← Назад к обзору

Приёмный сын Годзиллы

Рассвет Короля

Утро после битвы было неестественно тихим. Солнечный свет, пробиваясь сквозь высокое стрельчатое окно, заливал комнату холодным, беспристрастным сиянием, словно омывая её от запаха озона, крови и тёмной магии, въевшихся в саму ткань реальности. Гарри лежал, глядя в потолок. Внутри него, где обычно бушевал атомный шторм, царило странное затишье. Не покой, нет. Скорее, состояние полной боевой готовности после выигранного сражения.

Рядом, прижавшись к его боку, спала Флёр. Её серебристые волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и глубоким. Даже во сне её тело сохраняло грацию хищницы, отдыхающей после удачной охоты. Гарри осторожно провёл пальцами по её щеке, убирая выбившуюся прядь. Она не проснулась, лишь едва заметно улыбнулась во сне и прижалась к нему теснее.

В этот момент он осознал с пугающей ясностью: его месть, его ярость, его боль — всё то, что двигало им долгие годы, — отошло на второй план. Оно не исчезло, но теперь у него появился новый центр вселенной. Эта женщина. Её безопасность. Их будущее.

Он закрыл глаза, протягивая своё сознание через океан. Зов был негромким, почти шёпотом. *Отец. Мы победили. Первый раунд за нами.*

Ответ пришёл немедленно, волной колоссального, древнего удовлетворения. Это была не человеческая радость, а глубинное, тектоническое чувство правильности происходящего. Ощущение, что баланс, нарушенный мелкими, суетливыми существами, начал восстанавливаться. В этом чувстве не было ни капли удивления. Его отец никогда не сомневался в нём. *Хорошо, сын мой. Но это лишь начало. Змея ранена, но не мертва. А старый паук в замке всё ещё плетёт свою паутину. Будь готов.*

Гарри открыл глаза. Он был готов. Флёр пошевелилась и открыла свои синие, как летнее небо, глаза. Она смотрела на него не сонно, а ясно и осмысленно. – Ты говорил с ним? – тихо спросила она. – Да. Он доволен. Но предупреждает, что самое сложное впереди.

Она приподнялась на локте, и шёлковая простыня соскользнула, открывая изгиб её плеча и спины. – Дамблдор. Он не оставит это так. Он попытается снова сделать тебя своей пешкой. – У него не получится, – ровно ответил Гарри. – Пешка стала королём. И теперь я играю в свою игру.

Флёр коснулась его груди, где под кожей всё ещё ощущался жар его внутренней силы. – *Мы* играем в свою игру, – поправила она с мягкой улыбкой, в которой, однако, была сталь. – Королю нужна королева.

Гарри притянул её к себе и поцеловал — долго, глубоко, без вчерашней отчаянной страсти, но с новой, обретённой уверенностью. Это был поцелуй двух монархов, заключающих союз перед лицом грядущей войны.

Их уединение было прервано стуком в дверь. Мягким, но настойчивым. – Месье Поттер? Мадемуазель Делакур? – раздался за дверью голос профессора МакГонагалл. – Директор Дамблдор просит вас явиться в его кабинет. Немедленно.

Гарри и Флёр переглянулись. – Паук начинает плести, – прошептала Флёр. – Что ж, – Гарри встал с кровати, его тело двигалось с ленивой грацией пантеры. – Пора оборвать несколько нитей.

***

Кабинет Дамблдора встретил их гнетущей атмосферой. Жужжащие серебряные приборы казались нервными, а портреты бывших директоров на стенах взирали на них с неприкрытой враждебностью. Но главным источником напряжения были люди.

За столом директора сидел сам Альбус Дамблдор. Его лицо было серым, морщины казались глубже, а знаменитые искорки в глазах окончательно погасли, оставив лишь холодный, расчётливый блеск. По обе стороны от него стояли члены Ордена Феникса. Гарри узнал некоторых: мрачный, как всегда, Северус Снегг, чьи чёрные глаза горели нескрываемой ненавистью; Молли и Артур Уизли, выглядевшие растерянными и напуганными; Аластор Муди, настоящий, с обоими живыми, бегающими глазами, полный подозрительности; Кингсли Бруствер, сохранявший невозмутимое спокойствие; и Сириус Блэк, его крёстный, который смотрел на него со странной смесью гордости, страха и непонимания.

Гарри и Флёр вошли в кабинет и остановились посреди комнаты. Они не стали садиться в предложенные кресла. Они стояли вместе, единым фронтом, и их спокойная уверенность была вызывающей.

– Гарри, мой мальчик, – начал Дамблдор своим привычным отеческим тоном, но он прозвучал фальшиво и устало. – Произошли ужасные события. Лорд Волан-де-Морт вернулся. Мы должны объединить наши силы…

– Прекратите, директор, – перебил его Гарри. Его голос был ровным, безэмоциональным, и от этого казался ещё более угрожающим. – Хватит игр. Хватит называть меня «мой мальчик». Хватит этой фальшивой опеки. Вы проиграли.

В комнате повисла оглушительная тишина. Члены Ордена потрясённо переглянулись. – Как ты смеешь так разговаривать с профессором Дамблдором! – взорвалась Молли Уизли. – Он величайший волшебник нашего времени!

– Он величайший манипулятор, которого я когда-либо встречал, – парировал Гарри, не удостоив её взглядом. Его глаза были прикованы к Дамблдору. – Вы знали, что Кубок — ловушка. Вы позволили всему этому случиться, надеясь, что я, столкнувшись с Волан-де-Мортом, испугаюсь и прибегу к вам за защитой. Что я стану вашим послушным оружием, как вы и планировали с самого начала.

– Это не так, Гарри! – голос Дамблдора дрогнул. – Я надеялся защитить тебя!

– Защитить? – Гарри сделал шаг вперёд. Флёр двинулась вместе с ним, её рука легко легла ему на предплечье — жест поддержки, а не удержания. – Вы говорите мне о защите? Вы, кто отнял у меня магию и отдал её моему брату? Вы, кто отправил меня на десять лет в ад к Дурслям, прекрасно зная, что они со мной делают? Вы, кто скрывал от меня правду о моём наследии, о моих способностях, обо всём! Ваша «защита» — это клетка, директор. И я больше не желаю в ней сидеть.

– Мальчишка неблагодарный! – прорычал Снегг. – Директор давал тебе всё!

– Он не давал мне ничего, кроме лжи, Снегг, – холодно ответил Гарри, впервые удостоив его взглядом. – И он использовал вас так же, как и меня. Вы — его цепной пёс, которого он держит на поводке из чувства вины за смерть моей матери.

Лицо Снегга исказилось, словно от удара. Дамблдор побледнел ещё сильнее. Гарри попал в самую точку.

– Хватит, – твёрдо сказал Дамблдор, поднимая руку. – Личные обиды сейчас не важны. Важно то, что Волан-де-Морт вернулся. Он силён. Он опасен. И только ты, Гарри, согласно пророчеству…

– К ЧЁРТУ ВАШЕ ПРОРОЧЕСТВО! – рявкнул Гарри, и его голос был не человеческим криком, а рёвом, от которого задрожали стёкла и попадали с полок несколько серебряных приборов. Члены Ордена инстинктивно отшатнулись. В его голосе была мощь стихии. – Вы построили всю свою жизнь, всю свою войну вокруг слов полоумной старухи! Вы пожертвовали моей жизнью, жизнью моих родителей, жизнью Снегга — всё ради пророчества! А что в итоге? Волан-де-Морт вернулся. Искалеченный, униженный, но живой. И знаете почему? Потому что я позволил ему жить.

Это заявление было подобно разорвавшейся бомбе. – Что?.. – прошептал Сириус, глядя на крестника с ужасом.

– Я мог убить его вчера, – спокойно продолжил Гарри, когда рёв стих. – Я мог стереть его в пыль. Но я оставил его в живых. Чтобы он страдал. Чтобы он жил в вечном страхе передо мной. Чтобы каждый Пожиратель Смерти, видевший его поражение, разнёс весть не о возвращении Тёмного Лорда, а о явлении силы, перед которой он — ничто.

Дамблдор смотрел на него, и в его глазах был настоящий, неподдельный ужас. Он понял. Гарри не просто победил Волан-де-Морта. Он сломал его миф. Он уничтожил его как символ.

– Ты… ты не понимаешь, что наделал… – пролепетал директор. – Крестражи… он не может умереть…

– Я знаю о крестражах, – отрезал Гарри, и эта фраза ошеломила Дамблдора окончательно. – Я знаю о них больше, чем вы думаете. И я уничтожу их. Но не ради вашего «общего блага». А потому что они — неестественное нарушение баланса. Так же, как и вы, директор.

Он обвёл взглядом всех присутствующих. – Вы все. Ваш Орден Феникса. Вы — такая же крайность, как и Пожиратели Смерти. Вы оба нарушаете равновесие этого мира своей вечной войной. Вы оба приносите лишь смерть и разрушения. Вы думаете, что сражаетесь за Свет? Нет. Вы сражаетесь за власть Дамблдора. За его видение мира.

– Мы сражаемся за спасение невинных! – выкрикнула Молли Уизли, её глаза были полны слёз.

– А сколько невинных погибло из-за нерешительности Дамблдора? – спросила Флёр, её голос был холодным и режущим, как осколок льда. – Сколько людей умерло, пока он ждал, пока «пророчество исполнится»? Пока он играл в свои долгие игры? Моя семья тоже пострадала в первой войне. Мы знаем цену его «мудрости».

Гарри кивнул, благодаря её за поддержку. – Поэтому слушайте внимательно. Это не просьба. Это объявление. С этого дня я больше не являюсь частью вашего мира и вашей войны. Я — третья сторона. Сила, которая пришла восстановить баланс.

Он посмотрел на Дамблдора, затем на Снегга, затем на остальных. – Я уничтожу Волан-де-Морта и его Пожирателей. Я вырву их с корнем, как заразу. А потом я приду за вами. За вашим Орденом. За вашим Министерством. За всей прогнившей системой, которую вы построили на лжи и крови. Я сожгу ваш старый мир дотла, чтобы на его пепле могло вырасти что-то здоровое.

– Это угроза, Гарри? – тихо спросил Кингсли Бруствер, его рука легла на палочку.

– Это обещание, – ответил Гарри. Его глаза вспыхнули синим. – И если кто-то из вас встанет у меня на пути, я не буду так милосерден, как был с Волан-де-Мортом.

Он повернулся, чтобы уйти. – Гарри, подожди! – Сириус шагнул вперёд. – Я твой крёстный отец! Твои родители… они бы не хотели этого!

Гарри остановился и посмотрел на него. В его взгляде не было злости, лишь бесконечная усталость. – Мои родители сделали свой выбор тринадцать лет назад. Они выбрали славу вместо сына. А ты, Сириус? Ты выбрал месть вместо того, чтобы позаботиться обо мне. Ты просидел в Азкабане, а я гнил у Дурслей. Ты мне не отец. Ты просто ещё одно разочарование.

Слова ударили по Сириусу сильнее любого проклятия. Он отшатнулся, как будто его ударили.

Гарри и Флёр вышли из кабинета, оставив за спиной разгромленный, деморализованный штаб Ордена Феникса и сломленного старика, который только что осознал, что его величайшее оружие обернулось против него самого.

***

У подножия лестницы их ждали Джеймс и Лили Поттеры. Они выглядели ужасно. Джеймс, всегда такой самоуверенный, стоял ссутулившись. Лили была бледна, её глаза покраснели от слёз.

– Гарри, – начала Лили дрожащим голосом. – Мы слышали… крики. Пожалуйста, дай нам шанс. Мы всё исправим. Мы можем быть семьёй.

Гарри остановился и посмотрел на них. Он больше не чувствовал ненависти. Он не чувствовал ничего. Они были для него чужими. Призраками из прошлой жизни, которая больше не имела к нему никакого отношения.

– Семьёй? – спокойно переспросил он. – У меня есть семья. У меня есть отец, который ждёт меня на Острове Монстров. У меня есть мать, Мики Саэгуса, которая сейчас на орбите над этим замком. У меня есть она, – он кивнул на Флёр, которая сжала его руку. – Это моя семья. А вы…

Он сделал паузу, подбирая слова. – Вы — урок. Болезненный, но важный. Вы научили меня, что кровь ничего не значит. Что семья — это те, кто выбирает тебя. Кто сражается за тебя. А не те, кто выбрасывает тебя, когда ты перестаёшь быть удобным.

– Но мы любим тебя! – всхлипнула Лили.

– Ваша любовь опоздала на семнадцать лет, – отрезал Гарри. – Живите своей жизнью. Заботьтесь о своём «герое». Он сейчас как раз нуждается в утешении. А меня оставьте в покое. Навсегда.

Он прошёл мимо них, даже не оглянувшись. Он слышал, как Лили разрыдалась в голос, и как Джеймс беспомощно пытался её утешить. Но эти звуки были для него лишь фоновым шумом уходящей эпохи.

***

Вернувшись в свою комнату, Гарри первым делом связался с «Готан-го». – Мама, это я. Голос Мики Саэгусы прозвучал в его голове мгновенно, полный тревоги. – Гарри! Мы всё видели! Твоё возвращение, Петтигрю… Что у вас произошло? Связь была нестабильной.

Гарри кратко пересказал события на кладбище и разговор в кабинете Дамблдора. Когда он закончил, к разговору присоединился новый голос — резкий, деловитый голос командора Дугласа Гордона. – Чёрт возьми, сынок! Ты не просто ткнул палкой в улей, ты сбросил на него ядерную бомбу! Объявить войну сразу двум главным фракциям этого магического болота… В тебе больше от твоего отца, чем я думал.

– Они оба — угроза, – ответил Гарри. – Их конфликт отравляет планету на магическом уровне. Это создаёт дисбаланс. Его нужно устранить.

– Согласен, – голос Гордона стал серьёзным. – Мы отслеживаем всплески магической энергии по всей Европе. Похоже, твои «вестники» хорошо справляются со своей работой. Пожиратели в панике. Орден деморализован. Сейчас идеальный момент для удара. Каковы твои приказы, Гарри?

Слово «приказы» прозвучало естественно. Гарри больше не был просто подопечным Сил Защиты Земли. После того, что он сделал, после того, как он бросил вызов целому миру и победил, он стал полевым командиром. Лидером новой фракции.

– Приготовьте «Стрекозу» к посадке. Мы с Флёр улетаем. Заберите нас с Астрономической башни через час. И, командор…

– Да, Гарри?

– Активируйте Протокол «Кайдзю». Свяжитесь со всеми нашими постами наблюдения. Я хочу знать о малейшем движении каждого крупного монстра на планете. Волан-де-Морт и Дамблдор — не единственные игроки. Если их война выйдет из-под контроля, она может разбудить тех, кого лучше не тревожить. Мы должны быть готовы.

– Понял тебя, сынок. Протокол «Кайдзю» активирован. «Стрекоза» будет через час. Гордон, конец связи.

– Будь осторожен, Гарри, – снова прозвучал голос Мики. – Мы ждём тебя дома.

– Скоро буду, мама.

Связь прервалась. Гарри повернулся к Флёр. Она уже собирала свои вещи. – Пора домой? – спросила она. – Да. Пора домой, – подтвердил он, и впервые за долгое время слово «дом» не вызывало у него боли.

***

Через час они стояли на вершине Астрономической башни. Ветер трепал их волосы. Внизу, во дворе, собралась толпа. Дамблдор, члены Ордена, Поттеры, Годрик, прячущийся за спиной отца, и десятки учеников. Они все смотрели в небо.

Сначала появился едва заметный гул, не похожий ни на что, слышанное в этом мире. Затем из-за низких грозовых туч вынырнул он. Боевой корабль Сил Защиты Земли «Стрекоза».

Его угловатый, тёмно-серый корпус, покрытый неизвестными сплавами, казался пришельцем из другого мира. Он был огромен, легко перекрывая собой всю башню. Никаких мётел, никаких крыльев. Он висел в воздухе на антигравитационных двигателях, которые создавали под ним видимое искажение пространства. Для волшебников, привыкших к магии, это зрелище было шокирующим. Это была демонстрация силы иного порядка. Технологии, граничащей с божественным вмешательством.

«Стрекоза» плавно опустилась, зависнув в паре десятков метров над двором. Из её нижней части выдвинулся трап, коснувшись площадки Астрономической башни.

Гарри в последний раз окинул взглядом замок. Своё проклятое прошлое. Он повернулся к Флёр, протягивая ей руку. – Готова?

Она взяла его руку, её пальцы были тёплыми и сильными. – С тобой — хоть на край вселенной, mon roi, – прошептала она. Мой король.

Они вместе ступили на трап. Когда они поднялись на борт, Гарри обернулся. Он посмотрел вниз на маленькие фигурки во дворе. На Дамблдора, выглядевшего старым и побеждённым. На своих бывших родителей, в глазах которых была лишь пустота. На своего брата, полного ненависти и страха.

Он не стал ничего говорить. Он просто поднял руку и сжал её в кулак. Жест был понятен без слов.

Вызов брошен. Война объявлена.

Трап втянулся, и «Стрекоза», беззвучно и плавно, начала подниматься в небо, уходя в грозовые тучи.

Внутри, на капитанском мостике, их встретила Мики Саэгуса. Она крепко обняла Гарри, а затем тепло улыбнулась Флёр. – Добро пожаловать в семью, дитя.

На главном экране горело изображение Дугласа Гордона. – Добро пожаловать домой, чемпион. У нас много работы.

Гарри кивнул и подошёл к огромному иллюминатору. Внизу, под разрывами в облаках, Хогвартс казался маленькой, игрушечной крепостью. Реликтом уходящей эпохи.

Он закрыл глаза, снова посылая зов своему отцу. *Я иду, отец. Война начинается.*

Ответом ему была волна чистой, первобытной ярости и предвкушения. Он увидел глазами Годзиллы, как тот поднимается из глубин океана у берегов Острова Монстров. Как Родан на вершине вулкана расправляет крылья. Как Ангирус, свернувшийся клубком, разворачивается, готовый к битве.

Его семья. Его армия.

Рассвет старого мира закончился. Наступал Рассвет Короля. И его рёв уже слышала вся планета.