← Назад к обзору

Приёмный сын

Тень за закрытой дверью

Утренний свет мягко пробивался сквозь панорамные окна столовой в доме семьи Сон. На столе дымился свежий кофе, стояли тарелки с традиционным завтраком, но атмосфера за столом была далека от уютной. Тишина казалась натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.

Сон Джинву медленно помешивал сахар в своей чашке, глядя в окно. Напротив него сидела Ча Хэ Ин, чьё лицо выражало смесь беспокойства и затаённой обиды. Рядом с ней Сухо, их родной сын, сосредоточенно ковырял палочками в тарелке, стараясь не поднимать глаз.

– Джинву, мы не можем больше это игнорировать, – первой нарушила молчание Хэ Ин. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь, присущая охотнику ранга S. – Юки уже шестнадцать. Он живет с нами всю жизнь, но я до сих пор чувствую себя так, словно в нашем доме обитает призрак.

Джинву не шевельнулся, лишь его взгляд стал чуть холоднее.

– Он наш сын, Хэ Ин. Разве этого недостаточно?

– Недостаточно, когда я вижу, как он смотрит на меня, – она сжала пальцы на скатерти. – Ты так и не рассказал, кто его настоящие родители. Он слишком сильно отличается от нас. И это... пугает.

Джинву наконец перевел взгляд на жену. Его аура была скрыта, но в комнате всё равно стало как будто холоднее.

– Что именно тебя пугает? – спросил он спокойным, почти безжизненным голосом.

– Всё! – Хэ Ин почти сорвалась на шепот, боясь разбудить спящего наверху подростка. – Его кожа, которая бледнее снега. Его глаза, в которых иногда вспыхивает свет, не имеющий ничего общего с маной охотников. Джинву, ты ведь сам видишь — ты единственный, с кем он общается на равных. Он не боится твоей силы, он смотрит на Теневого Монарха как на обычного человека. Но нас...

Она замолчала, подбирая слова, и в разговор неожиданно вмешался Сухо.

– Он смотрит на нас так, будто судит, мам, – подал голос младший Сон. Он поднял голову, и в его глазах читалось искреннее замешательство. – Когда я тренируюсь, и Юки выходит на балкон понаблюдать, у меня мурашки по коже. Мои инстинкты охотника вопят об опасности. Это не просто родственная неприязнь, отец. Это страх перед чем-то, что стоит выше пищевой цепочки. Почему он такой?

Джинву поставил чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал как выстрел.

– Он особенный, Сухо. Его происхождение связано с миром, который перестал существовать. Его родители были великими существами, которые пожертвовали всем ради его спасения.

– Великими существами? – Хэ Ин горько усмехнулась. – Ты принес его на руках, окруженного такой тьмой, что даже тени в этом доме задрожали. Ты сказал, что он часть семьи. Мы приняли его. Но Юки не просто скрывает силу, он словно живет в другом измерении, лишь изредка заглядывая к нам. Ты замечал, что в его комнате никогда не бывает пыли? Что птицы замолкают, когда он проходит мимо?

Джинву закрыл глаза, вспоминая Санса. Скелет в розовых тапочках, чья сила могла стирать временные линии. И Юми, чья ДУША была чистым светом. Юки унаследовал и то, и другое. Он был судьей, запертым в теле прекрасного юноши.

– Он любит готовить для вас, – негромко произнес Джинву. – Он любит тишину. Он никогда не причинил вреда ни тебе, ни Сухо.

– Но он может, – отрезала Хэ Ин. – Вчера, когда я зашла к нему, чтобы позвать к ужину, он спал. Его рука была открыта, и я видела эти татуировки... эти кости. Они светились синим, Джинву. Воздух вокруг него вибрировал так, что у меня заболели зубы. Он не человек. И ты это знаешь лучше всех.

В этот момент сверху послышался легкий скрип половицы. Семья мгновенно замолчала. Охотничьи чувства Хэ Ин и Сухо обострились, они невольно напряглись, словно перед боем.

На лестнице показался Юки. Он был в широкой черной футболке и серых домашних штанах, босиком. Черные волосы были растрепаны сильнее обычного, а в ушах поблескивали серебряные серьги. В руках он держал старые наушники.

– Доброе утро, – произнес он своим мягким, чуть хриплым после сна голосом.

Его небесно-голубые глаза скользнули по Хэ Ин и Сухо, и те невольно отвели взгляды. В этом взгляде не было злости — лишь бесконечная, древняя проницательность, которая заставляла их чувствовать себя так, словно все их грехи и тайны выставлены напоказ.

– Доброе утро, Юки, – Джинву слегка улыбнулся, и напряжение в его плечах исчезло. – Ты рано.

– Музыка в голове стала слишком громкой, – Юки прошел на кухню, грациозно огибая стол. Его движения были бесшумными, лишенными веса. – Я приготовлю омлет с рисом. Мама, Сухо, вы ведь скоро уезжаете на сборы? Вам нужны силы.

Хэ Ин сглотнула, глядя на его тонкие пальцы, когда он доставал сковороду. На его лопатке, едва видимой под вырезом футболки, чернели линии татуировки, напоминающие позвоночник.

– Да, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Мы уезжаем через час.

– Ясно, – Юки начал разбивать яйца, делая это с пугающей точностью. – Будьте осторожны в красных вратах. Там сегодня... неспокойно.

Сухо вскинул голову.

– Откуда ты знаешь? Отчеты Ассоциации пришли только отцу.

Юки на мгновение замер, не оборачиваясь. Его левый глаз на долю секунды вспыхнул синим огоньком, отразившись в полированной поверхности плиты.

– Птицы сказали, – просто ответил он, и в его голосе послышалась едва уловимая ирония. – Или, может, я просто чувствую, как мана в той стороне становится «синей».

Джинву наблюдал за сыном с гордостью, смешанной с легкой тревогой. Он знал, что Юки чувствует страх матери и брата. Он знал, что мальчик намеренно держит дистанцию, чтобы не пугать их еще сильнее, но эта самая дистанция лишь увеличивала пропасть между ними.

Когда завтрак был готов и разложен по тарелкам, Юки не сел за стол. Он налил себе стакан ледяной воды и прислонился к кухонной стойке.

– Отец, – обратился он к Джинву, игнорируя присутствие остальных. – После того как они уедут, мы сможем сходить в «то» место? Мне нужно... размяться. Карма начинает зудеть под кожей.

Хэ Ин резко подняла глаза на мужа.

– В «то» место? О чем он говорит?

Джинву вздохнул, понимая, что скрывать тайные тренировки становится всё труднее.

– Юки нужно контролировать свою силу, Хэ Ин. Я помогаю ему.

– Ты тренируешь его втайне от нас? – голос Хэ Ин дрогнул. – Почему? Ты боишься, что мы увидим, на что он способен? Или ты боишься, что мы поймем, кого ты на самом деле привел в наш дом?

Юки поставил стакан на стойку. Звук был тихим, но в наступившей тишине он отозвался громом. Подросток медленно повернул голову к приемной матери. Его лицо было спокойным, почти фарфоровым, но глаза... в них больше не было тепла.

– Ты хочешь знать, кто я, мама? – спросил он, и в его голосе послышались странные, потусторонние обертоны, словно говорили несколько человек одновременно. – Ты хочешь увидеть то, что скрыто за этими «костями»?

– Юки, не надо, – предостерегающе произнес Джинву.

Но Юки уже сделал шаг вперед. Воздух в столовой внезапно стал невероятно тяжелым. Сухо вскрикнул, когда его стул подкосился, и он почувствовал, как невидимая сила придавливает его к полу. Хэ Ин попыталась встать, но её ноги словно налились свинцом.

Это был «синий режим».

В центре комнаты стоял шестнадцатилетний мальчик, вокруг которого кружились призрачные искры синего пламени. Его татуировка на руке вспыхнула, линии костей начали светиться сквозь ткань футболки.

– Я не монстр, которого нужно бояться, – тихо сказал Юки, глядя прямо в глаза Хэ Ин. – Но я и не тот человек, которого вы хотите во мне видеть. Моя ДУША... она не такая, как ваша. Она помнит суды, она помнит грехи, и она знает цену каждой жизни.

Он щелкнул пальцами, и гравитация мгновенно вернулась в норму. Сухо судорожно вдохнул, хватаясь за край стола, а Хэ Ин побледнела как полотно.

– Простите, – Юки снова стал обычным подростком, виновато опустив голову. – Я не должен был этого делать. Просто... трудно быть частью семьи, когда на тебя смотрят как на затаившуюся угрозу.

Он развернулся и быстро вышел из столовой, скрывшись в своей комнате.

За столом воцарилась гробовая тишина. Хэ Ин дрожащими руками коснулась своей шеи, чувствуя, как быстро бьется сердце.

– Ты видел это? – прошептала она, глядя на Джинву. – Это была не мана. Это было... само мироздание.

Джинву медленно встал. Его лицо было суровым.

– Теперь вы понимаете, почему я молчу. Его сила не подчиняется правилам этого мира. Он — судья. И если он почувствует, что его не любят в собственном доме, его «карма» может стать непосильной ношей для всех нас.

– Мы любим его, отец! – воскликнул Сухо, хотя в его голосе всё еще слышался страх. – Но как любить того, кто может раздавить тебя одним взглядом?

– Так же, как вы любите меня, – отрезал Джинву. – Принимая его мощь как часть его существа.

Он направился к лестнице, но на полпути остановился.

– Собирайтесь. Вам пора на сборы. И, Хэ Ин... не пытайся узнать больше, чем я готов рассказать. Некоторые тайны существуют для того, чтобы защищать тех, кто к ним не готов.

Джинву поднялся на второй этаж и остановился перед дверью Юки. Он не стал входить, просто прислонился лбом к холодному дереву.

– Юки? – позвал он тихо.

– Я в порядке, папа, – донеслось из-за двери. Голос мальчика звучал устало. – Просто... иногда мне хочется, чтобы я был обычным. Как Сухо. Чтобы я мог просто ненавидеть овощи и играть в видеоигры, не чувствуя, как где-то в другом мире кричат души.

Джинву закрыл глаза. Он вспомнил Санса — тот тоже всегда шутил, чтобы скрыть свою боль и усталость от бесконечных циклов. Юки был слишком молод для такого груза.

– Ты не обычный, Юки. Ты — мой сын. И сегодня мы пойдем в то подземелье. Тебе нужно выпустить Гастер-бластеры на волю. Карма не должна застаиваться.

– Спасибо, папа.

Джинву отошел от двери и спустился вниз. Он слышал, как Хэ Ин и Сухо поспешно собирают вещи, стараясь не шуметь. Он знал, что этот инцидент только укрепил их страх, но в то же время он надеялся, что они увидели главное: Юки не хотел причинять им боль. Он лишь хотел, чтобы его заметили.

Проходя мимо кухни, Джинву заметил на столе забытые наушники Юки. Он поднял их и надел на одно ухо. Из динамиков лился спокойный, меланхоличный джаз с вкраплениями звуков дождя.

«Даже в его музыке — тишина», — подумал Джинву.

Через час дом опустел. Хэ Ин и Сухо уехали, оставив после себя лишь запах дорогого парфюма и тяжелое послевкусие недосказанности. Джинву сидел в гостиной, когда Юки спустился вниз, уже полностью одетый для выхода: черная толстовка с капюшоном, наушники на шее и неизменные кроссовки.

– Готов? – спросил Джинву.

Юки кивнул. Его глаза снова были небесно-голубыми, чистыми, как летнее небо после грозы.

– Да. Пойдем. Я чувствую, что в подземелье ранга S сегодня будет... весело.

Джинву открыл портал в пустое, скрытое от Ассоциации пространство.

– Помни, Юки, – сказал он, прежде чем шагнуть в сияющую мглу. – Твоя сила — это не проклятие. Это правосудие. И пока ты держишь его в руках, ты остаешься человеком.

Юки усмехнулся — той самой короткой, скептической усмешкой, которая так напоминала его настоящего отца.

– Я постараюсь, папа. Но если я случайно разнесу половину горы, не вини меня. Это всё карма.

Они шагнули в портал, и дом Сон погрузился в истинную, глубокую тишину, которую так любил мальчик с глазами цвета небесной бездны. Тишину, которая была лишь затишьем перед бурей, что рано или поздно должна была разразиться над этим миром.