Приёмный сын Алых мазоку
Эхо абсолютного нуля и бал багровых теней
Окаменевшая трибуна судей напоминала выставку восковых фигур, случайно застигнутых внезапным концом света.
Людо Бэгмен всё ещё держал у рта палочку с активированным заклинанием громкости, но вместо задорных комментариев в зачарованный воздух вырывалось лишь прерывистое, свистящее сопение. Рядом с ним министр магии Корнелиус Фадж судорожно вцепился в подлокотники своего кресла, комкая ладонями драгоценный бархат. Его знаменитый котелок цвета морской волны сполз набок, открывая взмокший от липкого пота лоб.
В центре арены, окружённый зеркальным черным панцирем, возвышался исполинский ледяной монумент. Венгерская хвосторога — свирепейшая тварь европейского континента — застыла посреди замерзшего пламени собственного дыхания, превратившись в идеальное произведение потустороннего искусства.
Гарри стоял спиной к поверженному чудовищу. В его левой руке небрежно, словно грошовое яблоко на базаре Акселя, покачивалось сияющее Золотое яйцо. Ветер трепал полы его лавово-красного плаща, заставляя серебряные руны на кайме вспыхивать холодным, хищным блеском.
– О-оценки... – выдавил наконец Бэгмен, с трудом сглатывая застрявший в горле ком. – Судьи... прошу выставить баллы за первое испытание пятого Чемпиона!
Первой шевельнулась мадам Максим. Великанша поднялась во весь свой исполинский рост, окинула взглядом идеально сохраненную кладку настоящих яиц, мерцавшую под прозрачным куполом теплового барьера, и медленно взмахнула своей гигантской палочкой.
В воздухе соткалась сверкающая серебряная лента, сплетаясь в идеальную, безупречную десятку.
– Абсолютное владение стихией и сохранение жизни редчайшего создания, – гулким, вибрирующим от искреннего восхищения голосом произнесла директор Шармбатона. – В истории Турнира не было ничего более грандиозного. Десять баллов, месье Поттер.
Следом дрожащей рукой поднял палочку Барти Крауч-старший. Его чиновничий мозг, годами втискивавший реальность в параграфы министерских циркуляров, трещал по швам. Формально правил никто не нарушал: дракон был нейтрализован, яйцо добыто, повреждений среди зрителей не допущено.
– Девять, – хрипло выдохнул Крауч, и в небе зажглась золотая цифра. – Минус балл за... избыточный психологический эффект на судейскую коллегию.
– Какая мелочная бюрократическая душонка, – насмешливый голос, прозвучавший прямо над ухом судьи, заставил Крауча подскочить на месте.
Ванир материализовался из воздуха прямо на перилах судейской ложи. Скрестив ноги в начищенных туфлях и подперев фарфоровый подбородок рукой в белой перчатке, Герцог Ада склонил голову набок. Чёрные узоры на его маске зазмеились, источая еле заметный фиолетовый дымок.
– Тебе стоит пересмотреть свои стандарты, о пожиратель чернил, – промурлыкал демон, и от этого звука у Фаджа едва не остановилось сердце. – Разве отчаяние этой благородной рептилии не заслуживает высшей оценки? Поверь, если мой ученик решит продемонстрировать неизбыточный психологический эффект, твои внутренности покроются глазурью раньше, чем ты успеешь поставить свою кривую закорючку в протоколе!
– Десять! Я ставлю десять! – в панике взвизгнул Людо Бэгмен, судорожно чертя палочкой светящиеся линии, не дожидаясь, пока чудовище во фраке обратит внимание на него.
Альбус Дамблдор медленно поднялся со своего места. Его Бузинная палочка описала короткую дугу, выводя в воздухе спокойную, сдержанную девятку. Взгляд старого волшебника был прикован к Гарри. В глубине выцветших голубых глаз плескалась бездна немого укора и затаённой тревоги. Он надеялся увидеть в первенце хоть каплю раскаяния, хоть тень желания получить одобрение бросившей его семьи. Но юноша внизу даже не посмотрел в сторону директора.
Оставался лишь Игорь Каркаров.
Бывший Пожиратель Смерти сидел с перекошенным от злобы лицом. Его чемпион, гордость Дурмстранга Виктор Крам, получил жестокий штраф за разбитые яйца и делил последнее место с дрожащим Годриком Поттером. Успех британского выскочки, явившегося неизвестно откуда, разрушал все надежды на триумф северной школы.
– Четыре! – ядовито процедил Каркаров, вскидывая палочку. – Это не магия! Это варварский темный ритуал, не имеющий отношения к европейскому искусству! Я требую расследования!
Цифра «4» успела вспыхнуть в небе лишь на долю секунды.
Воздух за спиной Каркарова сгустился, превращаясь в ледяной вакуум. Длинные, тонкие пальцы Гарри, окутанные мерцающим лазурным туманом, легли директору Дурмстранга на правое плечо.
Каркаров замер, не в силах вздохнуть. Он даже не заметил, как юноша преодолел сотню ярдов от центра арены до трибуны судей. Пространственный шаг высших магов был настолько совершенен, что не оставил даже хлопка перемещения.
– Ты что-то сказал о ритуалах, беглый раб с клеймом на предплечье? – ленивый, бархатный шепот Гарри прозвучал у самого уха мага, обжигая кожу запахом чистого озона и вечной мерзлоты.
Рубиновые глаза Гарри вспыхнули потусторонним багровым светом. Давление его маны, высвобожденной на долю мгновения, накрыло судейскую ложу гравитационным молотом. Перила из векового дуба затрещали и покрылись сеткой глубоких трещин. Палочка в руке Каркарова мгновенно оледенела, приморозив пальцы директора к полированному дереву.
– П-помилуйте... – прохрипел Каркаров, чувствуя, как его сердце сжимается в ледяной кулак. Тёмная метка на его левой руке, молчавшая годами, вдруг запульсировала нестерпимой, жгучей болью, словно моля о пощаде перед существом неизмеримо более древним и страшным, чем её создатель.
– Оценка, – мягко напомнил юноша, слегка усилив нажим пальцев на плечо.
Каркаров, всхлипнув от унижения и животного ужаса, судорожно дернул кистью. Заиндевевший кончик палочки перечеркнул четверку, переплавляя ее в дрожащую, ослепительную десятку.
– Сорок девять баллов из пятидесяти! – сорвавшимся фальцетом завопил Бэгмен, готовый прямо сейчас провалиться сквозь землю. – Абсолютный рекорд в истории Турнира Трёх Волшебников! Победитель первого испытания — Гарри Поттер!
Гарри брезгливо убрал руку с плеча Каркарова. Ни единого взгляда не удостоив съежившихся министров и оцепеневшего Дамблдора, он развернулся на каблуках.
– Убогое судейство для убогого мира, – бросил он через плечо. – Аруэ, Юн-юн, мы возвращаемся. Воздух здесь слишком пропах чужим страхом, а у меня нет ни малейшего желания вдыхать эту вонь перед обедом.
Из тени арочного прохода плавно выступила Аруэ. Её походка была гимном чувственности и презрения: бедра мерно покачивались, а глубокий разрез пурпурной мантии открывал взорам судей идеальные, обтянутые тончайшим шелком ноги. Она высоко вскинула свой кожаный фолиант, театрально прижав тыльную сторону ладони ко лбу:
– «И дрогнули сердца тиранов, когда поступь Багрового Владыки огласила триумф первозданного холода!» – звучно пропела она, заставляя журналистов «Пророка» судорожно строчить в блокнотах каждое слово. – Запомните этот день, смертные! Ибо сегодня вы узрели лишь искру от того пожара, что поглотит ваш покой!
Юн-юн, семенившая следом и прижимавшая к груди корзинку с очищенными для Гарри фруктами, густо покраснела, заметив сотни устремленных на них взглядов. Однако, перехватив посох, она гордо расправила плечи и бросила на ложу Поттеров самый грозный взгляд, на какой только была способна:
– И... и не вздумайте приближаться к нашей башне без предварительного вызова на дуэль! Мы не принимаем капитуляций до полудня!
Виз, скромно шедшая позади всех, виновато поклонилась судьям:
– Простите за беспокойство... дракончик оттает примерно через три часа, только, пожалуйста, не поливайте его горячей водой, иначе чешуя потрескается...
Ванир расхохотался, раскинув руки, и вся компания растворилась в багровом вихре, оставив после себя лишь горсть мерцающего снега на растрескавшемся полу судейской ложи.
***
– Гарри. Подожди.
Они материализовались на заснеженном виадуке, ведущем к подвесному мосту замка. Здесь, вдали от ревущей толпы стадиона, царила безмятежная тишина, нарушаемая лишь свистом северного ветра.
Гарри остановился, не оборачиваясь. Он почувствовал ее приближение еще до того, как магия пространственного перехода окончательно рассеялась.
Из тени массивных крепостных ворот вышла женщина. На ней была тяжелая бархатная мантия глубокого изумрудного цвета, подбитая серебристым мехом полярного волка. Высокая, статная, с точеными чертами лица и ледяными серыми глазами, в которых горел несгибаемый фамильный огонь, она двигалась с неторопливой, хищной грацией истинной королевы чистокровной Британии.
Рядом с ней, на шаг позади, почтительно склонив голову, шла Дафна Гринграсс.
– Леди Диана, – спокойно произнес Гарри, поворачиваясь к ней лицом.
Аруэ мгновенно подобралась, ее алые глаза сузились, а рука легла на пояс, готовая выхватить свиток высшего призыва. Юн-юн нахмурилась, выставив посох перед собой. Однако Гарри легким движением ладони остановил девушек.
Диана Гринграсс остановилась в пяти шагах. Ее холодный, оценивающий взгляд скользил по фигуре юноши: по широким плечам, гордой осанке, пылающим рубиновым зрачкам и татуировке на лбу, полностью стершей память о метке Волан-де-Морта.
На тонких, тронутых бледной помадой губах леди расцвела медленная, торжествующая улыбка.
– Твоя мать была слепой дурой, Гарри, – голос Дианы был подобен звону тончайшего горного хрусталя. – А твой отец — напыщенным индюком, чьих мозгов едва хватало на то, чтобы вовремя поддакивать старику с лимонными дольками. Они выбросили на мороз неограненный алмаз, надеясь вырастить из куска навоза героя нации.
– Моя мать ждет меня в другом мире, леди Гринграсс, – ровным тоном отозвался юноша. – И поверьте, ее стряпня куда опаснее любых темных проклятий вашего министерства. Что вам нужно от меня?
Диана сделала шаг вперед. Ее рука в длинной шелковой перчатке поднялась, и женщина на мгновение замерла, словно спрашивая безмолвного разрешения. Гарри не отстранился. Тонкие, прохладные пальцы коснулись его щеки — жест, полный не раскаяния, но признания равного.
– Тринадцать лет назад я поклялась магией защищать тебя, когда держала на руках перед алтарем, – тихо произнесла Диана. – Когда Дамблдор с Поттерами провернули свою мерзкую аферу, объявив тебя «угасшим сквибом» и спрятав концы в воду, Дом Гринграсс разорвал все союзы со Светом. Мы ушли в глухой нейтралитет. Я искала тебя, мальчик мой. Я перевернула половину магловского Лондона, но твои следы растворились в небытии.
– Мать-Магия оказалась милосерднее ваших законов, – хмыкнул Гарри.
– Я вижу, – Диана опустила руку, с искренним уважением оглядев стоявших за его спиной девушек. Ее взгляд на мгновение задержался на Ванире, застывшем на каменном парапете моста, и женщина едва заметно склонила голову перед высшей нечистью. – Ты вернулся не просить справедливости. Ты вернулся взять свое. И Дом Гринграсс будет стоять рядом с тобой.
– Нам не нужны союзники из числа слабых, – надменно вставила Аруэ, откинув за спину прядь фиолетовых волос. – Владыка Абсолютного Нуля сам кует свою судьбу!
Диана даже бровью не повела на выпад юной волшебницы:
– Сила без политического влияния здесь, в Британии, порождает лишь хаос, юная леди. Дамблдор уже готовит экстренное заседание Визенгамота. Джеймс Поттер требует признать Гарри опасным темным магом, вышедшим из-под контроля, и наложить на него арест через Министерство. Фадж колеблется, но он трус. Мой голос и голоса нейтрального блока свяжут им руки до самого финала Турнира.
– А взамен? – прищурился Гарри.
– Взамен? – Диана усмехнулась, бросив выразительный взгляд на свою дочь. Дафна стояла, слегка опустив ресницы, но ее щеки предательски алели на морозном воздухе. – Род Гринграсс никогда не ставит на проигравших. Когда ты сотрешь в пыль напыщенных львов Дамблдора и заберешь то, что причитается тебе по праву крови и силы, нам понадобится сильный союзник для передела власти в этой стране. Моя дочь умна, красива и обладает исключительным даром льда. Она станет прекрасным дополнением к твоей... свите.
– Эй! – возмущенно пискнула Юн-юн, надув щечки и воинственно сжав посох. – Места рядом с Гарри-куном не раздаются по политическим договорам! Чтобы встать рядом с будущим вождем Алых Магов, нужно пройти через совместные битвы, разделить горечь поражений и... и готовить ему лучший обед!
– О, я с удовольствием поучусь кулинарии иного мира у будущей главы клана, – невозмутимо парировала Дафна, изящно присев в безупречном реверансе перед опешившей Юн-юн.
Гарри негромко рассмеялся. Звук его смеха, глубокий и искренний, растопил ледяное напряжение момента.
– Вы мне нравитесь, леди Диана. У вас есть зубы. Держите министерских шакалов на поводке. А со стариком и моими незадачливыми родителями я разберусь сам. На арене или вне ее.
Он развернулся и зашагал к массивным дверям замка.
– И да, Дафна, – бросил юноша через плечо. – Если хочешь научиться магии льда, которая не тает от первого же согревающего заклинания... заходи сегодня вечером. Виз заварит чай, а я покажу тебе, как заморозить само время.
Слизеринка вскинула голову, ее глаза вспыхнули ликующим, хищным блеском:
– Я буду вовремя, наследник.
***
Вечер в покоях седьмого этажа был напоен ароматом жареного мяса с пряными травами и терпким запахом сушеной мандрагоры.
Золотое яйцо покоилось по центру массивного круглого дубового стола. В свете багрового пламени камина металл артефакта казался кроваво-красным. Вокруг стола собрались все обитатели багровой резиденции.
– Итак, – Гарри налил себе в кубок ягодного сока из Акселя. – Второй тур состоится в феврале. Судя по подсказке организаторов, ключ к следующему испытанию спрятан внутри этой сияющей скорлупы.
– Позволь мне вскрыть ее тайну! – драматично воскликнула Аруэ, вскочив с кресла. Ее полупрозрачные шелка колыхнулись, являя миру соблазнительную линию бедра. Она вытянула руку вперед, растопырив пальцы: – Узри же, древний артефакт, взор истинного поэта бездны! Раскрой свои сокровенные кошмары перед тем, чье перо острее клинка возмездия!
Девушка решительно потянула за верхушку яйца.
Замки щелкнули. Створки артефакта с шипением распахнулись в стороны.
И комнату затопил звук.
Это не было пением. Это был чудовищный, надрывный, душераздирающий визг сотен пытаемых грешников, смешанный со скрежетом ржавого железа по стеклу и предсмертным хрипом утопающего. Звуковая волна была настолько плотной, что хрустальные бокалы на буфете мгновенно разлетелись в пыль.
– А-а-а-а! Мои уши! – в панике закричала Юн-юн, падая на колени и зажимая голову руками.
– Какая бездарная какофония! – поморщилась Аруэ, пошатнувшись от неожиданности. – В этих воплях нет ни рифмы, ни благородной трагедии! Сплошная вульгарность!
– О, звуки преисподней! – мечтательно зажмурился Ванир, раскинувшись в кресле. – Напоминает мне седьмой круг Ада в пятницу вечером! Музыка для души!
Гарри даже не поморщился. Его рубиновые глаза опасно сузились.
– Заткнись, – холодно бросил он металлической безделушке.
Юноша не стал захлопывать яйцо. Он просто направил ладонь прямо в зияющее нутро артефакта, откуда вырывались звуковые волны.
– Ледяная Тюрьма: Сжатие Эфира.
Тончайшая пленка лазурной маны окутала отверстие яйца. Звук не прекратился, но сама физическая природа акустической волны оказалась скована морозом. Звуковые колебания прямо в воздухе начали кристаллизоваться, выпадая на столешницу в виде мелких, звонких ледяных гранул, переливающихся ядовито-синим светом.
Вой прекратился. В комнате воцарилась благословенная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.
– Ах... – Виз, все это время спокойно протиравшая фарфоровое блюдце льняным полотенцем, задумчиво склонила голову к плечу. – Какая милая ностальгия.
Все взгляды мгновенно скрестились на хозяйке магической лавки.
– Виз? – приподнял бровь Гарри. – Ты понимаешь этот визг?
– Ну конечно, Гарри-сан, – мягко улыбнулась прекрасная нежить, отставляя тарелку. – Это же древний диалект озерных сирен. Когда я еще была авантюристкой и путешествовала по северным фьордам нашего мира, нам часто приходилось торговать с подводным народом. У них очень специфическое строение голосовых связок. В воздушной среде их песнь звучит как крик раненой баньши, но если опустить источник звука под воду...
Виз на мгновение закрыла глаза, вспоминая мелодию:
– «Ищи нас там, где слышен глас, Мы не поем на суше... Лишь час тебе дарует рок, Чтоб ты вернуть сокровище смог. Но если медлишь, минет срок — Оно навек уйдет на дно...»
– Они что-то украдут у Чемпионов? – нахмурилась Юн-юн, осторожно поднимаясь с пола и отряхивая юбку. – Какое вероломство! Это же прямое нарушение права собственности! Как будущий вождь, я считаю, что мы должны подать жалобу старейшинам!
– В этом мире нет старейшин, способных обуздать глупость организаторов, – усмехнулся Гарри, вертя в руках замолчавшее яйцо. – Они хотят заставить нас нырять на дно Черного озера в феврале. Искать то, что они посчитают для нас самым дорогим.
– Какая нелепая банальность, – фыркнула Аруэ, плавно опускаясь на подлокотник кресла Гарри и обвивая его шею тонкой рукой. Ее пальцы зарылись в его темные волосы, лаская затылок. – Они думают, что вода станет преградой для того, кто повелевает холодом? Гарри, мой владыка, просто заморозь это жалкое болото целиком. Преврати их озеро в хрустальную равнину, расщепи лед клинком смерти и забери свою добычу с самого дна!
– Гарри-сан, пожалуйста, не надо! – испуганно всплеснула руками Виз. – В озере живет гигантский кальмар! Он такой древний и безобидный, студенты иногда подкармливают его тостами! Если вы заморозите озеро до дна, у бедняжки начнется ревматизм щупалец!
– Мы не станем замораживать кальмара, Виз, – с улыбкой успокоил ее юноша. – Но идея с полным контролем водной глади мне нравится. Вода — это всего лишь не родившийся лед. Подчинить ее не составит труда.
В дверь гостиной раздался негромкий, четкий стук.
– А вот и наша чистокровная гостья, – оскалился Ванир из своего угла. – Я чувствую холодный расчет и едва сдерживаемый трепет юного девичьего сердца! Впусти ее, Гарри, позволь Герцогу Ада насладиться ароматом ее скрытых амбиций!
Дверь распахнулась по мановению пальца юноши.
На пороге стояла Дафна Гринграсс. Она успела переодеться: вместо тяжелой школьной мантии на ней было строгое, облегающее темно-синее платье из тонкой шерсти с серебряной вышивкой на рукавах, идеально подчеркивающее ее стройную, хрупкую фигуру. Светлые волосы рассыпались по плечам, а в руках девушка держала старинный фолиант в переплете из змеиной кожи.
– Прошу прощения за беспокойство, – Дафна переступила порог, ее ледяные глаза быстро оценили обстановку: полуобнаженную Аруэ, висящую на плече Гарри, смущенно краснеющую Юн-юн и демона в маске, от чьей ауры воздух в комнате казался густым, как патока. Слизеринка сглотнула, но не сделала ни шага назад. – Я принесла родовые записи Дома Гринграсс по древней гидромантии. Моя мать сочла, что это может пригодиться для второго тура.
– Проходи, Дафна, – Гарри жестом указал на свободное кресло у камина. – Записи оставь себе. Знания вашего мира слишком ограничены формулами и костылями в виде палочек. Но если ты действительно хочешь познать природу истинного льда... садись ближе.
Девушка медленно подошла к столу. Когда Гарри накрыл ее прохладную ладонь своей рукой, Дафна прерывисто вздохнула. По ее телу прокатилась волна сладкой, покалывающей дрожи: чистейшая мана юноши, не скованная рамками смертной магии, хлынула в ее каналы, вымывая вековую усталость и расширяя магическое ядро.
– Невероятно... – прошептала слизеринка, завороженно глядя в его рубиновые глаза. – Ваша магия... она не подчиняется законам трансфигурации. Она просто... существует.
– Она повелевает, – поправила ее Аруэ, слегка прикусив мочку уха Гарри и бросив на блондинку вызывающий, собственнический взгляд. – И если ты хочешь прикоснуться к этой силе, ледяная леди, тебе придется научиться подчиняться ее законам.
Дафна встретила взгляд писательницы твердо, без тени страха:
– Я готова учиться. Род Гринграсс никогда не боялся холода.
– Вот и славно! – радостно захлопала в ладоши Юн-юн, протягивая гостье чашку с дымящимся настоем. – Попробуй этот отвар! Мы с Гарри-куном собирали травы возле леса, он прекрасно согревает и укрепляет духовные каналы! Будем подругами!
Дафна растерянно моргнула, глядя на сияющее, искреннее лицо брюнетки. В суровом мире чистокровных интриг Слизерина никто и никогда не предлагал дружбу просто так, с открытой улыбкой и чашкой горячего чая.
– Спасибо... Юн-юн, – тихо произнесла блондинка, принимая чашку и чувствуя, как невольная улыбка трогает ее губы.
***
Прошла неделя.
Слухи о триумфе Гарри на первом испытании и его сокрушительном разгроме судейской коллегии разорвали магическую Британию на куски. «Ежедневный Пророк» вышел с гигантским коллажем на первой полосе: фотография, сделанная после проверки палочек, где величественная троица Алых Магов заслоняла собой съежившегося Годрика, сопровождалась кричащим заголовком Риты Скитер:
«ИСТИННЫЙ НАСЛЕДНИК ИЛИ ВЛАДЫКА ПРЕИСПОДНЕЙ? КТО НА САМОМ ДЕЛЕ СТАРШИЙ СЫН ПОТТЕРОВ И ПОЧЕМУ МИНИСТЕРСТВО ДРОЖИТ ПЕРЕД ЕГО МОРОЗОМ?»
Джеймс Поттер попытался подать в суд за клевету, но статья была составлена настолько виртуозно, с опорой на официальные протоколы первого тура, что Визенгамот отклонил иск, даже не открывая слушаний. Репутация «Мальчика-Который-Выжил» стремительно катилась в бездну. В коридорах Хогвартса студенты больше не расступались перед Годриком с благоговением; напротив, за его спиной все чаще слышались насмешливые шепотки и обсуждения того, как «национальный герой» скулил в грязи перед огненным ящером.
А затем грянул гром.
В Большом Зале во время утреннего завтрака профессор Макгонагалл, сухо поджав губы и стараясь не смотреть в сторону стола, где сидел одинокий Гарри в окружении трех прекрасных девушек, объявила о проведении Святочного Бала.
– Традиция Турнира Трёх Волшебников требует, чтобы Чемпионы открывали бал первыми парами! – строго вещала декан Гриффиндора. – Это вечер дружбы, магии и культурного обмена! Я надеюсь, что студенты Хогвартса продемонстрируют подобающие манеры и элегантность!
Зал мгновенно взорвался гулом сотен голосов.
Годрик Поттер за столом своего факультета тут же оживился. Воспрянув духом после позора на драконах, мальчик решил, что бал — его идеальный шанс вернуть статус первого парня школы.
– Я приглашу самую красивую девушку! – громко, на весь стол объявил он, бросая жадные взгляды в сторону стола Когтеврана, где сидела Чжоу Чанг, и стола Слизерина. – Любая почтет за честь пойти со мной! Я же Чемпион Хогвартса!
Но стоило Годрику подняться, чтобы подойти к столику француженок из Шармбатона, как Флёр Делакур демонстративно отвернулась, скривив точеный носик и громко шепнув своей подруге на французском:
– Какая нелепая маленькая свинка... он пахнет страхом и мамиными зельями.
Годрик вспыхнул до корней волос и рухнул обратно на скамью под язвительный хохот слизеринцев.
Тем временем взгляды половины девушек Хогвартса — от когтевранок до старшекурсниц Пуффендуя — были прикованы к седьмому этажу и к тому, кто занимал главное место в тайных девичьих грезах. Гарри стал легендой. Опасный, невероятно красивый, обладающий мощью, перед которой трепетали драконы, и окруженный аурой неземного величия, он казался принцем из древних темных сказок.
Но подойти к нему не осмеливался никто.
Во-первых, из-за Ванира, который по вечерам любил прогуливаться по галереям замка, доводя Пивза до нервных тиков и торгуя из-под полы проклятыми сладостями, от которых у гриффиндорцев вырастали ослиные уши с колокольчиками.
А во-вторых — из-за его свиты.
– Бал? – Аруэ лениво намотала локон на палец, откинувшись на спинку стула в Большом Зале. Перед ней стояла нетронутая тарелка с английским пудингом, который она сочла «лишенным драматической глубины». – Смертные устраивают ритуальные пляски в честь середины зимы? Как примитивно. Но... если подумать, это великолепная сцена для демонстрации багрового превосходства!
– Я... я никогда не была на настоящем балу, – тихо пробормотала Юн-юн, нервно теребя край своей туники. Ее алые глаза заблестели от волнения. – В деревне мы просто танцевали вокруг костра после удачной охоты на грифонов... Гарри-кун, а какие танцы танцуют здесь?
– Медленные, скучные и полные лицемерия, – усмехнулся Гарри, делая глоток тыквенного сока, который он предварительно охладил до состояния хрустящей ледяной кашицы. – Мужчины отдавливают дамам ноги, а дамы шепчут за их спинами сплетни.
– Тогда мы изменим эти правила, – раздался спокойный голос Дафны Гринграсс.
Слизеринка подошла к их столу совершенно открыто, не обращая внимания на перекошенные лица своих сокурсников во главе с Малфоем. Она положила перед Гарри свиток из плотного пергамента:
– Моя мать прислала каталоги лучших мадам из Косого переулка и Парижа. Ткани из лунного шелка, заколдованный бархат, платья, зачарованные на сохранение прохлады. Юн-юн, Аруэ... если вы позволите, я помогу вам выбрать наряды, достойные клана Алых Магов. И... – Дафна слегка замялась, ее фарфоровые щеки едва заметно порозовели. – Гарри... Чемпион обязан вести в первом танце свою партнершу. Кого ты выбрал?
В Большом Зале вокруг них внезапно стало очень тихо. Даже первокурсники за соседними столами перестали жевать, жадно прислушиваясь к разговору.
Аруэ хищно прищурилась, ее рука властно легла на колено Гарри под столом:
– Разумеется, меня. Мое величие и страсть созданы для того, чтобы ослеплять толпу!
– Н-но я... я тоже тренировала баланс шага на тренировках с посохом! – запротестовала Юн-юн, ее грудь взволнованно вздымалась. – Я будущий вождь, я обязана представлять наш народ в первом ряду!
Гарри медленно поднялся со своего места.
Его взгляд — уверенный, насмешливый и бесконечно притягательный — скользнул по лицам трех девушек.