← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Эхо Древних Богов

На капитанском мостике «Готан-го» царила напряжённая, гудящая тишина. Это была тишина хирургической операционной в разгар сложнейшей операции на сердце планеты. Десятки экранов транслировали хаос, который они посеяли: панические заголовки «Ежедневного Пророка», кричащие о «Гоблинском бунте» и «Коллапсе магической экономики»; перехваченные сообщения авроров, полные растерянности и бессилия; тепловые карты, показывающие, как очаги паники вспыхивают по всей Британии, словно вирус.

Гарри и Флёр стояли в центре этого информационного шторма, как два монолита. Они не радовались. Они анализировали.

– Они в агонии, – тихо произнесла Флёр, её взгляд был прикован к графику, показывающему обвальное падение стоимости галеона. – Лишённые денег, их аристократия превратилась в сборище паникующих попрошаек. Министерство парализовано. Ты нанёс удар не по телу, а по нервной системе их мира.

– Нервная система восстановится, если не уничтожить мозг, – ровно ответил Гарри. – Дамблдор и Волан-де-Морт. Они всё ещё в игре. И отчаявшийся враг – самый опасный.

На главном экране появилось лицо командора Гордона. Он выглядел так, будто не спал трое суток и был этим чертовски доволен. – Последние донесения, генерал. Дамблдор собирает остатки своего Ордена в Хогвартсе. Похоже, старик решил превратить школу в свою последнюю крепость. Он пытается сплотить их перед лицом «общей угрозы», то есть тебя. А вот с Волан-де-Мортом интереснее. Он исчез. После того как Малфой-старший был замечен рыдающим в Косом Переулке, поместье опустело. Наш змеелицый друг ушёл в подполье. И это мне не нравится. Совсем.

– Он ищет новое оружие, – сказала Мики Саэгуса, её голос был спокоен, но в нём слышалась тревога. – Я чувствую это. Всплески тёмной энергии. Небольшие, но очень концентрированные. В отдалённых, забытых местах. Он не пытается собрать армию. Он пытается пробудить нечто одно. Нечто древнее.

Гарри кивнул. Он ожидал этого. – Когда у короля отнимают армию, он пытается найти в арсенале «оружие судного дня». Мы опередили их технологически и стратегически. Теперь они обратятся к тому, чего мы не знаем. К мистике. К тому, что сами волшебники считают страшными сказками.

– Значит, наш следующий ход? – спросил Гордон.

– Мы нанесём удар по их символам и их последней крепости, – Гарри указал на изображение Хогвартса. – Дамблдор превратил школу в свой штаб. Он использует детей как живой щит. Это недопустимо. Мы эвакуируем из замка всех, кто не желает участвовать в его войне. Особенно детей. А затем… мы лишим его этого бастиона.

– Ты хочешь уничтожить Хогвартс? – в голосе Флёр прозвучало удивление. Несмотря на всё, замок был и её временным домом.

– Нет, – ответил Гарри. – Уничтожение – это грубо и неэффективно. Я хочу его… реквизировать. Этот замок – не просто камни. Это средоточие магии. Древний артефакт. Он не должен служить одному старому манипулятору. Он должен служить балансу.

Он посмотрел на Мики. – Мама, мне нужна твоя помощь. Ты сможешь обратиться к студентам? К тем, кто напуган. К тем, кто не хочет умирать за игры Дамблдора. Мы предложим им безопасный выход. «Стрекоза» может забрать всех желающих.

Мики кивнула. – Я смогу. Их страх сейчас – это открытая дверь в их сознание.

– Отлично, – сказал Гарри. – Гордон, готовьте десантные группы. Никакого летального оружия. Только парализующие заряды. Задача – нейтрализовать Орден Феникса и взять замок под контроль Сил Защиты Земли. Мы превратим их крепость в нашу передовую базу.

Он повернулся к Флёр. – А мы с тобой займёмся директором. Лично.

***

В кабинете директора Хогвартса царил полумрак. Дамблдор сидел за своим столом, и впервые за много десятилетий он выглядел по-настоящему старым. Не мудрым старцем, а просто сломленным, уставшим стариком. Его руки слегка дрожали. Пустой постамент, где раньше стоял Меч Гриффиндора, зиял, как незаживающая рана.

Перед ним стояли остатки Ордена Феникса. Их было немного. Уизли, Кингсли, Муди, Сириус, Джеймс и Лили. Их лица были полны растерянности и страха. – Он объявил нам войну, Альбус! – воскликнул Джеймс. – Он заключил союз с гоблинами! Весь наш мир рушится!

– Я знаю, Джеймс, – тихо ответил Дамблдор. – Я знаю. Я недооценил его. Я недооценил ту тьму, в которую мы сами его и толкнули.

– Так что нам делать?! – почти крикнул Сириус. – Сидеть и ждать, пока он прилетит на своей железной птице и сожжёт и это место?!

– Нет, – Дамблдор поднял голову, и в его выцветших глазах мелькнул отблеск прежней решимости. Отчаянной, загнанной в угол, но решимости. – Мы не можем сражаться с его силой. Но мы можем сражаться с его идеей. Мы должны показать миру, что он – не спаситель, а разрушитель. Что его «баланс» – это тирания монстров.

Он встал и подошёл к книжному шкафу. – Веками волшебники защищали этот мир не только от Тёмных Лордов, но и от сил, которые не поддаются пониманию. Древних существ, чья природа чужда самой магии. Мы запирали их, усыпляли, стирали память о них. Мы были стражами.

Он провёл пальцем по корешку древней, закованной в железо книги. – Гарри разбудил своих богов. Богов земли и неба. Но у магии тоже есть свои… стражи. Свои антитела. Существа, созданные для поглощения неуправляемых всплесков силы.

– О чём ты говоришь, Альбус? – нахмурился Муди.

– Я говорю о том, что в самых глубоких подземельях этого замка, там, куда не спускался даже Салазар Слизерин, спит нечто, что было запечатано ещё основателями. Не василиск. Нечто куда более древнее. Они назвали его «Пожиратель Магии». Левиафан Пустоты. Они не смогли его уничтожить. Они лишь усыпили его. Ритуал, который они использовали, может быть обращён.

– Ты хочешь выпустить ещё одного монстра?! – ужаснулась Лили. – Чтобы он сражался с монстрами Гарри?! Это безумие!

– Это отчаянная мера! – голос Дамблдора окреп. – Мы не сможем его контролировать. Но мы можем направить его. Как только он почувствует колоссальную энергию Гарри и его… отца… он устремится к источнику. Это даст нам время. Время перегруппироваться. Время убедить мир, на чьей стороне правда.

Он посмотрел на них, и в его взгляде была мольба. – Это наш единственный шанс. Мы должны рискнуть.

***

Далеко от Хогвартса, в горах Албании, в руинах древней, до-магической крепости, было холодно и тихо. Лорд Волан-де-Морт стоял в центре обсидианового зала, стены которого были покрыты рунами, не принадлежавшими ни одному известному языку. Они пульсировали слабым, болезненным светом.

Перед ним на полу был начертан сложный ритуальный круг. В центре круга, связанный и с кляпом во рту, лежал один из его Пожирателей, не успевший сбежать. Его глаза были расширены от ужаса.

– Золото – прах. Власть – иллюзия, – шипел Волан-де-Морт, его голос эхом отдавался от стен. – Но боль… боль реальна. Страх реален. Смерть реальна. И есть те, кто питается этим.

Он поднял свою тисовую палочку. – Древние хроники лгут. Они говорят, что первых волшебников магии научили эльфы и гоблины. Но была и третья раса. Раса, пришедшая со звёзд, когда эта планета была ещё молодой и горячей. Они были существами из чистой энергии и мысли. Они правили этим миром, пока не пришёл тот, кого вы называете Годзиллой. Он изгнал их. Но не всех. Один остался. Заточённый в кристалле, в сердце этой планеты, ожидая своего часа. Ожидая того, кто осмелится его позвать.

Он направил палочку на Пожирателя. – Для ритуала нужна не просто смерть. Нужен проводник. Сосуд, который будет разорван на части, чтобы открыть врата. Твоя верность будет вознаграждена, Яксли. Ты станешь ключом, который откроет новую эру!

Он начал читать заклинание. Это была не латынь. Это был гортанный, щёлкающий язык, от которого, казалось, сам воздух сворачивался и трескался. Руны на стенах вспыхнули ослепительным, фиолетовым светом. Тело Яксли начало дёргаться, его кожа пошла трещинами, из которых бил не красный, а чёрный свет. Он не кричал. Кляп не позволял. Но его глаза… в них отразился ужас, непостижимый для человеческого разума.

– *Ph'nglui mglw'nafh Cthulhu R'lyeh wgah'nagl fhtagn!* – ревел Волан-де-Морт, вкладывая в древние слова всю свою ненависть, всю свою волю. Он не до конца понимал, что делает, но инстинкт Тёмного Лорда, его связь с самыми тёмными аспектами бытия, вела его.

Тело Яксли взорвалось. Но не кровью и плотью. Оно взорвалось чистой тьмой. Чёрной дырой, которая на мгновение поглотила весь свет в зале. А затем из этой дыры начало что-то расти.

Оно не было живым в привычном смысле. Это была постоянно меняющаяся, фрактальная структура из чёрного, переливающегося кристалла и чистой энергии пустоты. Оно не имело определённой формы, постоянно перетекая из одного кошмарного образа в другой: клубок щупалец, оскаленная пасть с тысячами кристальных зубов, гигантский глаз, в котором отражалась смерть галактик.

Хтонийский Левиафан.

Он не издал звука. Но Волан-де-Морт услышал его в своей голове. Это был не голос. Это был хор из миллиарда умирающих душ, слившийся в одну-единственную мысль. *«СВОБОДЕН… ГОЛОДЕН…»*

Волан-де-Морт рассмеялся. Безумным, торжествующим смехом. – Да! – закричал он. – Голоден! Там, за морем, есть пир для тебя! Пир из богов и титанов! Иди! Жри! Уничтожь их всех!

Левиафан медленно повернул к нему одну из своих бесчисленных граней. Мысль, пронзившая сознание Волан-де-Морта, была холодной и острой, как осколок льда. *«ТЫ… ПЕРВЫЙ…»*

Чёрное щупальце метнулось к Тёмному Лорду. Но Волан-де-Морт был готов. На его шее висел амулет, который он нашёл здесь же, в руинах. Он вспыхнул, и щупальце остановилось в сантиметре от его лица. Амулет позволял не контролировать, но давал временный иммунитет. Он был «призывателем», а не «хозяином».

*«НЕ ТЫ…»* – пророкотал Левиафан в его мозгу, отдёргивая щупальце. – *«ДРУГОЙ… БОЛЬШОЙ… ТАМ…»*

Существо, казалось, потеряло к нему интерес. Оно чувствовало. Оно чувствовало колоссальную энергию Годзиллы за тысячи километров. Своего древнего врага. Свою главную цель.

Стены крепости рассыпались в пыль, когда Левиафан начал подниматься, прорастая сквозь камень и землю. Он устремился в небо, превращаясь в гигантский, пульсирующий кристалл тьмы, и понёсся на запад, оставляя за собой шлейф из искажённой реальности.

Волан-де-Морт смотрел ему вслед, тяжело дыша. Он дрожал, но не от страха. От экстаза. Он выпустил на волю силу, способную пожрать мир. И он направил её на своего врага. Кто бы ни победил в этой битве богов, он, Лорд Волан-де-Морт, будет тем, кто пожнёт плоды хаоса.

***

На борту «Готан-го» всё произошло внезапно. Сирены взвыли без предупреждения. Все экраны на мостике замерцали и покрылись помехами. – Что за чёрт?! – рявкнул Гордон. – Электромагнитный импульс?

– Нет, – прошептала Мики, хватаясь за голову. Её лицо было белым, как полотно. – Это… псионический удар. Глобального масштаба. Я никогда… никогда не чувствовала ничего подобного. Холод… пустота… голод…

В этот же момент Гарри согнулся пополам, схватившись за грудь. Атомный реактор в его сердце, обычно ровно гудящий, забился в бешеном, паническом ритме. Его внутренняя энергия, его связь с Годзиллой, кричала об угрозе. Не о враге. О хищнике. О том, что охотится на таких, как он.

– Отец… – прохрипел он.

Он закрыл глаза и на мгновение увидел мир глазами Годзиллы. Король Монстров спал в своей лагуне на Острове Монстров. Но теперь он проснулся. Он поднялся из воды во весь свой исполинский рост, его спинные пластины вспыхнули тревожным синим светом. Он смотрел на восток, и из его глотки вырвался низкий, грозный рокот. Он тоже это почувствовал. Древнего врага. Того, кого он считал давно изгнанным.

На главном экране помехи схлынули, и спутник, наведённый на Албанию, показал нечто невообразимое. Гигантскую дыру в горном массиве, из которой расползалась зона «визуального шума» – место, где законы физики, казалось, перестали работать. И в центре этой зоны, стремительно двигаясь на запад, летела аномалия. Не объект. Пятно абсолютной тьмы на карте мира.

– Что это, чёрт возьми, такое? – прошептал Гордон, выронив сигару.

Гарри выпрямился. Боль утихла, сменившись холодной, ледяной яростью. – Это ответ Волан-де-Морта, – сказал он. – Он нашёл то, что не должен был.

Флёр подошла к нему, положив руку ему на плечо. Её собственное лицо было бледным, но решительным. Магия вейлы внутри неё, магия жизни и огня, сжималась от соприкосновения с этой абсолютной пустотой. – Что мы будем делать?

Гарри посмотрел на тёмное пятно, ползущее по карте мира. Он посмотрел на изображение Хогвартса, где Дамблдор, скорее всего, готовил своё собственное безумие. Он почувствовал, как на Острове Монстров просыпаются и другие кайдзю, встревоженные рёвом своего короля.

Мир, который он собирался аккуратно демонтировать и перестроить, оказался на пороге тотального уничтожения. – Планы меняются, – тихо сказал Гарри. – Операция по захвату Хогвартса отменяется.

Он повернулся к Гордону. – Командор, объявляйте общую мобилизацию. Все корабли флота СЗЗ – в боевую готовность. Наша цель – не волшебники. Наша цель – вот это, – он ткнул пальцем в тёмное пятно. – Мы должны перехватить его до того, как оно достигнет густонаселённых районов. Или до того, как оно столкнётся с Годзиллой. Потому что если они сойдутся в битве над Европой… от континента ничего не останется.

Он перевёл взгляд на Флёр. В его глазах больше не было холодного расчёта политика. В них была ярость Альфа-хищника, чей дом оказался под угрозой вторжения извне.

– Война с волшебниками окончена, – произнёс он, и его голос был обещанием. – Началась война на выживание планеты.

Он притянул Флёр к себе и поцеловал. Это был не нежный поцелуй влюблённых. Это был яростный, отчаянный поцелуй двух воинов перед последней битвой. Поцелуй, в котором смешались страсть, страх и твёрдая решимость сгореть вместе, но забрать врага с собой.

Это было не просто занятие любовью в их каюте после этого. Это было слияние двух стихий, отчаянно цепляющихся друг за друга перед лицом надвигающейся бури из пустоты. Огонь и атомная энергия сплетались, пытаясь создать нечто, способное противостоять абсолютному холоду. Это был акт коронации не на трон мира, а на пепелище, которое от него могло остаться. Они находили утешение и силу друг в друге, понимая, что их личная война за власть превратилась в нечто бесконечно большее.

Когда они снова вышли на мостик, Гарри был спокоен. Он был готов. – Мики, свяжи меня с отцом, – приказал он. – Нам нужно поговорить.

Эхо древних богов прокатилось по планете. И новые боги готовились дать им ответ. И этот ответ будет огненным.