Приёмный младший брат семьи Тосака
Печать отречения и визит из прошлого
Фуюки умывался первым по-настоящему теплым весенним дождем.
Тяжелая, давящая аура векового проклятия, висевшая над городом двести лет, наконец рассеялась. Воздух в районе Мияма больше не отдавал металлическим привкусом застоявшейся крови и гнили; теперь он пах мокрой сосновой корой, свежей землей и сладковатым дымом из пекарни на углу торгового квартала.
В поместье Тосака царила непривычная, деловая и вместе с тем на удивление уютная суета.
Разрушение оскверненного Грааля сняло главное противоречие ритуала: необходимость убивать Слуг ради заполнения пустого сосуда отпала сама собой. Демонтаж колодца на холме Синто освободил колоссальный массив чистейшей, очищенной Экскалибуром первородной маны земли. При поддержке Базетт Фрага МакРемитц и официальных каналов Часовой Башни этот резервуар был временно законсервирован, став стабильным источником подпитки сразу для нескольких Героических Духов.
На залитой солнцем веранде, скрестив ноги в идеальной позе сэйдза, сидела Артурия. Королева рыцарей сменила лазурные латы на строгое белое кимоно с вышитыми золотыми хризантемами — подарок Сакуры. На коленях воительницы покоилась бамбуковая тарелка, доверху наполненная горячими рисовыми пирожками с фасолевой пастой, которые она методично и с истинно монаршим достоинством отправляла в рот.
– Эмия Широ, – не отрываясь от трапезы, произнесла Сэйбер, ее изумрудные глаза лучились абсолютным спокойствием, – этот кунжутный соус достоин королевского пира в Камелоте. Мерлин, при всех его талантах, так и не научился готовить ничего съедобнее вареной репы с болотным мхом.
– Спасибо, Сэйбер, – улыбнулся Широ, вытирая руки полотенцем.
Рыжеволосый юноша стоял у жаровни, переворачивая шпажки с мясом. После тяжелейшей ночи в каверне его движения стали более выверенными, в них пропала прежняя суетливость самоучки. Контракт с Артурией, укрепленный золотыми ножнами Авалона внутри его тела, теперь работал мягко и бесперебойно, делясь жизненной силой без малейшего вреда для его собственных магических цепей.
Рядом с ним, кротко опустив ресницы, нарезала свежие овощи Сакура. Ее волосы, еще вчера казавшиеся безжизненно пепельными, начали возвращать свой естественный темно-синий оттенок у корней. На ее запястье больше не было следов укусов червей — лишь аккуратный серебряный браслет с защитной руной Тосака.
– Сэмпай, не забудь оставить порцию для Илии-чан, – мягко напомнила девушка. – Она обещала спуститься, как только Селла закончит заплетать ей косы.
– О, маленькая белая принцесса уже здесь! – раздался звонкий, веселый голос из коридора.
В сад вихрем вылетела Илиясфиль. Девочка сияла; ее рубиновые глаза светились чистым, незамутненным восторгом, а роскошное сиреневое платье развевалось на бегу. Следом за ней степенно вышагивали верные горничные. Селла несла серебряный поднос с фарфоровым сервизом, недовольно поджимая губы при виде «варварской восточной стряпни», а Лизрит с нескрываемым интересом принюхивалась к аромату жареного мяса, держа свою боевую алебарду словно швабру.
А за пределами каменной ограды, среди вековых сосен сада, бесшумной черной горой дремал Геракл. Разум полубога, освобожденный от дикого безумия класса Берсеркер, позволял ему чутко охранять покой своей маленькой госпожи, не пугая при этом соседей по кварталу.
Чуть поодаль, за круглым кованым столиком под сенью цветущей сливы, расположился второй лагерь коалиции.
Базетт, закинув здоровую правую ногу на соседний стул, медленно цедила холодный темный эль. Ее новая рука — анатомический протез из зачарованного черного сплава, созданный гением Коянской и рунами дома Тосака, — идеально отзывалась на нервные импульсы, не уступая по прочности цельнокованой стали.
– Говорю тебе, женщина, тот выпад ключами Котомине был абсолютно дилетантским! – громко рассуждал сидевший напротив Лансер.
Кельтский герой уже оприходовал две кружки спиртного и теперь с увлечением чертил алым наконечником Гэ Болга замысловатые рунические схемы прямо на гравии дорожки.
– Если бы ты не впечатала ему Фрагарах промеж ребер, я бы насадил его на копье, как цыпленка на вертел!
– Заткнись, Кухулин, – с кривой усмешкой парировала ирландка, чокаясь с ним кружкой. – Ты слишком много болтаешь для того, кто полчаса не мог оторвать Геракла от земли. Пей свое пиво и радуйся, что контракт перевели на фонд Тосака. В Ассоциации за такие фокусы с удержанием Слуги после закрытия ритуала мне бы уже выписали печать запечатывания.
– Пусть только сунутся, – фыркнул Лансер, хищно осклабившись. – Мое копье давно не пробовало на вкус лондонских чистоплюев.
– Боюсь, благородный копейщик, лондонские «чистоплюи» уже стоят у наших ворот, – раздался прохладный, бархатный голос, в котором звенела тонкая, опасная насмешка.
На пороге гостиной, ведущей в сад, стоял Гарри Тосака.
Юноша выглядел безупречно. Темно-серые шерстяные брюки с идеальными стрелками, шелковая черная сорочка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, и бордовый бархатный жилет с серебряными фамильными пуговицами Тосака. В правой руке он привычно покачивал трость-клинок, увенчанную крупным рубином, в глубине которого мерцали сорок восемь активированных каналов его перестроенной магии.
Следом за ним, ступая на умопомрачительных шпильках, скользнула Коянская.
Слуга класса Ассасин сегодня выбрала строгий, но вызывающе сексуальный образ: узкая юбка-карандаш глубокого винного цвета, белоснежная шелковая блузка с полупрозрачными вставками на плечах и золотые очки в тонкой оправе. Ее пышные розоватые волосы были забраны в элегантную французскую косу, лисьи ушки на макушке слегка подергивались, улавливая радиоволны эфира, а пушистый хвост мерно покачивался, едва касаясь бедер Гарри.
Рядом с братом встала Рин. Девушка скрестила руки на груди, ее брови были сдвинуты к переносице, а в пальцах нервно перекатывался ограненный топаз.
– Что случилось, Гарри? – Широ отложил щипцы для мяса, мгновенно подобравшись.
Сэйбер прекратила жевать, ее взгляд стал острым и холодным, а рука легла на невидимую рукоять меча, лежавшего рядом на циновке. Базетт и Лансер прекратили спор, моментально перейдя в режим боевой готовности.
– Никакой тревоги, дамы и господа, – Гарри мягко улыбнулся, спускаясь по деревянным ступеням веранды. – Всего лишь протокольный визит. Часовая Башня прислала официальную комиссию по аудиту закрытия Пятой Войны за Святой Грааль.
– Комиссию? – нахмурилась Базетт. – Кто во главе? Лорд Бартомелой?
– Бери выше, – мурлыкнула Коянская, сверкнув стеклами очков. – Сама будущая хозяйка обсерватории Халдея и наследница факультета астромантии. Директор Ольга Мария Анимусфир собственной персоной. И, судя по показаниям моих тепловизоров у главных ворот поместья… девочка чертовски нервничает.
***
Парадные ворота особняка Тосака распахнулись без единого звука.
Вдоль усыпанной гравием аллеи, ведущей к главному входу, выстроился эскорт, способный повергнуть в шок любого архимага Европы.
Слева, опираясь на массивную алебарду, стояла кукольно-невозмутимая Лизрит, рядом с которой напряженно выпрямилась Селла. Справа, лениво поигрывая кинжалом на длинной цепи, замерла Медуза, ее темные очки скрывали смертоносный взор мистических глаз. На каменном парапете у крыльца сидел Кухулин, демонстративно покручивая алое копье между пальцами, а из тени заснеженных сосен за забором поднимался пар от дыхания самого Геракла.
По дорожке, нервно постукивая каблуками строгих кожаных сапожек, шла Ольга Мария Анимусфир.
Юная глава астромантии была одета в парадную мантию своего факультета — темно-синий шелк, расшитый серебряными созвездиями, золотые эполеты и высокий жесткий воротник, подчеркивающий аристократическую бледность ее шеи. Ее серебристо-пепельные волосы были безупречно уложены, но в тонких пальцах, судорожно сжимавших инкрустированный звездный жезл, читалось бешеное напряжение.
Следом за ней, тяжело волоча ноги и выпуская клубы сизого дыма из неизменной сигары, плелся высокий, худощавый мужчина в длинном темном пальто и алом шарфе. Лорд Эль-Меллой Второй выглядел так, будто не спал последние три недели, а его мрачный, изрезанный шрамами лоб прорезала глубокая складка усталости.
– Я же просил тебя, Ольга… – глухо проворчал лорд сквозь зубы, стряхивая пепел прямо на ходу. – Не ускоряй шаг. Нас встречают пять Слуг высшей категории. Если кто-то из них чихнет не в ту сторону, от нашей официальной делегации останется только мокрое пятно на асфальте.
– Замолчите, лорд Эль-Меллой! – вспыхнула девушка, хотя ее собственный голос предательски дрогнул при взгляде на трехметровую тень Берсеркера за соснами. – Я представляю Совет Двенадцати Лордов! Я наследница Анимусфир! Я не позволю какому-то наглому студенту с дальневосточной кафедры диктовать условия Ассоциации!
Она взбежала по ступеням крыльца, распахнула массивную дубовую дверь холла и… замерла.
В центре просторной гостиной, залитой мягким утренним светом, стоял Гарри.
Юноша медленно опустил фарфоровую чашку с чаем на серебряный поднос, повернулся к вошедшим и склонил голову в безупречном, выверенном до миллиметра европейском поклоне:
– Добро пожаловать в Фуюки, леди Анимусфир. Дорога из Лондона через континентальные лей-линии бывает утомительной. Надеюсь, климат Японских островов не показался вам слишком суровым?
Ольга Мария открыла рот, собираясь разразиться заготовленной тирадой о нарушении протоколов секретности, незаконной мобилизации пяти Героических Духов и самоуправстве… но слова застряли у нее в горле.
Взгляд Гарри. Тот самый спокойный, всепонимающий, глубокий изумрудный взгляд, который она видела на голографическом экране в темные ночи сомнений. В нем не было страха перед верховной властью Часовой Башни. В нем была непоколебимая сила хозяина этой земли — мага, разорвавшего в клочья древнейшее проклятие и защитившего свою семью.
– Т-Тосака… – выдохнула она, и на ее фарфоровых щеках мгновенно расцвел предательский, яркий румянец. – Ты… вы… почему вы стоите здесь с таким видом, будто принимаете гостей на светском рауте в Кенсингтоне?!
– А мы и принимаем гостей, дорогая директор, – промурлыкала Коянская, грациозно выплывая из-за спины Гарри.
Лисица подошла к юноше почти вплотную, совершенно естественно положив ладонь ему на грудь и слегка погладив ткань жилета. Ее янтарные глаза за стеклами очков насмешливо окинули фигуру юной аристократки:
– NFF Services подготовила полный пакет финансовой и магической отчетности по ликвидации аварийного объекта «Святой Грааль». Все документы заверены, печати проставлены. Никаких неучтенных расходов, никаких утечек праны. Мы сработали чисто, леди Ольга. Мой босс был исключительно… убедителен.
Ольга Мария сжала жезл обеими руками, ее глаза метнули молнии в сторону Ассасина:
– Уберите руки от моего… от студента факультета, вульгарная наемница! Ваши отчеты будут проверены лично мной до последней запятой!
– С превеликим удовольствием, мисс Анимусфир, – сладко улыбнулась Коянская, даже не подумав убрать руку. – Аудит личных активов мистера Тосака — услуга платная, но для вас мы готовы сделать эксклюзивную скидку.
– Прекратите обе, – раздался усталый, скрипучий голос лорда Эль-Меллоя Второго.
Маг вошел в гостиную, тяжело опустился в первое попавшееся глубокое кожаное кресло и с наслаждением затянулся сигарой, выпустив кольцо дыма в потолок:
– Тосака. Мое почтение. То, что вы провернули с очисткой скверны без детонации Великого Грааля… это за гранью понимания большинства идиотов из Совета. Они требовали стереть Фуюки ковровой бомбардировкой силами карателей. Мне стоило колоссальных трудов убедить их отправить нас с Ольгой для мирного решения.
– Я ценю ваши усилия, профессор, – Гарри жестом фокусника извлек из кармана запечатанный серебряной печатью свиток и протянул его мужчине. – Это акт передачи остаточных лей-линий под временный надзор обсерватории Халдея. Ваш проект получает тридцать процентов стабильной выработки маны Фуюки на следующие пятьдесят лет. В обмен на полный дипломатический иммунитет для меня, моей сестры Рин, Сакуры и наших Слуг.
Эль-Меллой жадно впился глазами в строки документа, и на его измученном лице впервые за долгие месяцы проступила искренняя, кривая ухмылка:
– Черт меня побери… Чистейшая юридическая петля. Совет Лордов проглотит это и попросит добавки. Тридцать процентов чистой праны древней жилы… Марисбери Анимусфир будет аплодировать вам стоя, мальчик.
– Мой отец одобрит это, только если отчеты будут безупречны! – упрямо вскинула подбородок Ольга Мария, но в ее глазах уже плескалось нескрываемое восхищение. Она сделала шаг ближе к Гарри, ее голос стал тише, почти интимным: – Ты… ты правда выполнил все расчеты, которые я присылала? Без единой ошибки?
– До единого знака, Ольга, – Гарри накрыл ее тонкие пальцы своей теплой ладонью.
Девушка вздрогнула, но руки не отняла, смущенно опустив ресницы:
– Я же обещал тебе, что мы закончим эту войну без лишней крови. А слово Тосака нерушимо. Наш ужин в Сохо остается в силе.
– Я… я сама выберу ресторан, – пролепетала директор, окончательно потеряв всю свою напускную спесь. – И только попробуй опоздать, Тосака…
В этот момент за окнами поместья раздался глухой, раскатистый звон.
Это не было сигналом боевой тревоги Слуг. Звук напоминал дребезжание разбитого хрусталя — так звенели внешние сигнальные контуры участка, когда в пространственный барьер города кто-то грубо, безграмотно и с чудовищной силой вломился с помощью пространственного перемещения.
– Что это? – нахмурилась Рин, мгновенно входя в комнату с боевыми камнями наготове. – Нарушение периметра? Кто-то из церкви?
– Нет, – Коянская мгновенно подобралась, сняла очки и приложила палец к уху, где мерцал микронаушник тактической связи. Ее лисьи ушки встали торчком. – Слишком грубая сигнатура. Пространственный прокол высокой мощности, но с полным отсутствием стабилизирующих рун. Точка выхода — общественный парк в пятистах метрах от главных ворот. Пять биосигналов.
Гарри медленно повернулся к окну, выходящему на улицу.
Его пальцы на рукояти трости сжались чуть плотнее. Сорок восемь цепей внутри его тела не просто вспыхнули — они отозвались глухой, ядовитой болью в глубоких шрамах на ключицах. Той самой фантомной болью, которую он не чувствовал с семилетнего возраста.
– Магия палочек, – тихо, с ледяным презрением произнес Гарри. – Они использовали международный портключ министерского типа. Без разрешения территориальных хранителей. Без запроса в Ассоциацию.
– Кто «они»? – Ольга Мария недоуменно перевела взгляд с Гарри на Эль-Меллоя.
Профессор замер с сигарой у рта, его серые глаза расширились от внезапной догадки:
– Британское министерство магии?.. Дикари из изоляционистского анклава? Какого черта они забыли на территории Тосака?!
– Мое прошлое, – ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответил Гарри. – Семья Поттер решила почтить нас своим запоздалым вниманием.
***
Улицы района Мияма были пустынны. Мелкий весенний дождь шуршал по асфальту, смывая пыль.
Посреди мощеной дороги, прямо напротив высоких кованых ворот особняка Тосака, клубился плотный, неестественный сизый туман. Из него, пошатываясь от резкого пространственного скачка, вывалились пятеро.
Впереди, выставив перед собой длинную, узловатую палочку из светлого дерева, стоял Альбус Дамблдор.
Великий светлый волшебник выглядел непривычно собранным и напряженным. Его лазурная мантия, расшитая серебряными полумесяцами, промокла под моросящим дождем, а серебряная борода сбилась набок. Старик лихорадочно водил палочкой из стороны в сторону, пытаясь нащупать привычные потоки магии, но наталкивался лишь на плотную, чужую, пугающе холодную структуру восточных лей-линий.
Слева от него стоял Джеймс Поттер. На главе рода была парадная мантия старшего аврора с золотыми гербами, на поясе покачивалась кобура для запасной палочки, а лицо выражало смесь нервозности и напыщенного превосходства:
– Мерлин великий… Ну и дыра. Директор, вы уверены, что координаты верны? Это же обычный маггловский пригород! Ни защитных чар Министерства, ни антиаппарационных барьеров… Здесь пахнет сыростью и язычеством.
– Тише, Джеймс, – тихо, но властно осадил его Дамблдор, поправляя очки-половинки. – Мы на земле Ассоциации магов. Здесь действуют законы, отличные от наших. Не смей применять заклинания без моей команды.
Сзади, кутаясь в теплый шерстяной плащ, испуганно озиралась Лили Поттер. Женщина дрожала всем телом. Ее зеленые глаза — того же оттенка, что и у брошенного первенца, — лихорадочно сканировали чужие дома, высокие каменные заборы и силуэты деревьев. Ее материнское сердце сжималось в ледяной комок от невыносимого, удушающего стыда.
– Альбус… – прошептала она, сжимая в кармане палочку из ивы. – Мой компас крови… Он указывает прямо на этот дом. Гарри… он здесь. Он жив.
– Конечно он жив, мам, куда он денется, – лениво протянул четырнадцатилетний Годрик, вышагивая позади родителей.
Мальчик-Который-Выжил чувствовал себя крайне раздраженным. Его оторвали от тренировки сборной Хогвартса, протащили через половину земного шара с помощью жутко неудобного нелегального портключа, да еще и заставили мокнуть под дождем.
– Наверняка этот сквиб прислуживает местным дикарям за миску риса. Сейчас отец покажет им пару боевых чар, они упадут на колени, мы заберем его обратно в Англию, закроем в поместье Поттеров, чтобы репортеры «Пророка» не болтали лишнего, и я успею на ужин.
– Заткнись, Годрик! – рявкнула Лили, обернувшись к сыну с такой яростью, что юноша инстинктивно отшатнулся. – Еще одно слово о твоем брате в таком тоне, и я заставлю тебя мыть котлы у Северуса до конца твоих дней!
– Лили, дорогая, Годрик просто устал, – попытался вступиться Джеймс, но стушевался под взглядом жены.
– Мы пришли забрать нашего сына домой, – твердо произнес глава рода Поттер, поворачиваясь к воротам поместья. – Я признаю, директор… мы совершили ошибку одиннадцать лет назад. Но кровь есть кровь. Гарри — мой наследник. Он вернется в Англию, мы снимем с него этот дурацкий восточный ритуал, найдем лучших целителей святого Мунго и восстановим его ядро. Никакие японские магглы не имеют права удерживать Поттера.
Джеймс решительно шагнул к кованой калитке и поднял руку в перчатке из драконьей кожи, чтобы постучать.
Калитка распахнулась сама собой.
Бесшумно. Плавно. Словно пасть гигантского спящего хищника, решившего проглотить незадачливую добычу.
Из тумана сада, рассекая мокрую морось уверенным, чеканным шагом, вышли двое.
Впереди шел юноша. Высокий, подтянутый, с царственной осанкой древнейшего рода. Его черное пальто развевалось на ветру, открывая темно-бордовый жилет. Лицо… Лицо было пугающе знакомым. Тонкие аристократические скулы дома Блэков, доставшиеся от бабушки Дореи, четкая линия подбородка, черные, как смоль, аккуратно уложенные волосы… и глаза.
Холодные, чистые, пронзительные изумруды, в глубине которых плясали рубиновые сполохи абсолютной магической мощи.
Справа от него, едва касаясь каблуками мокрого гравия, скользила Коянская. Лисица опустила очки на кончик носа, и ее золотые глаза сузились в хищном прицеле. В правой руке Слуги лениво покачивался крупнокалиберный револьвер, барабан которого был заряжен зачарованными серебряными патронами.
Лили Поттер задохнулась. Воздух застрял у нее в горле, а ноги подкосились так, что она едва не рухнула на асфальт, если бы не опора на руку мужа:
– Г-Гарри?..
Джеймс замер с открытым ртом. Его пальцы судорожно сжались на рукояти палочки.
Перед ним стоял не забитый, сломанный сквиб в рваных обносках. Перед ним стоял маг. Маг такой запредельной концентрации и внутренней силы, что воздух вокруг юноши заметно вибрировал, искажая контуры капель дождя.
– Вы нарушили границы частного владения дома Тосака, – голос Гарри прозвучал спокойно, вежливо и вместе с тем убийственно холодно, словно удар ледяного клинка по стеклу. – В соответствии с уставом Ассоциации магов и законами о сокрытии Мистического мира, несанкционированное вторжение на территорию верховного хранителя земли карается немедленной ликвидацией. У вас есть тридцать секунд, чтобы назвать причину, по которой мои Слуги не должны развеять ваш прах по заливу Фуюки.
Дамблдор медленно выступил вперед, пряча палочку в широкий рукав мантии и поднимая открытые ладони в традиционном жесте мира:
– Здравствуй, мальчик мой. Я Альбус Дамблдор. Верховный чародей Визенгамота, кавалер ордена Мерлина…
– Мне плевать на ваши титулы в островной резервации, старик, – оборвал его Гарри, даже не моргнув. – Для меня вы — незарегистрированный нарушитель границы класса «Вторженец». Время пошло. Двадцать пять секунд.
– Гарри! Сынок! – вскрикнула Лили, вырываясь из хватки мужа и делая шаг к воротам, протягивая к нему дрожащие руки. По ее щекам градом катились слезы, смешиваясь с дождем. – Гарри, это я! Твоя мама! Мы пришли за тобой! Мы искали тебя, родной мой… Боже, как ты вырос…
Гарри медленно перевел взгляд на плачущую женщину.
В его изумрудных глазах не дрогнул ни один мускул. Ни боли. Ни детской обиды. Ни затаенной тоски. Лишь абсолютная, космическая пустота. Словно он разглядывал засохшее насекомое на музейной булавке.
– У вас богатая фантазия, мадам, – ровно произнес юноша. – Моя мать, Лили Поттер, умерла для меня 31 октября 1991 года, когда подписала согласие на то, чтобы выбросить трехлетнего ребенка на крыльцо дома людей, ненавидевших ее саму. А окончательно она сгнила в моей памяти семь лет назад, когда ее драгоценные родственники вывезли меня в багажнике и сбросили возле помойки в доках этого города. Мое имя — Гарри Тосака. И у меня нет матери.
Лили отшатнулась, словно от физического удара в грудь. Она схватилась за сердце, из ее горла вырвался сдавленный, мучительный стон раненой волчицы.
– Как ты смеешь так разговаривать с матерью, щенок?! – взревел Джеймс Поттер, мгновенно вскидывая палочку и направляя ее в лицо старшего сына. Родовая гордость чистокровного мага и уязвленное самолюбие аврора взорвались яростью. – Мы твои родители! Ты носишь кровь Поттеров! Я твой отец и глава твоего рода! Ты немедленно опустишь свое оружие, извинишься перед матерью и пойдешь с нами! Ты принадлежишь Британии и роду Поттер!
– Неверный ответ, клиент, – сладко пропела Коянская.
Воздух взорвался.
Джеймс даже не успел сформировать мысль для заклинания «Экспеллиармус».
Слуга класса Ассасин не стала двигаться с человеческой скоростью. Смазанный розоватый силуэт преодолел десять метров за треть секунды. Сухой, оглушительный щелчок — и рукоять тяжелого револьвера Коянской с хрустом врезалась Джеймсу точно в запястье правой руки.
– А-А-А-ГХ! – взвыл глава рода Поттер, роняя свою фамильную палочку в дорожную грязь.
В следующее мгновение тонкий, изящный каблук Коянской впечатался в грудь взрослого волшебника, сбивая его дыхание и вминая в мокрый асфальт. Джеймс рухнул на спину, задыхаясь, а дуло крупнокалиберного револьвера уперлось ему ровно в переносицу.
– Президент NFF Services категорически не рекомендует размахивать деревянными палочками перед носом нашего генерального директора, – ласково промурлыкала лисица, склонив голову набок. Ее лисьи ушки дернулись, а янтарные глаза полыхнули первобытной жаждой крови. – Одно движение пальца, мистер чистокровный, и ваша черепная коробка украсит этот прекрасный забор в радиусе пяти метров.
– ПАПА! – вскрикнул Годрик.
Мальчик-Который-Выжил в панике выхватил свою палочку, целясь в Коянскую:
– Отпусти его, тварь! Ты знаешь, кто я?! Я Годрик Поттер! Я победил Волан-де-Морта! Ступе…
Закончить заклинание ему не суждено было.
Из воздуха, прямо позади подростка, соткалась лазурная фигура.
– Жалкий сопляк, не знающий законов чести, – раздался холодный, звонкий девичий голос.
Артурия Пендрагон даже не стала обнажать меч. Тыльная сторона ее латной перчатки с короткой, хлесткой силой врезалась Годрику по лицу. Национального героя Британии закрутило волчком, выбило палочку из рук и швырнуло лицом в сугроб на обочине дороги.
– Еще один взмах этой палочкой в сторону моего союзника, дитя, – Артурия наступила кованым сапогом на упавшую палочку Годрика, с сухим треском переламывая древко из остролиста пополам, – и я отсеку тебе руку. На поле брани нет места избалованным щенкам.
Годрик заскулил, зажимая разбитый нос и с ужасом глядя на сияющие доспехи воительницы, чья аура праны превосходила все, что он когда-либо видел в Хогвартсе.
– СТОЙТЕ! – закричал Дамблдор, вскидывая обе руки. Его борода дрожала, а вечное спокойствие великого мага трещало по швам. – Ради Мерлина, остановитесь! Мы не желаем зла! Мы пришли с миром!
– С миром? – Гарри Тосака неторопливо подошел к лежащему в грязи Джеймсу.
Его трость с глухим стуком опустилась на мокрый асфальт в дюйме от уха мужчины. Юноша посмотрел сверху вниз на биологического отца, и Джеймс содрогнулся — в глазах сына читалась такая абсолютная, сокрушительная мощь, перед которой меркли все темные лорды его родины.
– Вы явились сюда без предупреждения, – отчеканил Гарри. – Вы нарушили границу моей семьи. Вы посмели угрожать оружием мне и моим близким. Вы считали, что можете явиться, щелкнуть пальцами и забрать то, что однажды выбросили в помойную яму?
– Гарри… пожалуйста… – простонала Лили, стоя на коленях в грязи перед ним и захлебываясь слезами. – Я умоляю тебя… Прости нас… Мы не знали! Дамблдор сказал, что ты сквиб! Он сказал, что так будет безопаснее для тебя! Мы любили тебя, клянусь, мы любили…
– Вы любили свою репутацию, миссис Поттер, – холодно перебил ее Гарри. – Вы любили статус родителей Избранного. Вы любили светские рауты и похвалу старого манипулятора. Если бы вы любили меня — вы бы перевернули этот мир вверх дном, чтобы найти своего ребенка, когда магглы перестали отвечать на письма. Но вы не пошевелили пальцем. Семь лет. Семь долгих лет я не существовал для вас.
Гарри медленно расстегнул пуговицу на левом рукаве сорочки и закатал шелковую ткань до локтя.
На его предплечье вспыхнула сложнейшая, пульсирующая рубиновым светом магическая вязь — фамильный герб дома Тосака, намертво впаянный в его плоть и душу через древний ритуал кровного усыновления. Сорок восемь каналов вспыхнули изумрудным пламенем, на мгновение озарив пасмурную улицу ослепительным сиянием чистейшей магии первородного истока.
Дамблдор побледнел, его очки-половинки едва не соскользнули с носа:
– Истинная родовая магия… Без ядра… Без палочки… Это невозможно…
– Для вашей убогой школы — невозможно, – из ворот особняка вышла Рин Тосака, за которой степенно следовали лорд Эль-Меллой Второй и Ольга Мария Анимусфир.
Рин подошла к брату, встала плечом к плечу и надменно окинула взглядом