← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Железный Трон и Сломанная Палочка

На капитанском мостике «Готан-го» царила тишина, но это была тишина командного центра в разгар решающей операции. Огромный панорамный экран больше не показывал безмятежный космос. Он был разделён на десятки окон, в каждом из которых разворачивалась драма: прямые спутниковые трансляции паники в Косом Переулке, перехваченные новостные выпуски «Ежедневного Пророка» с кричащими заголовками, графики, показывающие коллапс магической экономики, и тепловые карты, отмечающие очаги хаоса по всей Британии.

Гарри стоял, скрестив руки на груди, и молча взирал на дело рук своих. Рядом с ним Флёр, с таким же холодным и сосредоточенным выражением лица, анализировала потоки данных. – Они веками строили свою власть на двух столпах: золоте и чистой крови, – её голос был спокоен, но в нём звенела сталь. – Ты выбил из-под них обе опоры одновременно. Пожиратели Смерти, чья сила была в их древних сокровищах, теперь нищие. Министерство, чья власть держалась на возможности платить аврорам и чиновникам, парализовано. Это не просто удар, Гарри. Это обезглавливание.

– Это только начало, – ответил он, не отрывая взгляда от экрана, где Люциус Малфой, растрёпанный и униженный, что-то кричал в лицо непроницаемому гоблину. – Мы лишили их денег. Теперь нужно лишить их символов. И оружия.

– Командор Гордон на связи, – раздался голос Мики Саэгусы.

На одном из экранов появилось суровое, прорезанное морщинами лицо Дугласа Гордона. Он жевал свою вечную сигару, и в его глазах плясали дьявольские огоньки. – Чёрт возьми, Поттер, это было красиво. Просто, брутально и дьявольски эффективно. Наша разведка докладывает, что в их Министерстве сейчас полный паралич. Фадж заперся в кабинете и пьёт. Амелия Боунс пытается организовать какое-то подобие порядка, но у неё нет ни средств, ни полномочий. А Дамблдор… он затих. А когда затихает старый паук, значит, он плетёт новую паутину.

– Он попытается сплотить их, – сказала Мики, подходя к ним. Её ментальное присутствие было как прохладный компресс в раскалённой атмосфере мостика. – Он использует страх перед тобой, чтобы объединить всех под своим крылом. Он выставит тебя угрозой большей, чем Волан-де-Морт. Не Тёмным Лордом, а концом света.

– Пусть пытается, – ровно ответил Гарри. – Пока он будет произносить речи, мы будем действовать. Я дал обещание Рагноку. Пора его выполнить.

Он повернулся к тактической карте, которая сменила паникующие толпы. На ней снова появилось изображение Хогвартса. – Меч Гриффиндора. Он в кабинете Дамблдора. Это не просто кусок металла. Это символ их ложной доблести, артефакт, украденный у гоблинов, и, как я подозреваю, потенциальный крестраж.

– Ты хочешь вернуться в Хогвартс? – в голосе Флёр прозвучало удивление. – Они будут ждать тебя. Весь Орден, все авроры, что ещё сохранили верность…

– Вот и отлично, – на губах Гарри появилась хищная усмешка. – Зачем охотиться на них поодиночке, если можно заставить их собраться в одном месте? Это будет не тайная вылазка. Это будет визит вежливости.

***

В поместье Малфоев было холоднее, чем в гробнице. Лорд Волан-де-Морт сидел в огромном кресле перед погасшим камином. Его новое тело всё ещё было слабым, а рана на плече, оставленная атомным лучом Гарри, не заживала, источая чёрный дым и запах озона. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем унижением, которое он испытывал.

Люциус Малфой лежал у его ног, скорчившись от боли после очередного «Круциатуса». Но Волан-де-Морт даже не смотрел на него. Он смотрел в пустоту. – Твоё золото превратилось в пыль, Люциус, – прошипел он. – А вместе с ним и твоя ценность. Все вы… вы были сильны своими деньгами, своим влиянием. А теперь вы – стая нищих, скулящих шавок.

Он поднялся, его движения были резкими, змеиными. – Поттер… он играет не в ту войну. Он не сражается за власть, он уничтожает саму её основу. Он думает, что лишив нас золота, он нас остановит. Глупец.

Он обернулся к Нарциссе, которая стояла у стены, бледная, но не сломленная. – Есть силы древнее золота. Есть ритуалы, которые не требуют галеонов, а требуют лишь крови, боли и жертв. Если Поттер хочет играть в богов, я покажу ему, что такое настоящий бог. Бог Смерти.

Он подошёл к окну и посмотрел на тёмное небо. – Он думает, что его монстры – это высшая сила. Но в недрах этого мира, в забытых гробницах и проклятых местах, спят вещи, рядом с которыми его крылатая ящерица – всего лишь мотылёк. Я найду их. Я пробужу их. Я соберу армию не из аристократов, а из чистого ужаса. И я обрушу её на этот мир. Пусть Поттер попробует сжечь то, что уже мертво.

В его красных глазах вспыхнул новый, безумный огонь. Финансовый крах не сломил его. Он лишь отбросил всё лишнее, оставив голую, концентрированную жажду разрушения.

***

В Большом Зале Хогвартса царила гнетущая атмосфера. Ужин проходил в почти полной тишине. Студенты испуганно перешёптывались, обсуждая слухи о падении Азкабана и финансовом коллапсе. За преподавательским столом Дамблдор сидел, как изваяние, его лицо было серым и непроницаемым.

Рядом с ним сидели Джеймс, Лили, Сириус и Годрик. Они были тенью самих себя. Джеймс и Сириус выглядели постаревшими и потерянными. Лили постоянно плакала. А Годрик… в нём не было печали. Лишь кипящая, бессильная ярость. Его мир рухнул. Его статус героя, его будущее, его слава – всё было украдено и растоптано братом, которого он презирал.

– Мы должны что-то делать! – взорвался он, ударив кулаком по столу. Все взгляды обратились к нему. – Мы просто сидим здесь, пока он разрушает наш мир!

– Успокойся, Годрик, – устало сказал Джеймс. – Что мы можем сделать?

– Сражаться! – крикнул Годрик, вскакивая. – Я Мальчик-Который-Выжил! Я должен его остановить!

В этот самый момент произошло нечто невероятное.

Прямо в центре Большого Зала, между столами факультетов, воздух замерцал, как раскалённый над огнём. Раздался громкий треск, похожий на звук ломающегося ледника, и из пространственного разлома шагнули двое.

Гарри и Флёр.

Зал замер. Вилки и ложки застыли на полпути ко ртам. Сотни пар глаз уставились на них в абсолютном, парализующем шоке. Это было настолько дерзко, настолько немыслимо, что мозг отказывался это воспринимать.

Гарри окинул зал холодным, оценивающим взглядом. На нём был всё тот же безупречный костюм, подчёркивающий его хищную грацию. Флёр, стоявшая рядом с ним, казалась богиней войны, сошедшей с Олимпа. Их совместная аура была настолько мощной, что, казалось, высасывала воздух из помещения.

– Добрый вечер, директор, – голос Гарри разнёсся по затихшему залу, усиленный лёгкой, невидимой магией. – Прошу прощения за вторжение. Я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву.

Он не стал ждать ответа. Он и Флёр двинулись вперёд, прямо к преподавательскому столу. Студенты, сидевшие на их пути, в панике вскакивали и расступались, опрокидывая кубки и тарелки.

Дамблдор медленно поднялся. Его лицо было маской спокойствия, но в глазах за ней бушевала буря. Члены Ордена, сидевшие за столом, вскочили, выхватывая палочки. – Остановись, Гарри! – крикнул Сириус, его голос дрожал.

Гарри проигнорировал его. Он подошёл к столу и остановился прямо перед Дамблдором. – Я пришёл за Мечом Гриффиндора, – повторил он. – И за ответами.

– Меч Гриффиндора может взять лишь истинный гриффиндорец, Гарри, – тихо ответил Дамблдор, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.

– Я и есть истинный гриффиндорец, – усмехнулся Гарри. – Я смел до безрассудства и готов сражаться за то, во что верю. Просто то, во что я верю, вам не нравится. Но я здесь не для того, чтобы просить.

Он повернулся и направился к двери, ведущей в кабинет директора. Флёр осталась на месте, её взгляд скользил по членам Ордена, и этот взгляд был холодным обещанием боли любому, кто попытается вмешаться.

– Не смей! – взревел Годрик и, выхватив палочку, послал в спину брату красную вспышку Оглушающего заклятия.

Флёр даже не пошевелилась. Заклятие, не долетев до Гарри и пары метров, просто растворилось в воздухе, как будто врезалось в невидимую стену из плотной энергии.

Гарри медленно обернулся. Он посмотрел на своего брата с таким холодным презрением, что Годрик невольно отшатнулся. – Ты всё ещё пытаешься нападать со спины, Годрик. Это так предсказуемо. И так жалко.

Он снова повернулся и скрылся в проходе за преподавательским столом.

Дамблдор, понимая, что теряет лицо перед всей школой, бросился за ним. Джеймс, Лили и Сириус, поколебавшись, последовали за директором. Годрик, дрожа от ярости и унижения, тоже рванул следом. В Большом Зале остались оцепеневшие студенты и Флёр, которая одним своим присутствием держала в страхе оставшихся профессоров.

***

В кабинете директора было тихо. Феникс Фоукс издал тревожный крик и спрятал голову под крыло. Портреты бывших директоров возмущённо перешёптывались.

Гарри стоял перед стеклянным шкафом, в котором на бархатной подушке покоился Меч Гриффиндора. Он не пытался его разбить. Он просто смотрел на него.

В кабинет ворвались Дамблдор и остальные. – Гарри, это безумие! – выдохнул Джеймс. – Что ты творишь?!

– Я возвращаю украденное, – ответил Гарри, не оборачиваясь. – Этот меч был выкован Рагнуком Первым. Он принадлежит народу гоблинов. Вы, волшебники, просто присвоили его себе.

– Он принадлежит Хогвартсу! – возразил Дамблдор. – И он является тому, кто проявил истинную доблесть!

– Значит, он явится мне, – Гарри протянул руку к стеклянной дверце. Он не коснулся её. Он просто сосредоточился, и замок со щелчком открылся.

Он взял меч в руки. Рукоять, украшенная рубинами, легла в его ладонь как влитая. На мгновение ничего не произошло. – Видишь? – с облегчением сказал Дамблдор. – Он не принимает тебя.

И тут меч изменился. Рубины в рукояти потемнели, а затем вспыхнули ярким, синим светом, точь-в-точь как глаза Гарри в моменты ярости. По лезвию пробежали синие искры, и гравировка «Годрик Гриффиндор» на мгновение сменилась едва уловимым, светящимся рисунком спинных пластин Годзиллы. Меч не просто принял его. Он признал в нём нового, более могущественного хозяина. Он отзывался не на магию волшебника, а на первобытную атомную энергию кайдзю.

Все в комнате замерли в ужасе. Это было кощунством. Осквернением величайшей реликвии.

– Невозможно… – прошептала Лили.

– Всё возможно, когда перестаёшь верить в сказки, – Гарри взмахнул мечом, и тот издал низкий, вибрирующий гул. – А теперь – ответы, директор. Я знаю о крестражах. Я знаю, что один из них был в моём шраме. И я знаю, что вы знали об этом. Вы растили меня как свинью на убой. Вы собирались пожертвовать мной в нужный момент.

Дамблдор побледнел. Его величайший секрет, его самая тёмная тайна была произнесена вслух. – Я делал то, что было необходимо для общего блага, – слабым голосом произнёс он.

– Для ВАШЕГО общего блага! – рявкнул Гарри, делая шаг вперёд. – Для вашей победы в вашей войне! Вы сломали жизнь моим родителям, заставив их прятаться! Вы сломали жизнь Снеггу, превратив его в двойного агента! Вы сломали жизнь Сириусу, позволив ему сгнить в Азкабане! Вы сломали мою жизнь, отдав меня на растерзание Дурслям, а потом планируя моё убийство! Сколько ещё жизней вы готовы принести в жертву на алтарь вашего «общего блага»?!

Джеймс и Лили смотрели на Дамблдора с растущим ужасом. Они не знали. Они не знали всего плана. Они думали, что Дамблдор просто защищает их сына. Мысль о том, что он с самого начала готовил Гарри к смерти, была чудовищной.

– Я… я искал другой путь! – голос Дамблдора дрогнул.

– Не лгите! – Гарри приставил кончик меча к его столу. Синяя энергия, сорвавшаяся с лезвия, оставила на древнем дереве дымящийся, обугленный след. – Вы никогда не искали другой путь! Вы всегда выбирали путь наименьшего сопротивления для себя, и наибольших страданий для других! Вы – такой же тиран, как и Волан-де-Морт. Просто ваша тирания прикрыта доброй улыбкой и лимонными дольками.

И тут вперёд вышел Годрик. Его лицо было искажено ненавистью, завистью и отчаянием. – Хватит! – закричал он. – Я не позволю тебе оскорблять величайшего волшебника! Ты – чудовище! Ты – тёмный лорд! Я вызываю тебя на дуэль! Здесь и сейчас!

Он направил на Гарри палочку. Гарри медленно опустил меч и посмотрел на брата. Он смотрел на него долго, изучающе, как учёный смотрит на интересный, но совершенно неопасный образец.

– Нет, – просто сказал он.

– Что?! – Годрик был ошарашен. – Ты боишься?!

– Я не дерусь с детьми, Годрик, – спокойно ответил Гарри. – Особенно с теми, кто уже проиграл. Твоя жизнь, твоя слава, твоя сила – всё это было построено на моей боли и моей украденной магии. Ты – пустышка. Красивая обёртка без конфеты внутри. Сражаться с тобой – всё равно что пинать мёртвую собаку. Бессмысленно и неинтересно.

Это было страшнее любого проклятия. Гарри не просто отказался от дуэли. Он отказал Годрику в праве считаться равным противником. Он вычеркнул его из уравнения. Он показал ему, что тот настолько ничтожен, что не заслуживает даже его внимания.

Годрик задрожал, его лицо побагровело. Он открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но из горла вырвался лишь сдавленный, похожий на рыдание звук. Его мир, его самооценка, его личность – всё было уничтожено несколькими фразами.

Гарри перевёл взгляд на своих родителей. – Живите с этим, – сказал он тихо. – Живите с осознанием того, кого вы создали. И кого вы потеряли.

Он повернулся и, не говоря больше ни слова, направился к выходу из кабинета. Никто не осмелился его остановить. Дамблдор стоял, как громом поражённый, опираясь на стол, чтобы не упасть. Джеймс и Лили смотрели на своего сломленного, рыдающего сына Годрика, и в их глазах была лишь бездонная пустота. Сириус опустился в кресло, закрыв лицо руками.

В Большом Зале Гарри подошёл к Флёр. – Всё сделано, – сказал он.

Она кивнула, и в её глазах было восхищение. Он не просто забрал меч. Он сломал их всех. Без единого заклинания.

Он взял её за руку. – Пора, mon amour. Нас ждут союзники.

И в тот же миг они растворились в треске ломающегося льда, оставив позади замок, погрузившийся в хаос, и директора, который только что проиграл войну в своём собственном кабинете, потеряв и реликвию, и авторитет, и последнюю надежду.

***

Они материализовались в той же подземной пещере, в кабинете Рагнока. Директор Гринготтса и его советники ждали их. Гарри подошёл к обсидиановому столу и с глухим стуком положил на него Меч Гриффиндора. Синее свечение с лезвия уже пропало, и теперь это был просто великолепный, древний клинок, украшенный рубинами.

Рагнок подошёл и с благоговением коснулся рукояти. Его длинные пальцы погладили металл, ощупывая каждый изгиб, каждую руну. – Он вернулся, – прошептал он, и в его голосе звучали эмоции, которые гоблины не показывали веками. – Спустя тысячу лет он вернулся домой.

Он поднял глаза на Гарри. В них больше не было ни недоверия, ни расчёта. Лишь глубокое, нерушимое уважение. – Вы сдержали своё слово, Лорд Поттер. Быстрее, чем мы смели надеяться.

– Я всегда держу слово, – ответил Гарри.

Рагнок выпрямился, и его фигура, несмотря на малый рост, обрела величие короля. – Народ Гоблинов тоже держит своё слово. Мы начали финансовую войну по вашему приказу. Теперь мы готовы начать настоящую. Наши кузни снова раскалены. Наши воины точат свои клинки. Что бы ни случилось дальше, знайте: Гринготтс и весь Народ Гоблинов на вашей стороне. До самого конца.

Он поднял Меч Гриффиндора над головой, и его лезвие тускло блеснуло в свете факелов. – Теперь, Лорд Поттер, мы готовы к войне.

Гарри кивнул. Он посмотрел на Флёр, и в их взглядах было общее понимание. Они выиграли ещё один бой. Они приобрели могущественного союзника. Но эхо их шагов в Хогвартсе уже разнеслось по всему миру. Сломленные, но не уничтоженные враги начнут действовать. Отчаянно, жестоко и непредсказуемо.

Железный трон, который он строил, требовал всё новых и новых жертв. А сломанные палочки его врагов скоро сменятся чем-то куда более страшным. Война вступала в новую, кровавую фазу.