Приёмный младший брат семьи Тосака
Суд над золотом и эхо туманного Альбиона
За тысячи миль от туманных берегов Японских островов, над древними шпилями шотландского замка Хогвартс, бушевала слепая северная метель. Ледяной ветер бился в витражные окна круглой башни директора, заставляя тонкие серебряные приборы на витых ножках испуганно звенеть, выпуская струйки сизого дыма.
В кабинете царил полумрак. Лишь пламя в огромном камине бросало тревожные багровые тени на портреты почивших директоров, притворявшихся спящими в своих золоченых рамах.
Альбус Дамблдор медленно опустил павлинье перо на лист пожелтевшего пергамента.
Перед великим волшебником стоял хрустальный шар, в глубине которого мерцало разбитое, угасшее серебряное плетение. Это был следящий артефакт, привязанный к кровной защите на Тисовой улице в Литтл Уингинге. Точнее, к тому, что от нее осталось.
А не осталось ничего. Защита не просто пала — она рассыпалась в прах много лет назад, оставив лишь холодный след пространственного перемещения на другой конец земного шара.
Тяжелая дубовая дверь распахнулась без стука.
В кабинет стремительно вошли двое. Джеймс Поттер, глава благородного рода, в парадной ало-золотой мантии аврората, выглядел встревоженным, его круглые очки слегка сползли на переносицу, а в карих глазах металось раздражение пополам со страхом. Следом за ним, кутаясь в дорожный плащ, шла Лили Поттер. На ее красивом лице, тронутом первыми тонкими морщинками у глаз, застыла маска лихорадочной муки.
А позади них, лениво перешагнув порог и засунув руки в карманы форменных брюк с гербом Гриффиндора, шествовал четырнадцатилетний подросток. Годрик Поттер. Мальчик-Который-Выжил.
Младший близнец был точной копией Джеймса, за исключением тонкого, бледного шрама в виде молнии на лбу. В его осанке сквозила ленивая, избалованная снисходительность кумира магической Британии — мальчика, которому с младенчества внушали, что весь мир кружится вокруг его исключительной судьбы.
– Профессор, вы вызвали нас прямо посреди тренировки Годрика по квиддичу, – с порога произнес Джеймс, нервно потирая подбородок. – Что-то стряслось? Пожиратели активизировались? Метки снова чернеют?
– Альбус, ради бога, скажи, что произошло, – голос Лили дрожал. Женская интуиция, спавшая долгие годы под гнетом чужих наставлений, сейчас завывала внутри нее раненым зверем. – Твой патронус был слишком мрачным.
Дамблдор тяжело вздохнул, соединив кончики пальцев перед лицом. Сквозь стекла очков-половинок его васильковые глаза смотрели не на вошедших, а куда-то в пустоту, лишенные привычного лукавого блеска.
– Джеймс. Лили. Боюсь, у меня для вас известия, которые потрясут основы нашего плана, – старик указал на треснувший шар. – Кровная защита вокруг дома миссис Дурсль окончательно перестала существовать. Два дня назад авроры ордена по моей просьбе решили провести плановую инспекцию Тисовой улицы… Дома никого не оказалось.
– Как это никого? – нахмурился Джеймс. – Петунья и Вернон переехали? Но почему они не предупредили? А Гарри? С ним все в порядке?
– Дома не было никого уже семь лет, Джеймс, – тихо, с пугающей отчетливостью произнес директор. – Мы нашли Дурслей в Бристоле. После применения легкой сыворотки правды мистер Дурсль признался… Они вывезли твоего старшего сына за пределы страны, когда мальчику исполнилось семь. Они намеренно бросили его на помойке в портовом городе на Дальнем Востоке. В Японии.
В кабинете повисла мертвая, парализующая тишина. Казалось, даже буря за окном на миг утихла.
Лили пошатнулась, прижав ладонь к губам. Ее лицо стало белее свежего снега:
– Бросили?.. На помойке?.. Моего… моего Гарри?! Но ты же клялся! – она сорвалась на истерический крик, бросаясь к столу директора. – Ты сказал, что он обычный сквиб! Что магглы воспитают его в любви и безопасности, пока Годрик тренируется! Ты уверял меня, Альбус! Ты обещал, что я смогу вернуть его, когда Волан-де-Морт падет!
– Успокойся, Лили, – Джеймс попытался перехватить ее за плечи, но его собственные руки ходили ходуном, а лицо налилось дурной, багровой краской. – Профессор… но ведь он жив? Он же где-то в приюте? В японском министерстве магии? Мы можем послать запрос через Международную Конфедерацию!
– Все не так просто, мальчик мой, – покачал головой Дамблдор, доставая из стола кусок обугленного черного пергамента с витиеватой золотой вязью. – Магический след Гарри не фиксируется британскими реестрами. Более того, запросы в восточные анклавы натолкнулись на глухую стену. Япония не подчиняется законам Министерства. Этот регион находится под юрисдикцией организации, с которой наше сообщество старается не пересекаться уже три столетия. Часовой Башни. Ассоциации магов.
– Тех самых дикарей-еретиков из Лондона, которые режут себе вены ради каких-то родовых цепей? – пренебрежительно фыркнул Годрик, лениво разглядывая свои начищенные драконьи туфли. – Ой, бросьте, мам. Подумаешь, сквиб потерялся. Он же колдовать не умеет. Наверное, работает официантом в каком-нибудь маггловском баре в Токио. Зачем нам вообще его искать? У нас Турнир Трех Волшебников на носу, мне готовиться надо!
Лили резко развернулась и с такой силой влепила младшему сыну пощечину, что звук удара хлестко эхом раскатился по сводам башни.
Годрик отшатнулся, ошалело схватившись за пылающую щеку:
– Мама?! Ты ударила меня?! Меня, спасителя мира?!
– Замолчи! – прошипела Лили, и в ее глазах полыхнул дикий, материнский огонь чистейшей ярости. – Ты говоришь о своем родном брате! О ребенке, которого мы предали ради твоей безопасности!
– Он не сквиб, Лили, – тихо оборвал ее Дамблдор, закрывая глаза. – Три дня назад в закрытом архиве Отдела Тайн вспыхнула древняя Книга Родов. Страница Поттеров переписана. Имя «Гарри Джеймс Поттер» перечеркнуто рубиновыми чернилами кровного отречения. Его больше нет в британском древе.
Джеймс застыл, не веря своим ушам:
– Кровное отречение?.. Но как?! Чтобы сменить род, нужен сложнейший ритуал истинной магии!
– Именно, – старик поднял глаза, и в них блеснул неподдельный, старческий ужас. – То, что я посчитал разрушенным ядром в ту роковую ночь… было колоссальной мутацией. Его магия перестроилась. Гарри не просто выжил. Его приняла в свои ряды одна из древнейших, опаснейших семей восточного макрафта. Семья хранителей земли. Тосака.
Дамблдор выложил на пергамент свежий отчет британской разведки, перехваченный из Лондона:
– Теперь его зовут Гарри Тосака. И судя по тем крохам данных, которые мы смогли выкупить у гоблинов, в городе Фуюки прямо сейчас идет тайная война за артефакт, способный исполнить любое желание. Война за Святой Грааль. И твой старший сын… является одним из ее ключевых лидеров.
Лили бессильно опустилась в кресло, заливаясь беззвучными, горькими слезами запоздалого раскаяния. Джеймс стоял, глядя на герб восточного рода — змею, обвивающую драгоценный камень, — и впервые в жизни чувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Их брошенный сын вернулся. Но он больше не был их кровью.
***
Фуюки. Шесть часов утра.
Морозный рассвет озарял руины поместья Мато бледным, розоватым светом. В воздухе Синто, торгового и делового района города, стояла вязкая, неестественная тишина. Птицы не пели. Даже редкие утренние грузовики объезжали высокий холм с одинокой церковью стороной — неосознанный инстинкт смертных кричал об опасности, отводя глаза прохожих мощнейшим полем отчуждения.
В гостиной поместья Эмия военный совет подошел к своему логическому завершению.
– Итак, господа инвесторы и наемники, сверим часы, – Коянская стояла у огромного тактического планшета, проецирующего трехмерную модель церкви Котомине.
Слуга класса Ассасин уже сменила домашнее ципао на безупречный, обтягивающий, как перчатка, боевой костюм из армированного кевлара цвета антрацита. Высокие сапоги на плоской подошве для бесшумного бега, разгрузочный жилет, усыпанный гранатами NFF Services с жидким термитом, и две кобуры с крупнокалиберными автоматическими пистолетами. Ее розовые лисьи ушки были плотно прижаты к голове, нацеленные на сканирование эфира, а янтарные глаза за поляризованными очками сверкали холодной расчетливостью.
– Церковь стоит на пересечении трех мощнейших лей-линий города, – четко докладывала лисица. – Под фундаментом здания расположен древний склеп, переоборудованный Киреем в алтарь оскверненного Грааля. Мои орбитальные датчики фиксируют колоссальный объем черной грязи — концептуального концентратора проклятий человечества. Если этот резервуар вскроется, Синто выгорит за пятнадцать минут.
– Значит, хирургическая операция, – Гарри Тосака затягивал кожаный ремень зачарованной кобуры под полами длинного черного пальто.
Его пальцы двигались размеренно, спокойно. В изумрудных глазах юноши горел чистый, рубиновый огонь пробужденных сорока восьми цепей. Рядом на столе покоилась его верная трость-клинок и тяжелый кейс с ограненными камнями дома Тосака — двадцать четыре рубина высшего класса, каждый из которых нес в себе заряд кинетической энергии, сопоставимый с артиллерийским снарядом.
– План прост, – продолжил Гарри, обводя взглядом собравшихся союзников. – Церковь охраняет Гильгамеш. Царь Героев. Высокомерный ублюдок с безграничным арсеналом оригиналов Благородных Фантазмов. Лобовая атака на него — верная смерть для любого одиночного бойца. Поэтому мы разорвем его внимание.
– Мы с Берсеркером примем на себя главный град клинков! – решительно заявила Илия, сидевшая на спинке дивана и болтавшая ногами в теплых сапожках.
Рядом с ней, опустившись на одно колено, замерли Селла и Лизрит. А за распахнутыми дверями веранды, в морозном саду, неподвижной черной скалой возвышался Геракл. Глаза титана тлели ровным золотом — разум вернулся к нему благодаря стабилизирующей алхимии Айнцберн, но ярость бойца лишь ждала приказа.
– Сэйбер поддержит Геракла на ближней дистанции, – Гарри посмотрел на королеву рыцарей.
Артурия, облаченная в свой сияющий серебряный доспех поверх лазурного платья, коротко и твердо кивнула, сжимая невидимый меч обеими руками:
– Мой долг — сокрушить тирана древности. Я не позволю его клинкам осквернить эту землю.
– Эмия, ты держишься за Сэйбер и Арчером, – Гарри перевел ледяной взор на Широ. – Никакого геройства. Твоя задача — анализ структуры его проецируемых мечей через твое укрепление. Если Арчер начнет копировать его арсенал из Зеркала Души, ты должен прикрывать его спину. Понял?
– Понял, Тосака, – сжал кулаки рыжеволосый юноша. Его взгляд был необычайно серьезен; ночь, проведенная в беседах с Арчером, явно не прошла даром для его понимания собственной магии.
– А кто займется фальшивым попом? – кровожадно осклабился Лансер, поигрывая алым копьем Гэ Болг.
Вперед шагнула Базетт. Женщина была одета в свой строгий бордовый костюм Инфорсера Ассоциации. Ее левая рука была заменена временным анатомическим протезом из черного макрафта, предоставленным Коянской, но правая рука была свободна, а на поясе покачивался свинцовый футляр с Фрагарахом — клинком, обращающим время вспять.
– Кирей — мой, – ровным, глухим тоном произнесла Базетт, и в ее глазах горел холодный огонь кельтской вендетты. – Он отнял у меня долг, руку и честь. Я вырву его черное сердце лично.
– Мы пойдем с тобой, Базетт, – улыбнулся Лансер, подмигнув ей. – Старый добрый дуэт возвращается на арену.
– Рин, – Гарри повернулся к сестре.
Девушка стояла рядом, поправляя подвески с драгоценными камнями на запястьях. Ее лицо было бледным, но спокойным.
– Я держу внешний периметр вместе с Сакурой и Райдер, – четко ответила Рин. – Если черная грязь попытается прорваться в жилые кварталы, мы с Медузой развернем комбинированный барьер окаменения и рубинового пламени. Ни одна капля не упадет на город.
– Превосходно, – Гарри набросил пальто на плечи и щелкнул замком трости. – Коянская, активируй глушилки. Выдвигаемся. Сегодня мы сотрем эту фальшивую святыню с лица земли.
***
Холм Синто встретил их мертвым безмолвием.
Широкие каменные ступени, ведущие к воротам католического храма, были покрыты толстым слоем черного, маслянистого инея. Воздух звенел от чудовищной концентрации праны.
Когда тяжелые кованые двери церкви сорвало с петель кинетическим ударом Коянской, отряду открылось зрелище, достойное преисподней.
Центральный неф храма был разрушен. Мраморный пол провалился в гигантскую подземную каверну, обнажая древний природный грот. Из бездонной расщелины в центре пещеры медленно, ритмично, словно гигантское больное сердце, пульсировал шар смоляной, удушающей тьмы. Черная грязь Грааля лениво переливалась через край каменного колодца, шипя и растворяя гранитные плиты.
А над этой бездной, на парящей каменной платформе, стояли двое.
Кирей Котомине, облаченный в разорванную сутану, держал в руках связки черных боевых ключей Церкви. Его лицо осунулось, кожа приобрела пепельный оттенок, но на губах застыла маска абсолютного, экстатического безумия.
А рядом с ним, сияя золотыми доспехами в багровом свете скверны, возвышался Гильгамеш.
– Наконец-то, – раздался звонкий, надменный голос Царя Героев, эхом раскатившийся по сводам каверны. – Дворняги собрались в одну стаю, чтобы сдохнуть под ногами своего господина. Похвальное стремление сократить мне время на отстрел мусора.
Алые глаза древнего владыки скользнули по строю вошедших и остановились на Гарри:
– Ты. Жалкий изгнанник из чужих земель. Ты посмел разрушить мои приготовления? Ты думал, что прикрывшись женщинами и чужими слугами, сможешь оспорить право первого царя на эту чашу?
Гарри не спеша вышел вперед, ступая по обломкам мрамора. Его шаги звучали четко и размеренно.
– Твоя чаша протухла, древний вор, – негромко произнес молодой глава рода Тосака. – Ты хвастаешься сокровищами, но сидишь на куче гниющих отходов чужих грехов. Ты не царь. Ты просто застрявший во времени нарцисс, который боится признать, что мир давно научился жить без твоих подачек.
Лицо Гильгамеша на мгновение окаменело. Затем его брови взлетели вверх, а алые зрачки сузились до вертикальных щелей истинной, первобытной ярости:
– Смертный… червь… ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ В ТАКОМ ТОНЕ?!
Пространство за спиной Царя Героев задрожало.
В воздухе вспыхнули сотни — нет, тысячи золотых кругов! Врата Вавилона распахнулись во всю ширь подземного зала, заполняя каверну слепящим сиянием драгоценного металла. Мечи, копья, секиры, алебарды — легендарные прототипы всех орудий убийства человечества обнажили свои смертоносные лезвия, нацеленные в грудь незваных гостей.
– СДОХНИ В ГРЯЗИ! – взревел Гильгамеш, взмахнув рукой.
Золотой дождь смерти обрушился на отряд. Звук рассекаемого воздуха слился в сплошной, оглушительный визг десятков тысяч преодолевающих звуковой барьер снарядов.
– БЕРСЕРКЕР! – закричала Илия, вскидывая ладони.
Черная скала шагнула вперед. Геракл взревел, и этот рев перекрыл грохот летящих фантазмов. Каменный монолит в его руках превратился в размытое пятно ураганной мощи. Древнегреческий герой крушил летящие клинки целыми снопами, принимая оставшиеся удары на свою божественную плоть. Мечи А-ранга пробивали его плечи, вонзались в бедра, взрывались священным огнем, но «Двенадцать Подвигов» поглощали урон, позволяя титану шаг за шагом переть на золотую платформу!
– Сэйбер, левый фланг! – скомандовал Широ, его глаза вспыхнули зеленым светом цепей. – Структурный анализ: синхронизация!
Артурия сорвалась с места лазурной молнией. Невидимый клинок воительницы сплелся в смертоносном танце с летящими сокровищами, отбивая копья и мечи с ювелирной точностью рыцарского гения.
Одновременно с этим Арчер, материализовав свой лук на верхнем ярусе разрушенного балкона, начал методично отстреливать снаряды Гильгамеша еще на выходе из Врат. Каладболг II и Хрунтинг взрывались в воздухе, заставляя Врата Вавилона рябить и гаснуть десятками!
– Что за чертовщина?! – опешил Гильгамеш, видя, как его абсолютная атака вязнет в слаженной, идеальной обороне противника. – Жалкий фальшивщик смеет проецировать мои сокровища?!
В этот момент пол под ногами священника взорвался.
– КИРЕЙ! – раздался яростный рев Кухулина.
Лансер взмыл из дыма, его алое копье метнулось в горло Котомине со скоростью молнии.
Священник среагировал с нечеловеческой скоростью бойца Бацзицюань: шесть Черных Ключей сплелись между его пальцами, блокируя смертоносный выпад. Раздался сноп искр, священника отбросило назад, но в воздухе уже мелькнул силуэт Базетт.
– Ответь за всё, предатель! – крикнула женщина, обрушивая на лицо Кирея сокрушительный удар железного кулака, усиленного праной рун.
Котомине заблокировал удар предплечьем, его сутана затрещала, кости выдержали лишь благодаря укреплению командными заклинаниями, украденными у других Мастеров:
– Базетт… Ты должна была сгнить в подвале, глупая ищейка Ассоциации!
– А ты должен был гореть в аду десять лет назад! – Базетт не отступала ни на шаг, ее серия ударов была подобна тарану.
Лансер кружил вокруг них, отсекая Кирею любые пути к отступлению и связывая боем его оставшиеся резервы маны.
А посреди этого бушующего урагана битвы вперед шагнули двое.
Гарри Тосака и Коянская.
Гильгамеш, отвлеченный натиском Геракла и Сэйбер, внезапно почувствовал, как волоски на его затылке встали дыбом от ледяного, смертоносного намерения.
Слуга класса Ассасин не стала полагаться на магию древности. В ее руках возник спаренный тяжелый пулемет системы Гатлинга с футуристическим гравитационным приводом, стволы которого раскрутились с протяжным, нарастающим воем турбины.
– Корпорация NFF Services объявляет процедуру принудительного банкротства древневавилонского фонда! – сладко пропела лисица, нажимая на гашетку.
Шквал зачарованных бронебойных снапель-пуль калибра 20-мм, изготовленных из сплава небесного железа и напитанных концептом «Уничтожения Божественности», ударил прямо по золотым доспехам Царя Героев!
Грохот выстрелов перекрыл все звуки каверны.
Гильгамеш едва успел выставить перед собой массивный золотой щит Эгиды, но чудовищная кинетическая мощь современного оружия вкупе с концептуальным ядом NFF буквально снесла древнего владыку с парящей платформы! Щит треснул, золотые пластины его доспехов сминались и разлетались осколками, а самого короля отбросило на каменный пол пещеры прямо к ногам Гарри!
– ГРЯЗНЫЕ… БЕЗРОДНЫЕ… ТВАРРИ! – взвыл Гильгамеш, поднимаясь на одно колено, сплевывая кровь. Его корона сбилась, роскошные волосы были опалены порохом, а в глазах плескалось безумие уязвленной гордости.
В его правой руке пространство разорвалось багровой, пульсирующей трещиной.
Из небытия показалась цилиндрическая рукоять без гарды. Три вращающихся сегмента из обсидиана, исписанные древнейшими клинописными знаками сотворения мира.
Меч Разрыва. Эа.
– Я сотрем это ничтожное измерение в порошок! – зарычал царь, поднимая древнейшее оружие. – Узрите дыхание сотворения! Энума…
– Слишком медленно, ваше величество, – раздался холодный, насмешливый голос над самым его ухом.
Гарри Тосака уже был рядом.
Он не стал ждать, пока закрутятся сегменты меча конца света. Пальцы юноши раскрылись, выпуская двадцать четыре фамильных рубина. Драгоценные камни замерли в воздухе идеальным кругом вокруг Гильгамеша, вспыхивая ослепительным рубиновым огнем.
– Пространственное удержание: Сеть Гекаты, – произнес Гарри, складывая пальцы в древнем жесте Блэков. – Замкнуть контур!
Алые лазерные нити чистейшей праны прошили пространство, намертво сковывая движения золотого короля. Воздух вокруг него превратился в твердый рубиновый саркофаг. Сегменты Эа замедлили свое вращение, не в силах пробить сопротивление плотнейшей магии драгоценностей.
Гильгамеш забился в путах, его глаза расширились от ужаса:
– Ты… маг?! Как ты можешь сковать меня… МЕНЯ?!
– Я не просто маг, – Гарри сделал шаг вперед, и в его руке тонкий клинок трости сверкнул серебром, напитанным черным пламенем проклятия Скандинавской руны смерти «Турс». – Я Тосака. А ты осквернил землю, за которую моя семья отвечает кровью.
Гарри шагнул вплотную и вонзил зачарованный клинок прямо в правое плечо Гильгамеша, пробивая золотой наплечник и разрывая связки руки, держащей Эа.
– А-А-А-А-А-ГХ! – взвыл древний царь, роняя божественный меч на каменные плиты.
Эа с глухим стуком упал в пыль и мгновенно растворился, вернувшись в глубины Сокровищницы, лишившись подпитки праной хозяина.
В этот же миг на другом конце каверны раздался крик Кирея.
Священник, истекающий кровью от дюжины колотых ран Гэ Болга, попытался активировать свой последний козырь — волну черной грязи из колодца. Но Базетт уже стояла перед ним, высоко подняв правую руку. В ее ладони парил свинцовый шар Фрагараха, объятый алым пламенем концептуального закона:
– «Отвечающий мечом»… Исказить причинность! ФРАГАРАХ!
Луч абсолютного возмездия пронзил каверну, ударив Кирею точно в грудь за долю секунды ДО того, как священник успел завершить жест заклинания.
Грудь Котомине разорвало изнутри. Фальшивое сердце, удерживаемое скверной Грааля все эти десять лет, рассыпалось в черный пепел.
Священник пошатнулся, его мертвые глаза уставились на Базетт с застывшим, пустым выражением:
– Вот оно… как… Какая… пустота…
Тело Кирея Котомине рухнуло на край расщелины и соскользнуло вниз, навсегда исчезая в кипящей массе черной грязи.
***
Гильгамеш стоял на коленях, пригвожденный к полу рубиновыми цепями Гарри. Его золотые доспехи были разбиты, правая рука висела плетью, а из ран сочилась золотистая духовная кровь Героического Духа.
– Невозможно… – хрипел он, глядя снизу вверх на стоящего перед ним юношу. – Жалкий… смертный…
– Твоя эпоха закончилась пять тысяч лет назад, – холодно произнес Гарри, доставая из кармана свой модифицированный пистолет.
Ствол оружия уткнулся ровно между бровей Царя Героев.
– Передавай привет предкам.
Выстрел зачарованной разрывной пули с сердечником из холодного железа и праны Коянской прогремел в тишине каверны, как раскат грома.
Голову Гильгамеша отбросило назад. Золотое тело древнего владыки замерцало, пошло глубокими трещинами багрового света и с тихим хрустальным звоном рассыпалось на мириады золотых искр, растворяясь в морозном воздухе.
Царь Героев пал.
В ту же секунду черный шар оскверненного Грааля над колодцем взвыл. Лишившись якорей и слуг, масса Ангра Майнью начала стремительно сжиматься, готовая сдетонировать чудовищным взрывом скверны, способным отравить весь регион Канто.
– Сэйбер! – крикнул Гарри, оборачиваясь к воительнице. – Твой выход! Сожги эту мерзость до основания!
Артурия шагнула на край бездны. Ее золотые волосы взметнулись от ядовитого ветра, исходящего из расщелины. Невидимый барьер ветра вокруг ее меча сорвался, обнажая ослепительный, золотой, чистейший клинок божественной работы владычицы Озера.
Широ встал позади нее, положив обе ладони ей на спину, и его цепи вспыхнули единым изумрудным потоком, передавая воительнице всю свою прану без остатка:
– Давай, Сэйбер! Вместе!
Золотой свет меча взмыл к сводам каверны, разгоняя тьму, растворяя ядовитые тени и наполняя воздух благословенным ароматом цветущих лугов Авалона.
– Меч обещанной победы… – голос королевы рыцарей прозвучал торжественно, как звон небесных колоколов над полем праведной битвы. – ЭКС… КАЛИБУР!
Столб священного, первородного золотого света чудовищной толщины ударил прямо в сердцевину черного шара скверны.
Тьма Ангра Майнью заверещала миллионами голосов проклятых душ, пытаясь сопротивляться свету истинного спасения, но Экскалибур не знал пощады. Священное пламя выжигало черную грязь на атомарном уровне, очищая колодец, испаряя скверну и превращая оскверненную чашу Третьей войны в безвредный кристаллический пепел.
Своды подземного храма задрожали, осыпаясь каменным дождем.
– Уходим! – скомандовал Гарри, подхватывая на руки уставшую Илию. – Быстро на поверхность!
Геракл одним ударом плеча пробил путь сквозь завал, ведя за собой Селлу, Лизрит, Базетт и Лансера. Коянская прикрывала тыл, бросая последние термические шашки в жерло очищенного колодца.
Они вырвались на морозный воздух холма Синто в тот самый миг, когда за их спинами фасад старой церкви с глухим грохотом осел внутрь себя, погребая под тоннами щебня тайны десяти лет предательства и скверны.
***
Утро вступило в свои права.
Яркое, кристально чистое зимнее солнце заливало холм Синто теплым золотистым светом. Черный иней растаял, оставив лишь чистые, мокрые каменные ступени. Воздух города больше не был отравлен — он пах морем, хвоей и свежим снегом.
Война за Святой Грааль Фуюки была окончена.
У подножия холма их встречали Рин, Сакура и Райдер.
Увидев выходящего невредимым Гарри с уставшей, но счастливо улыбающейся Илией на руках, Рин не выдержала. Наплевав на все правила чопорного аристократического этикета дома Тосака, девушка бросилась вперед и со слезами на глазах повисла на шее брата, крепко сжимая его в объятиях:
– Ты сделал это… Придурок, ты правда это сделал!
– Я же обещал тебе, сестренка, – тихо усмехнулся Гарри, утыкаясь носом в ее темные волосы. – Дом Тосака держит свое слово. Всегда.
Сакура подошла следом, несмело коснувшись его рукава, и ее фиолетовые глаза сияли глубоким, неизмеримым счастьем. Медуза за ее спиной сняла темные очки и почтительно склонила голову перед юношей.
Широ сидел на ступенях, тяжело переводя дух, а рядом с ним стояла Сэйбер. Ее золотые доспехи медленно таяли, уступая место простому платью. Воительница посмотрела на свои ладони, затем на Широ, и на ее лице расцвела теплая, мягкая улыбка:
– Кажется… благодаря очищению чаши и контракту с твоими цепями, Мастер… я могу остаться в этом мире.
– Правда