← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Час Расплаты

Тишина в Хогвартсе стала плотной, осязаемой. После Святочного Бала, закончившегося публичным унижением «национального героя», мир волшебников затаил дыхание. Гарри и Флёр стали центром этой тишины. Их совместное появление, их танец, их аура несокрушимой, единой силы — всё это было громче любых слов. Они больше не были просто чемпионами из разных школ. Они были заявлением.

В долгие недели, предшествующие третьему испытанию, они почти не расставались. Их отношения переросли из бурной страсти в нечто более глубокое и опасное — в боевое партнёрство. Они тренировались вместе в Выручай-комнате, которую Гарри находил с инстинктивной лёгкостью. Он учил её рукопашному бою, развивая её природную грацию и превращая её в смертоносную эффективность. Она, в свою очередь, показывала ему тонкости боевой магии Шармбатона — элегантной, быстрой и нацеленной на то, чтобы вывести противника из строя с минимальными усилиями.

– Он попытается использовать лабиринт, чтобы изолировать тебя, – говорила Флёр одним из вечеров, когда они сидели у камина в его комнате. Она чертила на старом пергаменте план квиддичного поля, где должен был вырасти лабиринт. – Дамблдор, твой брат, Волан-де-Морт… все они хотят видеть тебя одного. Сломленного.

– Я не буду один, – ответил Гарри, его взгляд был прикован к пламени. Внутри него тоже горел огонь, но куда более древний и терпеливый. – Мы пойдём вместе. С самого начала.

– Они попытаются нас разделить. Магией, существами, иллюзиями.

– Пусть пытаются, – на губах Гарри появилась холодная усмешка. – Они думают, что это их игра. Их лабиринт. Они не понимают, что для хищника лабиринт — это не тюрьма, а охотничьи угодья. И мы будем охотиться на того, кто расставил эту ловушку. На твоего профессора Муди.

Флёр кивнула. Она безоговорочно поверила Гарри, когда он рассказал ей о своих подозрениях. Её собственные обострённые чувства вейлы подтверждали: в Аласторе Муди было что-то глубоко неправильное, фальшивое.

– Ты позволишь ему привести тебя к Волан-де-Морту? – спросила она, и в её голосе не было страха, лишь холодный расчёт.

– Да, – ответил Гарри. – Хватит прятаться и ждать. Хватит играть в оборонительные игры Дамблдора. Я нанесу удар первым. Я пойду прямо в логово змеи. Но я пойду туда не как ягнёнок на заклание. Я пойду как Король, пришедший забрать свой долг. И ты будешь рядом со мной.

Он посмотрел на неё, и синий огонь в его глазах отразился в её. – Ты готова к этому, Флёр? Это не турнир. Это будет настоящая война.

Она подалась вперёд и поцеловала его — не страстно, а твёрдо, как скрепляют клятву. – Я родилась воином, mon monstre. Я просто ждала достойной битвы.

***

Вечер третьего испытания был душным. Воздух застыл в преддверии грозы. На квиддичном поле вырос двадцатифутовый лабиринт из живой изгороди, его тёмные коридоры дышали прохладой и угрозой. Трибуны гудели от возбуждения.

– Сегодня нашим чемпионам предстоит пройти последнее испытание! – гремел голос Людо Бэгмена. – Первым в лабиринт войдёт тот, у кого больше всего очков. И это… Гарри Поттер!

Толпа взорвалась аплодисментами, смешанными с испуганными возгласами. Гарри стоял у входа в лабиринт, одетый в свою привычную тактическую форму СЗЗ. Рядом с ним, в элегантном боевом костюме Шармбатона, стояла Флёр.

– Следом за ним, с разницей в минуту, войдёт Годрик Поттер! Затем Виктор Крам и Флёр Делакур!

Гарри повернулся к Флёр. – Я буду ждать тебя сразу за входом. Не торопись.

Она кивнула. – Будь осторожен.

Прозвучал свисток, и Гарри шагнул в тёмный проход. Стены из живой изгороди тут же сомкнулись за его спиной. Он не пошёл вглубь. Он просто остановился, прислонился к шуршащей листве и стал ждать. Его чувства, многократно усиленные его кайдзю-природой, раскинулись невидимой сетью. Он слышал биение сердец на трибунах, чувствовал вибрацию земли под ногами и нервное жужжание магических тварей, скрывающихся в глубине лабиринта.

Через несколько минут он услышал шаги. Флёр. Она вошла в лабиринт и тут же увидела его. – Проблем не было? – тихо спросил он. – Годрик рванул вперёд, как безумный. Он хочет найти Кубок первым любой ценой.

– Пусть ищет, – Гарри взял её за руку. – Мы пойдём своим путём.

Они двинулись вглубь, но не как заблудившиеся путники. Они шли как патруль на вражеской территории. Гарри вёл, его глаза сканировали темноту, его уши ловили малейший шорох. Флёр прикрывала тыл, её палочка была наготове.

Первое препятствие не заставило себя ждать. Из-за поворота на них выкатилось огромное существо, похожее на гибрид скорпиона и краба — соплохвостый скит. Он был закован в броню и размахивал хвостом, из которого сыпались искры. Флёр вскинула палочку, но Гарри остановил её жестом.

– Не трать энергию.

Он сделал шаг навстречу монстру. Скит издал угрожающее шипение и бросился на него. Гарри не сдвинулся с места. Когда тварь была в паре метров, он просто выдохнул. Это был не огонь, не крик. Просто короткий, низкочастотный импульс, почти неслышимый для человеческого уха, но сокрушительный для примитивной нервной системы.

Скит замер, как будто врезался в невидимую стену. Его лапы задрожали, он заскулил и, поджав хвост, неуклюже попятился в темноту.

Флёр смотрела на это с восхищением. – Ты даже не прикоснулся к нему.

– Зачем? Он просто животное, выполняющее приказ, – пожал плечами Гарри. – Пойдём.

Они шли дальше. Золотистый туман, заставляющий мир переворачиваться вверх дном, они прошли насквозь — вестибулярный аппарат Гарри был невосприимчив к такой дешёвой магии. Когда перед ними вырос Сфинкс, преграждая путь, он даже не стал слушать загадку. Он просто посмотрел на мифическое существо, и в его взгляде была такая древняя, несокрушимая воля, что Сфинкс, создание из магии и мифов, покорно посторонился, склонив голову.

Вскоре они услышали звуки борьбы. За поворотом Виктор Крам, его глаза были пустыми и безжизненными, атаковал Годрика Поттера. Заклятия летели во все стороны. – Он под Империусом, – констатировала Флёр.

– Я знаю, – Гарри двинулся вперёд. Годрик, отбиваясь от проклятий Крама, увидел его. – Помоги мне, Гарри! – закричал он, в его голосе звучало отчаяние.

Гарри проигнорировал его. Он обошёл дерущихся и одним молниеносным движением оказался за спиной у Крама. Он не стал использовать магию. Его рука легла на шею болгарина, и он надавил на определённую точку. Крам обмяк и без сознания рухнул на землю.

Годрик смотрел на это, тяжело дыша. На мгновение в его глазах промелькнула благодарность. Но она тут же сменилась старой, въевшейся завистью. – Спасибо, – процедил он. – А теперь отойди. Кубок будет моим.

– Кубок — это ловушка, идиот, – бросил Гарри, поворачиваясь, чтобы уйти.

– Ловушка? – рассмеялся Годрик истерическим смехом. – Опять твои сказки! Ты просто хочешь забрать всю славу себе! Я не позволю!

Он направил палочку на спину Гарри. – Ступефай!

Флёр среагировала мгновенно. – Протего!

Красный луч Годрика разбился о серебряный щит Флёр. Гарри медленно обернулся. Его лицо было лишено всяких эмоций. – Ты только что напал на меня со спины. После того, как я, по сути, спас тебе жизнь.

– Ты украл мою жизнь! – взвизгнул Годрик, его лицо исказилось. – Ты всё у меня украл! Родителей, славу, внимание! Я ненавижу тебя! Ава…

Он не успел договорить.

Гарри преодолел разделявшее их расстояние за долю секунды. Его рука сжалась на горле Годрика, поднимая его в воздух. Палочка выпала из ослабевших пальцев «героя». Годрик захрипел, судорожно дёргая ногами.

– Гарри, не надо! – крикнула Флёр, но не испуганно, а предостерегающе.

Гарри посмотрел в полные ужаса глаза брата. Он видел в них не злодея, не соперника. Он видел в них сломленного, жалкого ребёнка, отравленного ложью и незаслуженной славой. И впервые он почувствовал к нему не ненависть, а лишь холодную, отстранённую жалость.

– Ты выбрал свою сторону, Годрик, – пророкотал он, и его голос был похож на скрежет камней. – Живи с этим.

Он разжал пальцы, и Годрик рухнул на землю, кашляя и хватая ртом воздух. Гарри перешагнул через него, как через мусор, и пошёл дальше. Флёр последовала за ним, бросив на Годрика последний презрительный взгляд.

Они увидели его почти сразу. Кубок Трёх Волшебников, сияющий неземным светом в центре последней поляны. – Вот и он, – сказала Флёр. – Да. Конец игры. И начало новой, – ответил Гарри.

Он посмотрел на неё. В его глазах была стальная решимость. Она ответила ему таким же взглядом. Без слов они договорились обо всём. Они одновременно протянули руки и коснулись холодных ручек Кубка.

***

Знакомый рывок за пупок, но во много раз сильнее. Мир вокруг них смазался в вихре цвета и света. А затем они рухнули на холодную, сырую землю.

Кладбище. Старые, поросшие мхом надгробия, огромный тис, и вдалеке — силуэт старинной церкви. В воздухе висел запах тлена и тёмной магии.

– Ловушка сработала, – сказал Гарри, поднимаясь на ноги. Флёр уже стояла рядом, палочка в руке, её глаза осматривали тени.

Из темноты вышла коренастая фигура, несущая на руках свёрток. Питер Петтигрю. Он выглядел жалко и испуганно. – Он здесь, мой Лорд! Как вы и приказали! Но… он не один! С ним девчонка!

Голос из свёртка был высоким, холодным и шипящим. – Неважно. Девчонка не помеха. Убей её.

Петтигрю, дрожа, направил палочку на Флёр. – Авада Кедавра!

Но Флёр была готова. Она не стала ставить щит. Она сделала то, чему её учил Гарри. Она ушла с линии атаки, одновременно выстреливая собственным заклинанием. – Экспульсо!

Заклинание ударило в землю рядом с Петтигрю, и взрыв отбросил его в сторону. Свёрток с Волан-де-Мортом полетел в воздух и шлёпнулся в огромный каменный котёл, стоявший неподалёку.

– Глупец! – раздался яростный визг из котла. – Заканчивай ритуал!

Петтигрю, хромая, подбежал к котлу. Он бросил туда кость с могилы отца Тёмного Лорда, отрубил себе руку, а затем подошёл к Гарри. – Кровь врага… взятая насильно…

Он замахнулся кинжалом. Гарри не сопротивлялся. Он позволил лезвию полоснуть себя по руке. Он с любопытством наблюдал, как его кровь — тёмная, почти чёрная, с едва заметными синими искорками — капает в бурлящее зелье.

*«Пей, змея»,* – подумал он. – *«Посмотрим, как тебе понравится вкус силы Короля»*.

Котёл вспыхнул белым пламенем. Когда оно погасло, из него шагнула высокая, скелетоподобная фигура с белым, как мел, лицом и красными глазами. Лорд Волан-де-Морт возродился.

Он сделал глубокий вдох, с наслаждением осматривая свои новые руки, своё тело. Он чувствовал невероятный прилив сил. Кровь Гарри, смешанная с защитой Лили, бурлила в его венах, даруя ему, как он думал, неуязвимость.

– Я вернулся, – прошипел он.

Из теней начали появляться фигуры в масках и мантиях. Пожиратели Смерти. Они падали на колени перед своим повелителем.

Волан-де-Морт произнёс речь, отчитывая своих последователей, рассказывая о своём падении и возрождении. Гарри и Флёр стояли и молча слушали. Они не пытались бежать. Они ждали.

– А теперь, – Волан-де-Морт повернулся к ним, – мы закончим то, что начали тринадцать лет назад. Но сначала… небольшое развлечение. Дуэль. Я и Гарри Поттер. Посмотрим, чего стоит твоя слава, мальчишка!

Он направил на Гарри свою тисовую палочку. – Круцио!

Гарри даже не вздрогнул. Заклятие ударило его в грудь, но он стоял, не издав ни звука. Он чувствовал боль — острую, жгучую, как тысячи раскалённых игл. Но эта боль была ничто по сравнению с тем, что он пережил в лаборатории сумасшедшего учёного. Она была… скучной.

Волан-де-Морт и Пожиратели Смерти замерли в шоке. Никто и никогда не выдерживал Круциатус стоя и молча. – Как? – прошипел Волан-де-Морт, его уверенность пошатнулась. – Почему ты не кричишь?

– Потому что твоя боль — это детский лепет, – ответил Гарри, и его голос был спокоен. – Я чувствовал боль, которая заставила бы тебя молить о смерти.

Внутри Волан-де-Морта вскипела ярость. Он почувствовал, как кровь Гарри в его жилах отзывается на этот вызов, наполняя его чужой, дикой силой и высокомерием. – Ты умрёшь! – взревел он. – Авада Кедавра!

Зелёный луч смерти сорвался с его палочки.

Флёр крикнула, но Гарри поднял руку, останавливая её. Он не собирался уворачиваться.

Он встретил луч.

Он открыл рот, и из его груди вырвалось не пламя, не звук, а нечто среднее. Сконцентрированный, скрученный в тугую спираль луч чистой, синей атомной энергии. Спиральный Луч. Он был нешироким, но его плотность и мощь были невообразимы.

Синий и зелёный лучи столкнулись на полпути.

Но не было ни взрыва, ни противостояния.

Синий луч Гарри не просто остановил Аваду. Он *поглотил* её. Он прошил зелёное проклятие насквозь, как пуля прошивает бумагу, и продолжил свой путь.

Волан-де-Морт успел лишь в ужасе расширить глаза. Луч ударил его в плечо.

Не было огня. Не было взрыва. Просто вспышка ослепительного синего света. И плечо, и рука Тёмного Лорда, державшая палочку, просто… исчезли. Испарились. На их месте остался лишь обугленный, дымящийся край плоти.

Волан-де-Морт издал нечеловеческий, полный боли и ужаса визг и рухнул на землю, зажимая рану. Его палочка, отброшенная в сторону, задымилась и треснула.

Пожиратели Смерти застыли в абсолютном, парализующем ужасе. То, что они увидели, не укладывалось ни в какие рамки их понимания магии. Это было не колдовство. Это была сила бога.

– Невозможно… – хрипел Волан-де-Морт, глядя на Гарри. – Что ты такое?!

Гарри сделал шаг вперёд. Его глаза горели синим пламенем. Кожа на его лице и руках потемнела, покрываясь призрачной чешуёй. Из-за спины выросли и вспыхнули синим светом костяные пластины. – Я — расплата, – пророкотал он голосом, в котором смешался рёв его отца. – Ты нарушил баланс. Ты заигрался в бога. А теперь бог пришёл за тобой.

Он повернулся к остолбеневшим Пожирателям Смерти. – Бегите. Расскажите всем, что вы видели. Расскажите, что старый мир умер. И на его руинах родится новый.

Это был гениальный ход. Он не стал их убивать. Он превратил их в глашатаев своего могущества. В вестников апокалипсиса.

Пожиратели, очнувшись от ступора, бросились врассыпную, трансгрессируя в панике, толкая друг друга. Через несколько секунд на кладбище остались только Гарри, Флёр, раненый Петтигрю и корчащийся на земле, визжащий от боли и бессилия Тёмный Лорд.

– Что… что мы будем с ним делать? – спросила Флёр, подходя к Гарри.

– Убить его сейчас — слишком просто, – ответил Гарри, глядя на своего врага с холодным презрением. – Пусть живёт. Пусть живёт со своим страхом. Пусть знает, что я могу прийти за ним в любой момент. Пусть его новая жизнь будет вечной агонией.

Он подошёл к Петтигрю, который пытался уползти, и одним ударом ноги сломал ему здоровую руку. Затем он схватил его за шкирку, подтащил к Кубку и бросил на землю. – Ты вернёшься с нами. Ты будешь моим доказательством.

Он повернулся к Флёр. Адреналин отступал. Он посмотрел на неё — прекрасную, сильную, бесстрашную. Она была с ним. Она видела его истинную сущность и не отшатнулась. Он подошёл к ней, взял её лицо в свои ладони и поцеловал.

Затем они взялись за руки, коснулись Кубка и исчезли, оставив на разорённом кладбище искалеченного, плачущего от ярости и бессилия Тёмного Лорда — живое напоминание о том, что в мире появилась сила, с которой не может совладать даже смерть.

***

Их возвращение было подобно удару грома. Они появились у входа в лабиринт — не раненые, не напуганные, а стоящие прямо, полные тёмной, победоносной энергии. Гарри швырнул к ногам Дамблдора и министра Фаджа скулящего Петтигрю.

– Волан-де-Морт вернулся, – его голос, усиленный остаточной мощью, разнёсся по всему стадиону. – Вот доказательство. Питер Петтигрю, считавшийся мёртвым. Он его слуга.

На трибунах воцарился хаос. Джеймс и Лили Поттеры с ужасом смотрели то на Петтигрю, своего бывшего друга, то на своего сына, от которого исходила аура почти божественной власти. Дамблдор выглядел так, словно постарел на сто лет. Все его планы, все его интриги рухнули в один миг.

– Ваша игра окончена, директор, – продолжил Гарри, глядя прямо в глаза старику. – Вы пытались контролировать пророчество, пытались контролировать меня. Вы проиграли. Теперь правила устанавливаю я.

Он не стал больше ничего говорить. Он взял Флёр за руку и, не обращая внимания на крики, на панику, на вспышки фотоаппаратов, повёл её прочь, в замок. Никто не осмелился их остановить.

***

В тишине его комнаты они наконец смогли выдохнуть. Битва была окончена. Первая битва. Они молча помогли друг другу обработать мелкие царапины и ссадины. Их движения были медленными, почти ритуальными. Когда они закончили, они просто стояли друг напротив друга в свете камина.

– Ты… ты был невероятен, – прошептала Флёр, касаясь его груди, где под кожей всё ещё чувствовался жар.

– Мы были невероятны, – поправил он.

Он притянул её к себе. Это было уже не столкновение хищников, не нежный поцелуй. Это было нечто большее. Слияние. Подтверждение того, что они выжили. Что они победили. Что они вместе.

Его руки скользили по её спине, её пальцы зарывались в его волосы. Одежда, пропахшая дымом и озоном, полетела на пол. Они упали на кровать, и их тела сплелись в отчаянном, но в то же время нежном танце.

Это была не просто страсть. Это было утверждение жизни перед лицом смерти. Каждый поцелуй, каждое прикосновение было клятвой. Они делились не только теплом своих тел, но и отголосками пережитой битвы, своей силой, своим страхом и своим триумфом. В эту ночь Гарри не был монстром, а Флёр — не вейлой. Они были двумя половинами одной души, выкованной в огне и скреплённой кровью врагов.

Лёжа в её объятиях после, Гарри смотрел в потолок и впервые за много лет чувствовал не ярость и жажду мести, а нечто похожее на покой. Он победил Волан-де-Морта. Он унизил своего брата и родителей. Он разрушил планы Дамблдора.

Это был час расплаты. И он только начался. Впереди была война. Но теперь он знал, что не будет в ней один. Рядом с ним спала его королева. А за океаном его ждал его отец-Король. И вместе они сожгут этот прогнивший мир дотла, чтобы на его пепле построить новый. Свой.