг и мягко подхватил ее за талию, прижимая к своему боку.
– Ты… ты безумец, Гарри, – прошептала она, уткнувшись носом в его плечо и жадно вдыхая знакомый запах озона и рубинов. – Переписать контуры живого человека без хирургического стола… Лорды Норвича удавились бы от зависти.
– Лорды Норвича слишком много думают о своих диссертациях и слишком мало — о результатах, – усмехнулся юноша, нежно поцеловав ее в висок.
Рин сняла барьер у дверей, с легким восхищением и привычным ворчанием покачав головой:
– Ну вот, опять ты красуешься перед девушками, братец. Хотя… должна признать, работа чистая. Отец бы одобрил такую огранку.
В этот момент коммуникатор на поясе Рин ожил.
Из динамика донесся торжествующий, раскатистый голос Лувиагелиты, сопровождаемый звуками далеких взрывов и громовым конским ржанием:
– Гарри, дорогой! Спешу доложить: «Клан Калатин» рассеян по прерии, как осенние листья! Ипполита растоптала их тяжелые броневики, а Сэйбер аккуратно срезала крышу их главного склада! Мы захватили документацию Фалдея по финансированию фальшивого Грааля! Мои юристы уже оформляют арест всех банковских счетов его прикрытия!
– Отличная работа, Лувия, – Гарри нажал кнопку ответа. – Отходите к комплексу «Серебряный Пик». Наша задача здесь выполнена.
– А Франческа? – подала голос Окита, бесшумно убирая одати в ножны. Ее янтарные глаза смотрели в окно, в сторону центра города. – Она потеряла своего Слугу.
– Франческа сейчас считает убытки и захлебывается собственной желчью, – холодно произнес юноша. – Она загнала себя в угол. Без Всадника, без лей-линий и без армии гомункулов у нее остался только один козырь — Алкид. Но чудовище двенадцати подвигов не станет плясать под дудку сломленной кукловодки. Время играет на нашей стороне.
Гарри окинул взглядом тихую палату, где мирно спал спасенный ребенок, затем посмотрел на Ольгу, доверчиво прижавшуюся к его груди, и на Рин, прятавшую теплую улыбку за привычной напускной строгостью.
– Уходим, – скомандовал он. – Сегодня вечером у нас большой совет. И на этот раз… мы перейдем в окончательное наступление.
***
Вечер опустился на пустыню Мохаве багровым, пылающим покрывалом.
В каминном зале ранчо «Серебряный Пик» ярко пылал огонь, отбрасывая теплые блики на полированные дубовые панели и расставленные по углам хрустальные друзы.
После бурного дня в комплексе воцарился долгожданный, сытый покой. Артурия Пендрагон и Широ Эмия хозяйничали на просторной кухне: