Приёмный сын Алых мазоку
Багровая цитадель в сердце чужого мира
Вековые коридоры замка Хогвартс сотрясались от безмолвного ужаса.
Каменные портреты бывших директоров и придворных магов в панике покидали свои золочёные рамы, забиваясь в самые тёмные углы чужих полотен, стоило процессии пришельцев приблизиться хотя бы на десяток шагов. Привидения, столетиями считавшие себя полноправными хозяевами ночных галерей, при виде высокой фигуры в белой фарфоровой маске с истошными беззвучными воплями вжимались в стены, рассыпаясь тусклыми эктоплазматическими искрами.
– Какое разочарование, – театрально вздохнул Ванир, неторопливо шагая по седьмому этажу и поигрывая тростью, которую соткал из чистейшей тьмы буквально пару минут назад. – Местные духи совершенно лишены вкуса. Ни капли благородного отчаяния, лишь тупая, затхлая паника скота перед бойней. О мой юный ученик, если весь этот мир столь же пресен, я потребую компенсации за потраченное время! Хотя бы в размере трёх тонн первосортного орихалка!
– Перестань ворчать, Ванир, – лениво отозвался Гарри.
Юноша шёл впереди, небрежно засунув руки в карманы лавово-красного пальто. Вокруг его сапог при каждом шаге вспыхивали тонкие узоры лазурного инея, с тихим треском вгрызавшиеся в древний камень и тут же исчезавшие. За его спиной, словно верные тени, неслышно ступали Аруэ и Юн-юн.
Аруэ уже держала наготове зачарованное перо из перьев адского грифона, вдохновенно строча что-то на ходу в своём объёмном томе:
– «Они ступали под сводами твердыни забвения, где воздух был напоён завистью смертных, а тени шептали о грядущем падении тронов...» Гарри, как думаешь, если я опишу директора этого заведения как древнего упыря, питающегося наивностью малолетних волшебников, критики Акселя сочтут это слишком смелой метафорой?
– Думаю, они сочтут это сухой документалистикой, – усмехнулся Гарри.
– А мне... мне кажется, нам стоит быть немного скромнее, – тихо пробормотала Юн-юн, нервно оглядывая массивные гобелены с танцующими троллями. – Всё-таки нас сюда призвали... пусть и так грубо. Вдруг мы нарушаем правила гостеприимства? Как будущий вождь клана Алых Магов, я должна демонстрировать дипломатичность и...
– Дипломатичность Алых Магов демонстрируется мощью заклинания седьмого ранга, направленного прямо в фундамент вражеской крепости, – невозмутимо отрезала Аруэ, бросив на спутницу насмешливый взгляд сквозь полуопущенные ресницы. – Ты слишком мягкотела, Юн-юн. Вспомни, что произошло час назад на постели Гарри. Разве ты была столь же скромна, когда умоляла его...
– А-а-а! Замолчи! – Юн-юн мгновенно залилась краской до корней волос и закрыла уши руками, едва не выронив свой посох. – Не смей говорить об этом посреди коридора! Здесь же эхо!
– О, юность, цветущая на руинах чужого спокойствия, – хихикнул Ванир.
– Ну правда, девочки, не ссорьтесь, – мягко вмешалась Виз, виновато улыбаясь и придерживая подол платья. – Главное, чтобы здесь нашлось место для кухни. Я захватила из лавки немного маринованных корней мандрагоры и сушёного мяса кракена, Гарри-сан наверняка проголодался после перемещения между мирами...
Гарри внезапно остановился напротив совершенно пустой каменной стены.
Он закрыл глаза, нащупывая ткань реальности. Демоническое восприятие, подаренное уроками Ванира и усиленное кровью Алых Магов, работало безупречно. За неприметной кладкой чувствовалось биение пространства — податливого, спящего, ждущего чужой воли.
– Занятно, – прошептал Гарри. – Пространственный карман с адаптивной матрицей желаний. Примитивно, но со вкусом.
Он трижды прошёл мимо стены, мысленно формулируя образ: «Покои, достойные истинного величия Алых Магов, защищённые от любых взглядов, полные тепла, роскоши и древней силы».
Камни дрогнули. С глухим скрежетом в стене проступили контуры гигантской двустворчатой двери из чёрного мореного дуба, окованной багровым демоническим железом. По центру створок красовался герб клана — пылающий глаз в ореоле скрещенных молний и ледяных кристаллов.
– Прошу, дамы и господа, – Гарри толкнул дверь, и она бесшумно распахнулась. – Добро пожаловать в нашу новую резиденцию.
Внутри открылось пространство, превосходившее любые фантазии местных архитекторов. Огромный зал со сводчатыми потолками освещался парящими в воздухе сферами багрового и лазурного пламени. Полы устилали густые ковры из шкур чудовищ пустошей, в гигантском камине весело трещали смоляные поленья, источая аромат корицы и горного кедра. В глубине виднелись двери в просторные спальни с массивными ложами под алыми шелковыми балдахинами, библиотека с фолиантами и алхимическая лаборатория, превосходившая оснащением личные покои любого грандмастера.
– О-о-о! – благоговейно протянула Аруэ, тут же направившись к роскошному резному столу у окна, за которым открывался вид на залитые лунным светом горы. – Это рабочее место просто создано для шедевров! Муза уже разрывает мою душу на части!
– Какая мягкая постель... – Юн-юн робко коснулась края шелкового покрывала в главной спальне и тут же испуганно отдёрнула пальцы, словно обжёгшись, покосившись на Гарри с немым, трепетным вопросом в сияющих рубиновых глазах.
– Мы разделим её вместе, – спокойно ответил Гарри на её невысказанную мысль, подойдя сзади и положив уверенные, сильные ладони ей на плечи. – Как и положено. Ты больше не будешь спать одна, дочь вождя.
Юн-юн прерывисто вздохнула и прислонилась спиной к его широкой груди, чувствуя, как от одного его голоса слабеют колени.
– Я займусь чаем! – поспешно объявила Виз, спасая обстановку от переизбытка неловкости, и радостно засеменила в сторону кухонной зоны.
Ванир же просто опустился в глубокое кожаное кресло у камина, закинув ногу на ногу:
– Наслаждайтесь покоем, дети мои. Ибо за дверями этой обители глупость местных владык уже закипает, словно передержанное зелье в котле криворукого гоблина. Я чувствую их приближение. Старик и двое неудачников, посмевших назвать себя твоими создателями. Какая жалость, что их страдания будут столь банальными!
Гарри лишь холодно усмехнулся, глядя на пляшущие в камине языки пламени.
– Пусть приходят. Нам есть что обсудить.
***
В кабинете директора Хогвартса царила атмосфера похорон.
Серебряные приборы на тонконогих столиках испуганно звенели, реагируя на бурю неконтролируемой магии, исходившей сразу от нескольких могущественных волшебников. Феникс Фоукс на своей золотой жердочке спрятал голову под крыло, отказываясь смотреть на происходящее.
– Это безумие! Это какой-то кошмар! – Лили Поттер металась по ковру, заламывая тонкие пальцы. Глаза её покраснели от слёз, а идеальная причёска растрепалась. – Альбус, вы видели его глаза?! Это не мой сын! Мой мальчик не мог стать... таким монстром! На нём проклятие! Его опоили тёмной магией, подчинили его волю!
– Лили, успокойся, ради Мерлина, – глухо произнёс Джеймс, сидевший в кресле и сжимавший перебинтованную правую руку.
Кожа на его пальцах до сих пор сохраняла мертвенно-синюшный оттенок от чудовищного обморожения. Лучшие зелья мадам Помфри едва сумели вернуть чувствительность плоти, но палочка... фамильная палочка из дуба и сердечной жилы дракона превратилась в горстку ледяного праха. Это был неслыханный позор для чистокровного мага и ведущего оперативника Аврората.
– Как я могу успокоиться, Джеймс?! – сорвалась на визг женщина. – Он заморозил твоё заклинание! Чистую энергию! Такого не описано ни в одном трактате по высшей магии! А те девки с ним? Вы видели их одежды? Это же форменные шлюхи из притона Лютного переулка! А тварь в маске... от одного взгляда на неё у меня кровь стынет в жилах!
– Мама, он просто читер! – капризно топнул ногой Годрик, стоявший у стола Дамблдора.
Юный национальный герой Британии выглядел так, будто у него отобрали любимую игрушку и растоптали её на глазах у всех.
– Директор, почему вы не сняли с него баллы?! Почему не посадили в Азкабан?! Он оскорбил меня! Меня — Победителя Тёмного Лорда! Он должен сидеть в цепях и вымаливать у нас прощение! Заставьте его отдать мне свою силу, вы же обещали, что всё его достанется мне!
– Помолчи, Годрик, – с неожиданной сталью в голосе оборвал его Северус Снейп, стоявший в тени книжных шкафов.
Зельевар был бледен даже сильнее обычного. Его чёрные глаза буравили пространство перед собой с лихорадочным, почти маниакальным блеском.
– Если ты откроешь свой жалкий рот в присутствии того, кем стал твой брат, он оторвёт тебе голову раньше, чем ты успеешь пискнуть имя директора. И поверь, Поттер-младший, никакая твоя дутая слава не спасёт твои кишки от превращения в ледяные сосульки.
– Северус, пожалуйста, – устало поднял ладонь Дамблдор.
Старый волшебник выглядел сокрушённым. Морщины на его челе залегли глубоко, а Бузинная палочка, обычно лежавшая на столе на виду, была спрятана в широкий рукав мантии. Старик чувствовал её глухое, вибрирующее недовольство. Величайший артефакт смерти признал в пришельцах нечто такое, перед чем меркла даже магия основателей Хогвартса.
– Мы столкнулись с феноменом, выходящим за пределы нашего понимания, – тихо произнёс Альбус, поверх очков-половинок глядя на собравшихся. – Магия мальчика... если его всё ещё можно назвать мальчиком... чужда этому миру. Кубок Огня вытащил его не из дома Дурслей. На пергаменте стояли координаты иного пространственного слоя.
– Но как?! – воскликнула Лили. – Вы же сами наложили ограничители! Я лично проверяла плетения перед тем, как вы унесли его! Семь печатей подавления ядра! Он должен был вырасти слабым, послушным маглом!
– Печати были сорваны, Лили, – отозвался Дамблдор, и в его голосе прозвучала горечь поражения. – Не просто сорваны... они были выжжены вместе с самой концепцией слабости. Его ядро не просто восстановилось. Оно переродилось. То, что мы видели в Большом Зале — это не стихийная магия волшебников. Это первородная мана. Такую силу использовали легендарные архидемоны до сотворения первых государств.
– И что теперь делать? – с ненавистью процедил Джеймс. – Турнир начался. Если контракт Кубка не сковал его волю, то что держит его здесь?
– Гордыня, – холодно усмехнулся Снейп. – И насмешка над нами. Он остался, чтобы растоптать нас на глазах всей Европы.
– Нет, – Дамблдор медленно поднялся из-за стола, расправляя мантию цвета звёздного неба. – Кровь — не водица. Гарри — первенец древнейшего и благороднейшего рода Поттеров. В нём говорит юношеская обида, разогретая тёмными сущностями, которые вырастили его. Мы должны проявить терпение. Любовь семьи, тепло родного очага и мудрость старших способны растопить даже самый глубокий лёд.
– Вы думаете... он послушает нас? – с надеждой спросила Лили.
– Он обязан! – отрезал Джеймс, вскакивая на ноги. – Я глава рода Поттер! По законам магии Британии, он находится под моей юрисдикцией до совершеннолетия! Мы пойдём к нему прямо сейчас. Потребуем объяснений, изолируем от этих девиц и чудовища в маске, и приведём в чувство!
Снейп лишь презрительно скривил губы, но промолчал. Дамблдор ободряюще кивнул:
– Пойдёмте. Замок сообщил мне, что они расположились в тайной комнате на седьмом этаже. Пора вернуть заблудшего сына в лоно Света.
***
Воздух возле гобелена с троллями был настолько холодным, что у поднимавшихся по лестнице магов изо рта валил густой пар.
Джеймс, Лили, Дамблдор и увязавшийся за ними Годрик замерли перед гигантскими дубовыми дверями с багровым гербом. Сама фактура дерева источала смутную угрозу, а железный глаз в центре казался живым — его зрачок медленно повернулся, окинув гостей ледяным взором.
– Что за варварские мотивы... – пробормотал Джеймс, поднимая здоровую левую руку и стуча в створку. – Гарри! Немедленно открой! Твои родители пришли поговорить с тобой!
Створки распахнулись сами собой, медленно и бесшумно.
В нос волшебникам ударил сложный аромат: терпкий запах сушёных адских трав, морозная свежесть, дорогой табак и... свежеиспечённые драконьи пирожки.
Гости переглянулись и осторожно переступили порог, мгновенно замерев от открывшейся картины.
Зал был погружён в уютный полумрак, рассекаемый лишь багровым пламенем очага. В глубоком кресле, вытянув длинные мускулистые ноги к огню, сидел Гарри. На нём были свободные чёрные шелковые штаны и распахнутая на груди рубаха, обнажавшая крепкий торс, покрытый тонкими серебристыми линиями магических каналов.
На полу у его ног, поджав стройные бедра, сидела Юн-юн. Девушка сменила тяжёлую форму на лёгкую домашнюю тунику с короткими рукавами, подчёркивающую её высокую грудь. Она бережно массировала плечи юноши, и её щёки до сих пор сохраняли нежный девичий румянец.
За круглым столиком неподалёку Аруэ, одетая в полупрозрачный багровый пеньюар, едва прикрывавший пышные изгибы тела, небрежно закинула ногу на ногу и потягивала дымящийся настой из хрустального бокала, лениво водя пером по бумаге.
А по центру комнаты, словно метрдотель в элитном борделе преисподней, стоял Ванир, держа в руках серебряный поднос с крошечными фарфоровыми чашечками.
– О-хо-хо! – раздался вибрирующий голос демона из-под маски. – Взгляните, кто соизволил почтить своим ничтожным присутствием наши скромные апартаменты! Старый интриган, меченый щенок и двое горе-родителей, чьё раскаяние так сладко отдаёт тухлой ложью! Проходите, проходите, Герцог Ада сегодня необычайно щедр на бесплатные зрелища!
– Прекрати паясничать, тварь! – рявкнул Джеймс, инстинктивно пытаясь нащупать палочку на поясе, но тут же вспомнив, что её больше нет, сжал кулак здоровой руки. – Гарри! Что здесь происходит?! Как ты смеешь находиться в подобном виде перед директором школы и своей матерью?! И что это за... девицы непотребного вида рядом с тобой?!
Юн-юн вздрогнула от грубого окрика и испуганно прижалась к колену Гарри, пряча лицо.
Аруэ же даже не оторвала взгляда от пергамента, лишь насмешливо изогнула бровь:
– «И взревел смертный муж, чья слепота могла сравниться лишь с его бессилием...» Занятно. Гарри, этот крикливый господин всегда так бездарно строит фразы? Никакой драмы, сплошная базарная ругань.
– Довольно! – Лили шагнула вперёд, и её голос задрожал от душащих слёз и материнского негодования. – Гарри, сынок... посмотри на меня! Я знаю, ты зол на нас. Ты думаешь, что мы бросили тебя! Но мы спасали мир! Мы спасали твоего брата! Ты должен был оставаться в безопасности, пока над нашей семьёй висела угроза Волан-де-Морта! Неужели ты не понимаешь, на какие жертвы нам пришлось пойти ради всеобщего блага?!
Гарри медленно поднял голову.
Его рука опустилась на макушку Юн-юн, ласково перебирая шелковистые тёмные пряди, успокаивая взволнованную девушку. Взгляд рубиновых глаз упёрся в Лили. В нём не было ни злости, ни боли. Была лишь бесконечная, царственная пустота.
– Ради всеобщего блага? – негромко произнёс юноша, и его голос разнёсся по залу с резонансом колокола. – Вы оставили годовалого младенца на пороге дома людей, которые ненавидели саму вашу суть. Без защиты. С заблокированным ядром, обрекая на медленное угасание от магического истощения. Вы не спасали мир, женщина. Вы избавлялись от бракованной детали, мешавшей вашему триумфу.
– Это была вынужденная мера! – вмешался Дамблдор, сделав шаг вперёд и излучая ауру отеческой скорби. – Мальчик мой...
– Не смей называть меня своим мальчиком, трухлявый пень, – холодно перебил его Гарри, и в воздухе мгновенно запахло озоном и жжёным льдом. – Ты не имеешь власти надо мной. Твои дешёвые манипуляции действуют лишь на тех, кто привык пресмыкаться перед твоей бородой.
– Да как ты смеешь так разговаривать с Великим Светлым Магом?! – взвизгнул Годрик, прячась за широкую спину отца. – Ты просто урод! Бракованный сквиб! Если бы не мама с папой, тебя бы вообще не было! Ты должен на коленях ползти к нам и целовать мои ботинки за то, что носишь фамилию Поттер!
В комнате повисла мёртвая тишина.
Даже огонь в камине замер, превратившись в неподвижные алые кристаллы.
Юн-юн медленно поднялась с пола. Её нежные черты лица исказились гневом, которого от робкой девушки никто не ожидал. Короткий посох сам собой возник в её ладони, вспыхнув ослепительным серебряным сиянием.
– Ты... ничтожный червь, – тихо, но с пугающей отчётливостью произнесла будущая глава клана Алых Магов. – Ты смеешь оскорблять того, кто превосходит всё твоё племя? Ты, не умеющий даже контролировать собственную ману без этой деревянной палочки? Я сотру тебя в пыль прямо здесь, и ни один бог твоего мира не успеет собрать твои кости!
– Успокойся, Юн-юн, – Гарри слегка коснулся её локтя, и девушка, шумно выдохнув, послушно отступила назад, хотя посох не опустила, продолжая испепелять Годрика ненавидящим багровым взглядом.
Гарри плавно поднялся с кресла. Он был выше Джеймса на полголовы, его широкие плечи и хищная грация воина заставили аврора инстинктивно сделать шаг назад.
– Вы пришли сюда, чтобы заявить свои права? – Гарри окинул троицу Поттеров насмешливым взором. – Вы считаете, что кровь связывает меня с вами? Хорошо. Давайте проверим вашу хвалёную связь.
Юноша вскинул правую руку, щелкнув пальцами.
В воздухе между ними материализовался сложный магический круг, сотканный из багровых и золотых нитей. Это было родовое древо Поттеров — древнее заклинание крови, которое Дамблдор надеялся использовать для подчинения первенца.
Золотая нить, тянувшаяся от Джеймса и Лили к Гарри, была тонкой, почти прозрачной, истончённой годами забвения. Но рядом с ней пульсировал колоссальный, ревущий поток первородной багровой силы, уходивший в бесконечность иных миров — узы крови, скреплённые ритуалом Хейзабуро и Юйюй, любовь матери, выкормившей приёмыша, и уважение отца, вложившего в его руки посох.
– Моя истинная мать — Юйюй из клана Алых Магов, – твёрдо произнёс Гарри, глядя прямо в расширившиеся от ужаса глаза Лили. – Она не бросила меня ради славы. Мой отец — Хейзабуро, величайший мастер артефактов, научивший меня не сгибаться перед судьбой. Моя сестра — Мегумин, чьё пламя взрывов озаряет небеса. А эти женщины, – он указал на Аруэ, вставшую рядом в гордой, соблазнительной позе, и на Юн-юн, чей посох гудел от мощи, – мои верные спутницы, разделившие со мной силу, ложе и судьбу.
Гарри сжал ладонь в кулак.
Золотая ниточка, связывавшая его с родом Поттеров, с жалобным хрустальным звоном лопнула, рассыпавшись бесполезными искрами.
Джеймс схватился за сердце, глухо застонав от фантомного удара по родовой магии. Лили покачнулась, оседая на пол, слёзы ручьём текли по её щекам.
– Нет... нет... ты не мог отречься... – шептала она, ломая ногти о ковёр. – Магия рода... ты уничтожил её...
– Я не уничтожал её. Я просто вернул вам ваш мусор, – бросил Гарри. – А теперь слушайте меня внимательно, чужаки.
Он сделал шаг вперёд, и температура в зале упала до абсолютного нуля. Стены затрещали, покрываясь толстым панцирем лазурного льда. Глаза Гарри вспыхнули нестерпимым рубиновым светом, подавляя волю всех присутствующих. Даже Дамблдор был вынужден опереться на стену, чувствуя, как его легендарная магия захлёбывается под чудовищным давлением истинного архимага.
– Я приму участие в вашем Турнире. Не ради вас, не ради вашей дурацкой славы и не ради дружбы народов. Я приму участие, потому что брошенный вызов клан Алых Магов смывает только абсолютным триумфом.
Он опустил взгляд на дрожащего от ужаса Годрика, у которого от холода уже посинели губы.
– Твой мальчик так гордится своим титулом? Прекрасно. На каждом испытании я буду выходить на арену. И на каждом испытании весь этот жалкий мир будет видеть, чего стоит ваш «герой» по сравнению с истинным величием Алого Демона. Я растопчу его гордыню. Я обращу в прах вашу надежду. А когда Турнир закончится... я заберу то, что принадлежит мне по праву победителя, и вернусь домой. В мир, где меня любят.
– Ты... ты чудовище! – в слезах выкрикнула Лили, поднимая заплаканное лицо. – Мы породили чудовище!
– Ошибаетесь, мадам, – из тени плавно выступила Виз, держа в руках поднос с дымящимися чашками травяного чая.
Лицо прекрасной владелицы лавки было необычайно серьёзным, а в её карих глазах на мгновение промелькнула аура древней правительницы нежити, от которой у Дамблдора перехватило дыхание.
– Гарри-сан — самый добрый, заботливый и благородный юноша из всех, кого я знала. Он готовит лучший в мире суп из лунных трав, помогает мне содержать магазин и никогда не бросает друзей в беде. Чудовищами были те, кто выбросил ребёнка умирать на мороз ради политических амбиций. А теперь... пожалуйста, покиньте помещение. Чай остывает, а моим гостям нужен отдых.
– Пошли вон, – припечатал Гарри.
Двери комнаты распахнулись настежь от порыва ледяного ветра.
Невидимая, несокрушимая сила подхватила Джеймса, Лили, визжащего Годрика и даже пытавшегося сопротивляться Дамблдора, и грубо вышвырнула их в холодный каменный коридор седьмого этажа.
Тяжёлые дубовые створки с грохотом захлопнулись, отрезая незваных гостей. Замки щелкнули, и по поверхности железа пробежали руны абсолютной изоляции, наложенные лично Ваниром.
В коридоре повисла оглушительная тишина.
Джеймс сидел на полу, тяжело дыша и глядя на свои дрожащие руки. Лили рыдала, уткнувшись лицом в колени. Годрик хныкал, размазывая сопли по щекам.
А великий Альбус Дамблдор стоял, прислонившись к ледяной стене, и впервые за полвека в его глазах не было ни намёка на привычный озорной блеск.
Там был лишь чистый, первобытный, леденящий душу ужас перед силой, которую он сам, своими собственными руками, призвал на погибель всему магическому миру Британии.
***
Внутри багровых покоев снова воцарился безмятежный покой.
Лёд на стенах мгновенно растаял, обратившись в тёплый, благоуханный пар, камин вновь весело затрещал смолистыми поленьями.
– Какая бездарная сцена, – протянула Аруэ, сладко потягиваясь и демонстрируя все соблазнительные изгибы своего тела. – Но диалоги... о, Гарри, твои реплики были просто божественны! Я уже записала каждое слово. Эта сцена станет кульминацией третьего акта моей новой книги!
– Гарри-кун... – Юн-юн несмело подошла к юноше, заглядывая ему в глаза с бесконечной нежностью и тревогой. – Ты... ты в порядке? Они ведь были твоими настоящими родителями...
Гарри мягко улыбнулся, и вся та леденящая жестокость, что заставляла трепетать величайших волшебников Англии, растаяла без следа. Он притянул девушку к себе за талию, усаживая к себе на колени. Юн-юн тихо охнула, уткнувшись носом в изгиб его шеи и обвив руками его плечи.
– Мои настоящие родители сейчас сидят в скромном домике на окраине деревни Алых Магов, – тихо произнёс Гарри, поглаживая её по спине. – Отец наверняка опять пытается всучить кому-то свои дурацкие амулеты, а мама ворчит, что Мегумин снова взорвала холм за рекой. Вот это — моя семья. А вы — моё будущее.
Аруэ грациозно поднялась из-за стола, шурша полупрозрачным шелком пеньюара. Обойдя кресло, она наклонилась, положив пышную грудь на плечо Гарри и обжигая его ухо горячим шепотом:
– Ты слишком много болтаешь для архимага, сокрушившего родовые узы. Наша мана бурлит после этой маленькой демонстрации силы... Не пора ли провести повторный сеанс стабилизации ядра? Как будущий биограф величайшего героя, я обязана лично зафиксировать все фазы твоего триумфа...
Юн-юн зарделась, но не отстранилась. Напротив, её пальцы крепче впились в ткань его рубахи, а алые глаза затуманились сладкой, пьянящей истомой.
– Я... я согласна с Аруэ, – прошептала дочь вождя, приподнимаясь и касаясь своими трепещущими губами его губ. – Мы должны быть едины... во всём.
Ванир в углу комнаты лишь насмешливо покачал головой, пригубив остывший чай:
– О, похоть и страсть, сменяющие триумф разрушения! Классика преисподней! Виз, пойдём на кухню, пересчитаем запасы кракена. Кажется, этой ночью стены замка Хогвартс будут дрожать вовсе не от магии...
– В-Ванир-сан! – вспыхнула Виз, но послушно поспешила за демоном, тактично прикрыв за собой дверь в обеденную залу.
Гарри легко поднялся на ноги, держа на руках прильнувшую к нему Юн-юн. Аруэ с томной, победной улыбкой шла следом, медленно распуская пояс своего пеньюара.
Впереди был Турнир. Впереди были драконы, опасности и древние тайны увядающего мира магии.
Но сегодня этот замок принадлежал Алому Демону. И той всепоглощающей страсти, перед которой бессильна сама судьба.