Приёмный сын Алых мазоку
Искусство багрового пафоса и ледяное пламя
– Ах, одиннадцать дюймов, остролист и перо феникса, – Олливандер с благоговением огладил светлое дерево, прижимая палочку Годрика к сухому уху, будто прислушивался к её тайному шепоту. – Превосходная работа, мистер Поттер. Сестра той палочки, что нанесла вам эту отметину на лбу. Воистину... судьба плетет причудливые узоры. От нее стоит ожидать великих свершений.
Годрик самодовольно расправил плечи, бросив на брата победоносный взгляд. На его пухлых щеках снова заиграл румянец превосходства: вот оно, признание величайшего мастера Британии! Лили за его спиной облегченно выдохнула, а Джеймс гордо положил здоровую ладонь на плечо младшего сына.
Старый мастер аккуратно вернул палочку мальчику и медленно перевел свой блеклый, туманный взор на фигуру в распахнутом алом плаще.
– А теперь... вы, мистер Поттер, – Олливандер слегка наклонил голову, и его серебристые брови сошлись на переносице. – Старший мистер Поттер. Признаться, я помню день вашего рождения. Я гадал, какое дерево откликнется на зов вашей крови. Дуб? Тис? Быть может, непокорный граб? Предъявите ваше орудие, молодой человек.
В тесной комнате повисла тяжелая тишина. Людо Бэгмен нервно сглотнул, Каркаров нахмурился, а мадам Максим с интересом наклонилась вперед, едва не задевая головой резную люстру.
Гарри даже не шелохнулся. Его рубиновые глаза насмешливо блеснули из-под черной челки.
– Орудие? – переспросил юноша, и в его голосе зазвучали бархатные, издевательские нотки. – Вы называете эти сухие зубочистки с птичьими перьями внутри орудием истинного мага?
Джеймс Поттер побагровел:
– Не смей оскорблять мистера Олливандера, мальчишка! Волшебная палочка — венец европейского магического искусства! Без нее волшебник не более чем дикарь!
– Дикарь? – тихо прыснула в кулачок Аруэ, сделав шаг вперед и покачивая бедрами с грацией сытой пантеры. Она демонстративно поправила вырез своей мантии, заставив Седрика Диггори отвести глаза, а Виктора Крама угрюмо закашляться. – Как убого мыслит этот смертный. Полагаться на кусок ветки, чтобы направлять изначальную силу вселенной? В нашей деревне даже дети, едва научившись ходить, знают: истинная магия рождается в душе, закаляется в страсти и вырывается на волю через пафос первозданной воли!
– А-Аруэ права... – робко поддержала подругу Юн-юн, крепче перехватывая свой изящный боевой посох, украшенный мерцающим сапфировым навершием. – Посохи и фокусы высшего порядка служат лишь стабилизаторами для разрушительных плетений. Использовать деревянную палочку толщиной с палец для заклинаний шестого круга... да она же просто взорвется от плотности маны!
– Чепуха! – отрезал Барти Крауч-старший, сердито сверкнув глазами. – Правила Турнира требуют проверки палочек! Это официальный регламент Международной Конфедерации Магов! У вас обязана быть зарегистрированная палочка, мистер Поттер, иначе вы будете дисквалифицированы!
– О, неужели?! – из угла комнаты выступил Ванир. Демон плавно склонил голову набок, его фарфоровая маска вспыхнула изнутри ядовито-желтым огнем. – Дисквалифицируйте его! Ну же, ничтожный смертный в застегнутом на все пуговицы сюртуке! Лишите его права участия! И тогда древний контракт этого синего корыта признает Хогвартс нарушителем клятвы и выжжет магию каждого из членов судейской коллегии! Ха-ха-ха! Какое восхитительное зрелище! Я уже чувствую, как твое сердце сжимается от леденящего ужаса, бумажный червь!
Крауч поперхнулся воздухом и попятился, натолкнувшись на стул.
Гарри лениво поднял правую руку. Пальцы его были затянуты в тонкую перчатку из драконьей кожи, на тыльной стороне которой дремал сложный кристаллический контур цвета застывшей крови.
– Если вам так угодно взглянуть на то, чем я направляю свою силу, старик... смотрите, – холодно произнес Гарри.
Он не вытаскивал палочку. Он просто сжал ладонь в кулак.
Воздух в комнате сжался с глухим хлопком. Пространство перед юношей треснуло, и из ледяного мерцания в его руку скользнул массивный посох из черного, как смоль, металла, увенчанный массивным ограненным черепом древнего ледяного дракона. Глазницы черепа мгновенно вспыхнули потусторонним лазурным огнем, а вокруг древка закружились крошечные хлопья черного снега, моментально проморозившие ковер под ногами Чемпионов.
Олливандер сделал шаг назад, его слепые глаза расширились от потрясения. Мастер вытянул дрожащую руку, пытаясь коснуться артефакта, но в дюйме от черепа пальцы старика покрылись сизым инеем, и он болезненно отдернул кисть.
– Невероятно... – прошептал старик, и в голосе его не было страха — лишь первобытный экстаз исследователя. – Никакого дерева. Никакой сердцевины из жил или перьев. Цельный адамантит Бездны и... кость высшего ледяного ящера, убитого в честном бою. Этот артефакт не направляет магию. Он... он усиливает разрушение в сотни раз. Это оружие геноцида, мистер Поттер. В нем нет созидания.
– Созидание оставьте поэтам, – усмехнулся Гарри, и посох с тихим звоном растаял в воздухе, вернувшись в пространственный карман. – Мое искусство — разрушение тех, кто встает на моем пути. Вы удовлетворены, мастер?
– Б-более чем... – пробормотал Олливандер, опускаясь обратно в кресло и вытирая заиндевевшие пальцы платком.
– Отлично! Просто великолепно! – подал голос вспотевший Бэгмен, безуспешно пытаясь разрядить обстановку. – Инструменты проверены! Все Чемпионы в идеальной форме! А теперь... традиционное совместное фото для «Ежедневного Пророка»! Мисс Скитер, ваш фотограф готов?
Рита Скитер, все еще бледная и прячущаяся за широкой спиной Каркарова, нервно кивнула. Тощий фотограф с огромной треногой и медной вспышкой торопливо выскочил в центр комнаты.
– Прошу всех встать ближе! – залепетал он, настраивая объектив. – Мистер Годрик Поттер в центре! Да-да, юный герой на переднем плане! Остальные Чемпионы по бокам!
Годрик тут же выкатил грудь, гордо вздернув подбородок и сжимая палочку перед собой на манер шпаги. Флёр встала чуть сбоку, с легким презрением глядя на англичан. Седрик тепло улыбнулся, а Крам насупился, скрестив мускулистые руки.
– Гарри, иди сюда, встань рядом с братом! – скомандовал Джеймс Поттер, пытаясь показать перед камерой иллюзию воссоединившейся семьи. – Покажи публике, что род Поттеров един!
Гарри даже бровью не повел. Вместо этого он плавно шагнул вперед, оттесняя Годрика на полшага назад, и резко развернулся боком к объективу. Его алый плащ взметнулся, словно гигантское крыло хищной птицы. Юноша картинно завел левую руку за спину, а правой закрыл половину лица, оставив открытым лишь пылающий рубиновым светом глаз, сквозь пальцы которого заструились мерцающие лазурные искры.
Аруэ мгновенно сориентировалась. С грацией опытной танцовщицы она встала за правым плечом Гарри, вызывающе прогнув спину в пояснице, высоко вскинув свой кожаный фолиант и прижав два пальца к виску в классическом жесте Алых Магов:
– «Тени павших богов склоняются перед владыкой багрового рассвета!» – звучно продекламировала она, блеснув глазами.
Юн-юн, сначала растерявшись, густо покраснела, но, заметив насмешливый взгляд французской вейлы, решительно встала слева от юноши. Она грациозно выставила вперед стройную ножку, скрестила руки на рукояти посоха и гордо вздернула подбородок, изо всех сил стараясь выглядеть как грозный будущий вождь, хотя ее алые глазки все еще испуганно моргали.
Позади троицы, раскинув руки в широком инфернальном благословении, застыл Ванир. Его белая маска с насмешливой ухмылкой нависала прямо над головами подростков, источая легкий черный дымок. Лишь Виз скромно осталась стоять в сторонке, неловко перебирая пальцами край платья и виновато улыбаясь в угол комнаты.
– Ч-что это за позы?! – взвизгнул Годрик, чье идеальное лицо национального героя оказалось практически полностью перекрыто широким шелковым рукавом Аруэ. – Уберите их! Они портят кадр!
– Не двигаться! Снимаю! – в панике крикнул фотограф.
Вспышка магниевого огня ослепила комнату.
На снимке, которому суждено было уже завтра взорвать магический мир Британии, не было улыбающегося Мальчика-Который-Выжил. На переднем плане, источая ауру запредельной мощи и театрального высокомерия, царила троица Алых Демонов под сенью рогатой фарфоровой маски лорда преисподней. А где-то снизу, из-под складок лавового плаща Гарри, растерянно моргал задвинутый в тень Годрик с криво зажатой в пальцах палочкой из остролиста.
– Фотосессия окончена, – бросил Гарри, опуская руку. Искры вокруг его пальцев с шипением погасли. – Девушки, уходим. Здесь слишком воняет дешевой славой.
Он развернулся и зашагал к выходу. Аруэ послала перекошенному от злости Джеймсу воздушный поцелуй, Юн-юн вежливо поклонилась судьям, а Ванир, напоследок щелкнув пальцами перед носом застывшего Крауча, растворился в клубах черного тумана.
Они вышли, оставив за собой запах озона, морозной хвои и леденящего ужаса.
***
До первого испытания Турнира оставалось меньше недели.
Хогвартс гудел, словно потревоженный улей. Студенты разбились на лагеря. Большинство гриффиндорцев и верных сторонников Дамблдора продолжали боготворить Годрика, нацепив на мантии мерцающие значки «Поддержим истинного Поттера!». Однако среди слизеринцев и когтевранцев настроения были совершенно иными. Умные дети древних родов прекрасно понимали разницу между напыщенным мальчишкой, прячущимся за спину родителей, и существом, способным одним движением пальца замораживать саму ткань заклинаний.
Гарри проводил дни в Выручай-комнате, тренируя контроль маны под бдительным оком Ванира и слушая лекции Виз по анатомии магических созданий этого мира.
В субботу днем юноша решил прогуляться по заснеженному внутреннему двору замка. Свежий шотландский мороз напоминал ему о предгорьях родной деревни в ином мире. Рядом с ним, кутаясь в теплую меховую накидку поверх мантии, шла Юн-юн. Девушка держала в руках плетеную корзинку, куда аккуратно собирала редкие травы, росшие у корней вековых сосен на границе с Запретным лесом.
– Гарри-кун, посмотри! – радостно щебетала она, протягивая ему синеватый стебель с серебристыми прожилками. – Это же лунный морозник! Матушка Юйюй использовала его для настоек от простуды, а здесь он растет прямо под снегом!
– Твоя мать скорее использовала бы его для какого-нибудь взрывоопасного супа, чтобы подшутить над соседями, – усмехнулся Гарри, осторожно убирая выбившуюся темную прядь со щеки девушки. Юн-юн мгновенно залилась краской, прижавшись плечом к его локтю.
– Наследник Поттер.
Холодный, безупречно поставленный девичий голос прервал их уединение.
Из-за каменной арки, ведущей к виадуку, вышла Дафна Гринграсс. На ней была подбитая горностаем темно-зеленая мантия с серебряным гербом ее рода. Светлые волосы были уложены в сложную косу, а в ледяных голубых глазах читалась твердая решимость чистокровной наследницы, пришедшей на тайные переговоры.
Гарри медленно повернулся к ней, слегка склонив голову:
– Мисс Гринграсс. Надеюсь, ты здесь не для того, чтобы читать мне лекции о школьных правилах?
– Ни в коем случае, – Дафна остановилась на расстоянии трех шагов, изящно сложив руки перед собой. Она скользнула взглядом по насторожившейся Юн-юн и вежливо кивнула ей: – Приветствую будущую главу клана Алых Магов.
Юн-юн от неожиданности выпрямилась, её грудь гордо вздыбилась:
– П-приветствую представительницу дома Гринграсс...
Дафна едва заметно улыбнулась уголками губ, оценив реакцию, и вновь перевела взгляд на Гарри:
– Я получила ответ от матери. Леди Диана требует встречи с вами, наследник Поттер. Официально Дом Гринграсс пока сохраняет нейтралитет в Визенгамоте, но моя мать... она никогда не забывала своего крестника. Она в ярости от того, как поступил Дамблдор и ваши так называемые родители тринадцать лет назад.
– Твоя мать разумна, – спокойно отозвался юноша. – В отличие от тех, кто носит фамилию моего биологического отца.
– Разумна и опасна, – подчеркнула Дафна, понизив голос. – Она передала мне сведения. Директор Дамблдор пытается найти способ ограничить вас. Они понимают, что ваш контракт с Кубком ненарушим, но Джеймс Поттер настаивает на применении древних ритуалов подчинения рода. Они хотят объявить вас «одержимым темными сущностями» сразу после первого испытания, чтобы силой наложить на вас родовые узы и забрать вашу силу в пользу Годрика.
Гарри издал короткий, сухой смешок, в котором звенела сталь.
– Подчинить меня? Они действительно верят, что жалкая магия их увядающей крови способна пересилить кровь Алых Демонов?
– Они в отчаянии, Гарри, – Дафна впервые назвала его по имени, и в ее голосе пробились живые, тревожные нотки. – Годрик слаб. Он избалован. Мой отец видел драконов, которых доставили для первого тура.
Юн-юн тихо ахнула:
– Драконы?! Они выпускают на арену драконов против учеников?!
– Именно, – кивнула слизеринка. – Четыре особи. Самые свирепые твари заповедника. Джеймс Поттер уже тайно передал Годрику схему арены и зачарованные артефакты, чтобы тот смог обойти гнездо. Но для вас... Директор лично настоял, чтобы вам досталась венгерская хвосторога. Самая агрессивная самка с выводком. Они надеются, что зверь либо покалечит вас, либо заставит раскрыть темные заклинания, чтобы у Министерства был повод вмешаться.
– Хвосторога... – Гарри задумчиво потер подбородок, и на его губах расцвела хищная, опасная улыбка. – Какая ирония. На пустошах вокруг Акселя мы с Мегумин и отцом охотились на костяных виверн просто ради того, чтобы добыть мяса к ужину. Местные ящерицы считают себя грозными хищниками?
Он подошел к Дафне вплотную. Девушка не отступила, хотя ее дыхание перехватило от волны первобытной, морозной силы, исходившей от юноши. Гарри протянул руку и кончиком пальца коснулся серебряного кулона на ее шее. Крошечная искра лазурного пламени впиталась в металл, заставив фамильный герб Гринграссов слабо замерцать.
– Передай Диане мою благодарность, Дафна, – тихо произнес он, глядя прямо в ее расширившиеся зрачки. – И скажи ей, чтобы она заняла лучшие места на трибунах. Она увидит шоу, ради которого стоило прожить тринадцать лет в ожидании. А после Турнира... мы обсудим будущее этого мира. С теми, кто умеет склонять голову перед истинной мощью.
Щеки «Ледяной Пенелопы» вспыхнули ярким, неконтролируемым румянцем. Она судорожно кивнула, не в силах вымолвить ни слова под гипнотическим взглядом рубиновых глаз.
– А теперь возвращайся в замок, – мягко добавил Гарри, убирая руку. – Холод усиливается.
Дафна отвесила идеальный реверанс и торопливым, почти летящим шагом скрылась за аркой, прижимая ладонь к горящему на груди кулону.
– Гарри-кун... – протянула Юн-юн, надув губки и ревниво глядя вслед слизеринке. – Она... она смотрела на тебя так же, как Аруэ, когда пишет свои неприличные романы!
Гарри лишь рассмеялся, обнимая смущенную волшебницу за плечи:
– Пойдем домой, Юн-юн. Нам нужно подготовить речь для дракона. Аруэ уже извела три свитка на вступительный монолог.
***
Двадцать четвертое ноября. День Первого испытания Турнира Трёх Волшебников.
Огромная каменная арена, возведенная на опушке Запретного леса, сотрясалась от рева сотен глоток. Студенты трех школ, высокопоставленные чиновники Министерства во главе с Корнелиусом Фаджем, иностранные гости и репортеры заполняли трибуны до отказа.
Воздух был пропитан запахом жженой серы, пороха и сырого мяса.
В шатре Чемпионов царила удушающая атмосфера.
Седрик Диггори сидел на скамье, бледный как полотно, судорожно сжимая палочку. Виктор Крам вышагивал из угла в угол, словно запертый в клетке медведь. Флёр Делакур тихо молилась на французском, кутаясь в тонкую шелковую мантию.
Годрик Поттер дрожал всем телом. Вокруг него суетилась Лили, поминутно поправляя воротник его парадной мантии и шепча ободряющие слова, в то время как Джеймс тайком проверял спрятанный во внутреннем кармане сына защитный амулет дома Поттеров.
– Помни, сынок, – лихорадочно шептал Джеймс, – заклинание Конъюнктивитус прямо в правый глаз! Затем активируй щит деда, хватай золотое яйцо и сразу к выходу! Ты герой! Ты победишь!
Гарри сидел в самом темном углу шатра на широком резном стуле, который наколдовал для него Ванир. Юноша лениво подбрасывал на ладони ледяной кубик. Рядом с ним стояли Аруэ и Юн-юн, одетые в свои лучшие боевые облачения клана. Виз сидела на краешке табурета, с материнской заботой отряхивая пылинки с лавового плаща Гарри, пока Ванир увлеченно разглядывал трясущегося Годрика, явно наслаждаясь эманациями липкого, животного ужаса.
– Какое изысканное блюдо, – облизнулся демон сквозь маску. – Страх мальчика настолько густой, что его можно намазывать на тосты!
– Заткнись, тварь! – огрызнулся Джеймс, но голос его сорвался на фальцет.
Вошел Людо Бэгмен с мешочком из пурпурного шелка.
Жеребьевка прошла быстро. Седрику достался Шведский тупорылый, Флёр — Валлийский зеленый, Краму — Китайский огненный шар.
Когда очередь дошла до Годрика, мальчик дрожащими пальцами вытянул крошечную фигурку с номером четыре. На его ладони лежал тот же Китайский шар — организаторы явно подтасовали жребий, чтобы мальчику достался дракон, против которого авроры знали десятки противоядий.
Гарри даже не стал опускать руку в мешок. Оставшаяся фигурка сама вылетела из шелка и замерла в воздухе перед его лицом.
Венгерская хвосторога. Номер пять.
– О-о-о! – фальшиво воскликнул Бэгмен. – Самый свирепый ящер достается мистеру... э-э... Гарри Поттеру! Какая удача!
Гарри лишь криво усмехнулся, раздавив ледяной кубик в кулаке.
Испытание началось.
С трибун доносились оглушительные крики толпы, рев драконов и взрывы заклинаний.
Седрик справился с трудом, превратив камень в собаку, но получил сильный ожог плеча. Флёр применила чары сна, едва не сгорев заживо, когда дракон храпнул огнем во сне. Крам блестяще ослепил свою ящерицу заклинанием, но зверь в агонии растоптал половину настоящих яиц, за что судьи снизили баллы.
Затем на арену вышел Годрик.
Его выступление было жалким зрелищем. Едва мальчик переступил порог загона, как Огненный шар взревел и выпустил струю пламени. Годрик с визгом бросился на землю, закрывая голову руками. Спасли его лишь заранее активированные отцовские чары и экстренное вмешательство дежурной бригады дрессировщиков Чарли Уизли, которые отвлекли зверя цепями. Скуля от страха и волоча по камням испачканную мантию, «Мальчик-Который-Выжил» схватил яйцо и кубарем выкатился с арены под жидкие, неловкие аплодисменты зрителей.
– Позор... – пробормотал Крам в углу шатра, отворачиваясь.
– А теперь! – прогремел усиленный Магическим сонорусом голос Бэгмена над ареной. – На арену приглашается пятый Чемпион! Старший наследник благородного рода... Гарри Поттер!
Гарри медленно поднялся со стула.
– Время пришло, – произнес он.
Аруэ вскинула свой фолиант, её глаза вспыхнули рубиновым огнем:
– Сокруши их, мой владыка! Пусть песнь вечного льда заглушит их жалкие вопли!
– Гарри-кун, будь осторожен! – пискнула Юн-юн, сжимая кулачки у груди.
– Удачи, Гарри-сан! – мягко улыбнулась Виз.
– Не забудь принести мне лапу этой ящерицы, ученик, – хмыкнул Ванир. – Я замариную ее в слезах этого напыщенного министерского дурака!
Гарри шагнул в темный туннель, ведущий на арену.
Когда он переступил границу загона, тысячи зрителей на трибунах замерли. В Большой ложе Дамблдор подался вперед, сжимая перила, рядом с ним сидели побледневшие Джеймс и Лили, кутавшие рыдающего Годрика в плед. Чуть поодаль, в ложе древних родов, леди Диана Гринграсс с холодной, хищной улыбкой наблюдала за происходящим в бинокль, положив руку на плечо дочери.
Арена представляла собой нагромождение гигантских валунов. В центре, яростно хлеща шипастым хвостом по камням, сидела исполинская черная тварь. Венгерская хвосторога была в бешенстве. Ее желтые кошачьи глаза с вертикальными зрачками горели первобытной яростью, а из пасти, усеянной рядами бритвенно-острых зубов, вырывались клубы черного дыма.
Завидев человека, драконица издала оглушительный рев, от которого задрожали скалы, и расправила кожистые крылья, готовясь испепелить наглеца.
Гарри не стал прятаться за камнями. Он не достал палочку. Он не побежал.
Он неторопливо шел по центру арены, руки в карманах лавового полупальто, алый плащ лениво колыхался на ветру.
– Он что, с ума сошел?! – закричал Фадж в министерской ложе. – Он же погибнет! Где его палочка?!
– Гарри, беги! – не выдержав, вскрикнула Лили с трибун, но ее голос утонул в грохоте.
Хвосторога сделала вдох. Ее горло раздулось, озарившись изнутри раскаленным золотом, и гигантский смерч бушующего адского пламени, способный расплавить гранит, ударил прямо в идущего юношу.
Многие на трибунах зажмурились. Девушки из Шармбатона закричали.
Но пламя... не коснулось его.
В десяти футах от Гарри ревущий огонь наткнулся на абсолютно прозрачную, зеркальную стену. И в то же мгновение по арене прокатился звук, похожий на звон разбивающегося хрусталя.
Огонь дракона не просто остановился. Он замерз.
Струя яростного пламени прямо в воздухе покрылась толстой коркой лазурного льда, превратившись в причудливую, застывшую скульптуру первобытной стихии, которая с оглушительным грохотом рухнула на камни, расколовшись на миллионы сверкающих ледяных осколков.
На трибунах воцарилась мертвая, кладбищенская тишина. Даже ветер, казалось, перестал дуть.
Драконица опешила. Она захлопнула пасть, потрясенно глядя на человека, который спокойно перешагнул через ледяные обломки ее собственного дыхания.
Гарри остановился. Медленно вынул руки из карманов.
И встал в позу.
Он широко расставил ноги, резко развернул корпус и вскинул обе руки к небесам, картинно скрестив запястья. Воздух вокруг него закипел. Черные волосы юноши взметнулись вверх, татуировка на лбу вспыхнула ослепительным рубиновым пламенем, а за его спиной соткался фантом гигантского ледяного дракона, во много раз превосходящего размерами хогвартскую узницу.
– Трепещи, червь поднебесья! – его голос, усиленный древней демонической маной, загремел над Шотландией, словно глас карающего божества. – Твое пламя — лишь жалкая искра перед лицом вечного мрака абсолютного нуля! Я — Гарри! Архимаг клана Алых Магов, вестник ледяного апокалипсиса! Пади ниц перед истинным владыкой зимы!
Хвосторога, повинуясь инстинкту высшего хищника, почувствовала то, чего никогда не знала ее дикая порода: чистый, первобытный, сковывающий ужас.
Зверь попытался взмахнуть крыльями, чтобы взлететь, но Гарри уже опустил руки, плавно сведя ладони перед грудью.
– Магия Высшего Круга: Ледяной Гроб Коцита!
Юноша ударил ладонями оземь.
Ударная волна неописуемой мощи вырвалась из его рук. Земля под ногами пошла трещинами, из которых ударили гейзеры лазурного тумана. В доли секунды вся арена — гигантские валуны, песок, оградительные барьеры — покрылась трехфутовым слоем черного зеркального льда.
Холод был настолько абсолютным, что зачарованные щиты, защищавшие трибуны, затрещали и покрылись узорами инея, заставив Дамблдора и преподавателей лихорадочно вливать ману в защиту, чтобы зрители на первых рядах не превратились в ледяные статуи.
Венгерская хвосторога даже не успела вскрикнуть.
Морозная волна захлестнула гигантскую ящерицу. Лапы зверя мгновенно вмерзли в скалу, хвост остекленел, а по чешуйчатому телу стремительно побежала ледяная корка, сковывая мышцы и гася внутренний огонь существа. Через три секунды посреди арены высилась исполинская, величественная ледяная скульптура свирепого дракона, застывшего в позе безмолвного крика. Глаза твари были открыты, но в них плескалась лишь покорность и мольба о пощаде.
Гарри не стал убивать зверя. Контроль маны, отточенный тысячами тренировок с Виз, позволил ему заморозить лишь внешнюю оболочку и дыхательные пути ящерицы, погрузив ее в состояние глубокого анабиоза.
В абсолютной тишине, нарушаемой лишь хрустом черного льда под подошвами его сапог, Гарри неторопливо подошел к гнезду.
Настоящие яйца дракона были бережно укрыты тончайшим куполом мягкого тепла — юноша даже в момент высвобождения разрушительной магии ювелирно оградил кладку от перепада температур.
Гарри нагнулся и небрежно подхватил тяжелое Золотое яйцо одной рукой, словно это было спелое яблоко.
Он повернулся лицом к ложе судей.
Взгляд его пылающих рубиновых глаз нашел застывшего Дамблдора, перепуганного Джеймса и трясущегося Годрика.
Гарри вскинул руку с яйцом над головой, и его губы искривились в холодной, торжествующей усмешке.
– И это... всё? – бросил он в звенящую тишину арены. – Я ожидал битвы, а вы подсунули мне замерзшую ящерицу. Не разочаровывайте меня на втором туре, смертные.
Он развернулся и пошел к выходу.
На трибунах никто не аплодировал. Люди просто не могли пошевелиться. Они смотрели на замороженную за три секунды легенду опаснейших тварей мира и понимали:
В Хогвартс пришел не просто Чемпион.
В их мир явился кошмар, перед которым меркли все сказки о Темных Лордах. И этот кошмар носил имя клана Алых Магов.