← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Хозяин Чёрного Озера

День второго испытания встретил Хогвартс пронизывающим февральским ветром. Серое, низкое небо давило на шпили замка, а поверхность Чёрного озера, обычно тёмная и спокойная, подёрнулась мелкой злой рябью. Гарри стоял у окна своей комнаты, глядя на трибуны, которые возводили у кромки воды. Он не чувствовал холода. Внутри него горел ровный, контролируемый огонь, отголосок той бури, что бушевала между ним и Флёр прошлой ночью.

Она подошла сзади, бесшумно, как кошка, и обняла его, прижимаясь щекой к его спине. Её кожа всё ещё хранила тепло их постели.

– Они заберут меня, – констатировала она, и в её голосе не было страха, лишь спокойная уверенность. – Я — твоё сокровище.

– И я верну тебя, – так же спокойно ответил Гарри, накрывая её руки своей. Его ладонь была горячей и твёрдой. – А они заберут твою сестру.

Флёр на мгновение напряглась. – Габриэль… Да, скорее всего. Ты вернёшь и её?

– Я верну всё, что принадлежит тебе, – сказал он, поворачиваясь к ней. Он заглянул в её синие глаза, и в них не было и тени сомнения. Она верила ему. Абсолютно. – А теперь иди. Нам нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно.

Она кивнула, на её губах мелькнула быстрая, хищная улыбка. – Не заставляй меня ждать под водой слишком долго, mon monstre. Там холодно.

– Я буду быстрым, – пообещал он.

***

У кромки озера царила нервная суета. Чемпионы готовились. Виктор Крам уже начинал покрываться грубой, серой кожей — его трансфигурация в акулу была неполной, но эффективной. Годрик Поттер, окружённый Роном Уизли и ещё парой гриффиндорцев, самодовольно ухмылялся, похлопывая по карману мантии, где, очевидно, лежала жабросли. Он посматривал на Гарри с презрением и толикой страха. После случая с драконом никто не знал, чего ожидать от «бракованного» Поттера.

Флёр стояла поодаль, изящная и собранная. Она бросила на Гарри быстрый, почти незаметный взгляд, в котором читалось: «Я готова».

Людо Бэгмен, чьё лицо раскраснелось от холода и возбуждения, направил на своё горло палочку. – Приветствуем всех на втором испытании Турнира Трёх Волшебников! – его усиленный голос разнёсся над озером. – Нашим чемпионам предстоит за один час найти и спасти то, что было у них украдено! Итак, по моему сигналу! Раз… два… ТРИ!

Пушечный выстрел разорвал воздух. Крам и Годрик тут же бросились в воду. Крам, уже наполовину акула, скрылся под водой с мощным всплеском. Годрик, прожевав жабросли и скривившись, нырнул следом, и через мгновение его голова с жабрами на шее показалась на поверхности, прежде чем уйти на глубину. Флёр, сотворив над головой большой пузырь воздуха, грациозно вошла в воду.

Гарри остался стоять на помосте.

– Что он делает? – раздались недоуменные возгласы с трибун. – Он боится! – У него нет плана!

Джеймс Поттер на трибуне для семей сжал кулаки. Лили с тревогой смотрела на своего забытого сына. Дамблдор, стоявший рядом с судьями, нахмурился, его взгляд был прикован к неподвижной фигуре Гарри.

Гарри закрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, но не для того, чтобы набрать воздуха. Он вдыхал силу. Он отпустил человеческую маскировку, позволяя своей истинной природе взять верх.

Толпа ахнула.

Это не было похоже на магическую трансформацию. Это было нечто более древнее, более органичное. Его кожа на груди и спине потемнела, становясь прочной и чешуйчатой, как у доисторической рептилии. Вдоль его позвоночника, от шеи до поясницы, проступили и выросли костяные пластины, похожие на спинной гребень его отца в миниатюре. Они тут же засветились призрачным, атомно-синим светом, просвечивая сквозь тонкую ткань его футболки. На шее, где у Годрика были грубые жабры, у Гарри открылись три пары аккуратных, элегантных жаберных щелей, которые тут же начали размеренно двигаться. Пальцы на руках и ногах слегка удлинились, а между ними проступили тёмные, эластичные перепонки.

Он открыл глаза. Они горели чистой синей энергией.

– Боже милостивый… – прошептала мадам Максим, глядя на него с ужасом и восхищением. – Что… что это такое? – пролепетал Бэгмен.

Гарри не удостоил их ответом. Он не прыгнул в воду. Он просто шагнул с помоста. Но вместо того, чтобы погрузиться, он пошёл по воде. Каждый его шаг сопровождался вспышкой синего света под ногой, словно он ступал на твердь. Он дошёл до центра озера, где расходились круги от нырнувших чемпионов, остановился и посмотрел на трибуны. Его взгляд нашёл Дамблдора. В нём не было ненависти, лишь холодное констатирование факта: *«Вы не знаете, с какой силой играете»*.

Затем он плавно, без единого всплеска, опустился под воду, как будто был её частью. Синее свечение его спинных пластин было видно ещё несколько секунд, уходя всё глубже и глубже, а затем исчезло.

На трибунах воцарилась мёртвая тишина. Даже Рита Скитер забыла про своё Прытко-пишущее перо. Они ждали увидеть состязание волшебников. Но то, что они увидели, было явлением совершенно иного порядка.

***

Под водой мир изменился. Для других чемпионов это была тёмная, холодная, враждебная среда. Для Гарри это был дом. Вода не сопротивлялась ему, она обтекала его тело, как шёлк. Холод не проникал внутрь — его внутренний атомный реактор поддерживал идеальную температуру. А темнота… для него не было темноты. Его глаза видели в инфракрасном и ультрафиолетовом спектрах, улавливая тепловые следы рыб и малейшие движения в мутной воде.

Он двигался с невероятной скоростью, его тело работало как идеальный механизм, созданный для этой стихии. Никаких неуклюжих движений, как у Крама в его полу-акульем теле, никакой зависимости от пузыря воздуха, как у Флёр. Он был хищником в своей родной среде.

Вскоре он наткнулся на стаю гриндилоу. Мерзкие водяные черти, привлечённые светом его пластин, высунулись из зарослей водорослей, скаля свои острые зубки. Они окружили его, готовясь к атаке.

Гарри остановился. Он не стал тратить на них энергию. Он просто посмотрел на вожака стаи и издал низкий, вибрирующий рокот. Это был не звук, а чистая вибрация власти. Ультразвуковая волна, которую не услышали бы люди, но которая ударила по примитивным инстинктам гриндилоу, как молот. Она кричала: *«Я — Альфа. Я — хищник. Вы — добыча. Убирайтесь»*.

Гриндилоу завизжали от ужаса и бросились врассыпную, врезаясь друг в друга в панике.

Гарри продолжил свой путь. Он уже слышал её. Песнь русалок. Тот самый зов, что был зашифрован в яйце. Он шёл на него, как на маяк.

Он прибыл к поселению русалок первым. Картина была именно такой, как он и ожидал. В центре площади, перед статуей какого-то морского чудища, на цепях из водорослей висели четыре фигуры, погружённые в магический сон. Гермиона Грейнджер. Чжоу Чанг. Маленькая девочка с серебристыми волосами — Габриэль Делакур. И, наконец, она. Флёр.

Его Флёр.

Даже в этом магическом стазисе она была прекрасна.

Вокруг заложников плавали русалки, вооружённые трезубцами. Они были не похожи на милых созданий из маггловских сказок. Серые лица, дикие жёлтые глаза, острые зубы. Они увидели Гарри, и их предводитель, суровый воин с бородой из водорослей, подплыл ближе, угрожающе выставив трезубец.

– Человек-рыба уйдёт! – проскрипел он на ломаном английском. – Один заложник для одного чемпиона! Время ещё не пришло!

Гарри проигнорировал его. Он подплыл прямо к Флёр. Русалки тут же окружили его, тыча в него остриями своих трезубцев.

– Уходи! – взревел вождь.

Гарри медленно повернул к нему голову. Его синие глаза вспыхнули. Он не стал говорить. Он открыл рот, и из его груди вырвался подводный вариант его рёва. Это была мощная ударная волна, которая вскипятила воду вокруг него. Волна чистой, концентрированной силы, которая отбросила русалок на десятки метров, заставив их выронить трезубцы и зажать уши. Каменная статуя за их спинами пошла трещинами.

Русалки в ужасе смотрели на него. В их примитивных умах, привыкших к иерархии силы, только что произошёл переворот. Они столкнулись не с волшебником. Они столкнулись с богом глубин.

Вождь, дрожа, опустился на одно колено на дне, склонив голову. Остальные последовали его примеру.

Гарри одним движением когтя, выросшего на его пальце, разорвал водоросли, державшие Флёр. Он подхватил её на руки. Она была невесомой. Он мог бы уйти прямо сейчас. Задание выполнено. Но он посмотрел на маленькую Габриэль. На её лице, даже во сне, застыло выражение страха. Он не мог её оставить. Это было бы предательством по отношению к Флёр.

Он решил подождать.

Первым появился Крам. Его акулья морда выглядела свирепо, но в глазах читалась усталость. Он увидел Гарри, окружённого покорными русалками, и его челюсть отвисла. Он молча схватил Гермиону и уплыл.

Затем пришёл Годрик. Он подплыл, раздуваясь от гордости, что обогнал хотя бы Флёр. Увидев Гарри, он замер. Его взгляд метнулся от преобразившегося брата к склонившимся русалкам, и его лицо исказилось от смеси страха и зависти. – Что… что ты с ними сделал? – пролепетал он сквозь жабры.

Гарри не ответил. Он просто смотрел, как его «брат» подплывает к заложникам. Годрик колебался мгновение, посмотрев на Чжоу и Габриэль. Но его «сокровищем» был Рон Уизли, который уже начинал синеть. Годрик торопливо отрезал его путы и, не оглядываясь, потащил наверх. Типичный Годрик. Спасти своего прихлебателя и плевать на остальных.

Гарри ждал. Время шло. Час почти истёк. Но Флёр, чемпионка Шармбатона, так и не появилась, чтобы спасти свою сестру.

И тут он почувствовал это. Укол беспокойства, чужой боли, пронзивший его через ту незримую связь, что возникла между ним и Флёр. Она была в беде.

Он оставил спящую Флёр парить рядом с покорными русалками, приказав им одним взглядом охранять её, и ринулся сквозь толщу воды. Его чувства, усиленные связью, вели его.

Он нашёл её. В нескольких сотнях метров от поселения, запутавшуюся в зарослях дьявольских силков, которые душили её, разрывая пузырь воздуха. Вокруг неё, как стервятники, кружила та самая стая гриндилоу, которую он прогнал. Они уже не боялись её магии вейлы, ослабевшей под водой, и рвали когтями её мантию.

Внутри Гарри что-то взорвалось. Холодный, контролируемый гнев сменился первобытной, испепеляющей яростью.

*Они. Посмели. Тронуть. Её.*

Его спинные пластины вспыхнули так ярко, что осветили мутную воду на сотню метров вокруг. Он не издал ни звука. Он просто стал воплощением смерти. Он врезался в стаю гриндилоу не как волшебник, а как торпеда. Его когти разрывали их склизкую плоть. Его хвост, которого раньше не было, но который теперь инстинктивно сформировался из чистой энергии и силы, бил с силой отбойного молотка. Он не убивал их. Это было бы слишком милосердно. Он калечил их, ломал им конечности, выбивал зубы, внушая им такой ужас, который их вид не забудет и через тысячу поколений.

Через десять секунд всё было кончено. Уцелевшие гриндилоу, воя от боли и страха, скрылись в самой тёмной и глубокой расщелине, какую смогли найти.

Гарри подплыл к Флёр. Она была без сознания, её лицо было бледным. Он разорвал дьявольские силки, подхватил её на руки и устремился к поверхности.

Он вынырнул, как ракета, взметнув фонтан брызг. На трибунах раздался коллективный вздох. Он держал на руках не свою заложницу, а другую чемпионку — Флёр Делакур.

– Ей нужна помощь! – рявкнул он, и его голос, ещё не до конца вернувшийся к человеческому, был похож на рык.

Мадам Помфри и мадам Максим бросились к нему. Гарри осторожно передал им Флёр и, не дожидаясь ни слова, снова погрузился в воду.

– Куда он?! – закричал Бэгмен. – Час истёк!

Но Гарри уже был на полпути обратно к русалкам. Он подхватил свою спящую Флёр и маленькую Габриэль, по одной в каждую руку, и с такой же невероятной скоростью устремился наверх.

Он вынырнул во второй раз за минуту, неся двух заложниц. Толпа на трибунах, до этого молчавшая в шоке, взорвалась оглушительными аплодисментами. Они не понимали, *что* они видели, но они понимали, что стали свидетелями чего-то легендарного.

Гарри вышел из воды. Его преображённое тело медленно возвращалось к человеческому облику. Чешуя втянулась, перепонки исчезли, синее свечение пластин погасло, и сами они втянулись под кожу. Он тяжело дышал, но не от усталости, а от остаточной ярости.

Он опустил двух девушек на помост. Флёр-чемпионка уже приходила в себя. Увидев Гарри, а затем свою сестру, целую и невредимую, она бросилась к нему. – Гарри! Ты… ты спас её! Ты спас их обеих!

Она не заботилась о толпе, о судьях, о своей мокрой одежде. Она обняла его, прижавшись всем телом. – Я думала, я умру там… гриндилоу…

– Теперь всё в порядке, – сказал Гарри, обнимая её в ответ. – Я же обещал.

Судьи столпились, лихорадочно перешептываясь. – Он был последним, кто стартовал, но первым прибыл к цели! – бормотал Крам, подошедший к Дамблдору. – Он спас не только свою заложницу, но и мою! – воскликнула пришедшая в себя Флёр, не отпуская Гарри. – Он должен получить высший балл!

– Но он нарушил правила! – возразил Каркаров. – Он должен был спасти только одного!

– Замолчи, Игорь, – ледяным тоном произнёс Дамблдор, его глаза были прикованы к Гарри. В них больше не было отеческой опеки. Только осторожность и… страх? – То, что мы сегодня видели, выходит далеко за рамки наших правил. Мистер Поттер продемонстрировал не только невиданную силу, но и то, что мы, судьи, называем «выдающимися моральными качествами».

Он повернулся к Гарри. – Ты спас двух заложниц, когда должен был спасти одну. И ты спас другую чемпионку, рискуя своим временем. Почему?

Гарри посмотрел на Дамблдора, затем на Флёр, которая всё ещё прижималась к нему, и на её сестру, которую уже укутывали в одеяла. – Потому что они обе были моей ответственностью, – просто ответил он. – Ваши правила этого не предусматривали. Значит, ваши правила несовершенны.

В его словах было столько холодной, неоспоримой логики, что никто не нашёл, что возразить.

– За второе испытание, – торжественно объявил Дамблдор, перекрывая шум толпы, – мистер Крам получает сорок баллов! Мистер Поттер… Годрик Поттер, за скорость и использование жаброслей, получает сорок два балла!

Годрик, стоявший в стороне и дрожавший от холода и злости, натужно улыбнулся.

– Мадемуазель Делакур, не сумевшая справиться с гриндилоу, получает двадцать пять баллов. А Гарри Поттер… – Дамблдор сделал паузу. – За то, что он первым достиг цели, продемонстрировал абсолютное мастерство в водной среде и проявил исключительное благородство, спасая не одного, а трёх человек… Судьи присуждают ему пятьдесят баллов!

Трибуны взорвались рёвом. Это было неслыханно. Гарри не просто победил. Он изменил саму суть игры.

Годрик побледнел. Его сорок два балла теперь казались жалкой подачкой. Он, Мальчик-Который-Выжил, снова оказался в тени своего брата-монстра.

***

Позже, в тишине комнаты, Флёр обрабатывала ему царапины на спине и плечах, оставленные когтями гриндилоу. Царапины уже почти затянулись сами собой под действием его регенерации.

– Они могли меня убить, – тихо сказала она, её голос дрожал. – Моё очарование не действовало, я запуталась… я почувствовала такой страх…

– Они больше никогда тебя не тронут, – сказал Гарри, его голос был твёрд, как гранит. – Ни они, ни кто-либо другой.

Она закончила с мазью и села перед ним, взяв его лицо в свои ладони. – Ты не просто спас меня, Гарри. Ты спас мою сестру. Для моей семьи… для меня… нет большего долга. Моя жизнь теперь твоя.

– Нет, – покачал головой Гарри. – Твоя жизнь — твоя. Но отныне мы идём по ней вместе. Как равные.

Он притянул её к себе для поцелуя. Этот поцелуй не был похож на их первый, страстный и дикий. Он был глубже. В нём была благодарность, доверие, нежность и обещание. Обещание защиты. Обещание партнёрства.

В эту ночь они снова были вместе. Но это была уже не просто страсть двух хищников. Это было слияние двух душ, скреплённое огнём и водой. Гарри больше не был просто монстром, ищущим мести. Теперь у него было то, что он будет защищать до последнего вздоха. У него была своя стая. И горе тому, кто осмелится ей угрожать. Будь то Тёмный Лорд, старый манипулятор или его собственная бывшая семья.

Хозяин Чёрного Озера нашёл своё сокровище. И он его никому не отдаст.