← Назад к обзору

Приёмный сын Ясаки

Пепел разорванных уз

– Узы разорваны, – произнёс Хиро, и в его голосе звенел металл абсолютной, не знающей сомнений воли. – Вы пришли сюда в поисках марионетки, которую можно было бы бросить на заклание ради вашего фальшивого величия. Но вы нашли лишь того, кто сотрёт в пыль любого, посмевшего посягнуть на покой моего дома.

Тишина, воцарившаяся в Главном Зале Тысячи Духов, была подобна тишине перед сходом лавины. Казалось, даже пламя в золотых жаровнях замерло, боясь издать хоть единый треск.

Лили Поттер сидела на коленях, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи судорожно вздрагивали, из горла вырывались глухие, раздирающие душу всхлипы. Магия материнства – древняя, иррациональная, глубинная – не просто оборвалась; она была безжалостно выжжена. Каждая клеточка её существа кричала от фантомной боли, словно от неё живьём отсекли половину сердца. Она смотрела на пепел, оставшийся от капли крови Хиро, и понимала: пропасть, разверзшаяся между ними, не имеет дна. Никакие раскаяния, никакие мольбы больше не вернут ей первенца.

– Что… что ты наделал?! – Джеймс Поттер пошатнулся, схватившись за воротник своей драконьей мантии.

Его лицо пошло багровыми пятнами. Родовая магия Дома Поттер, спавшая столетиями в его крови, сейчас бешено бурлила, отторгая самого Джеймса за то, что тот допустил утрату истинного первенца. В ушах звенел нарастающий гул, а в груди жгло так, будто туда плеснули кипящего свинца.

– Ты не имел права! – в ярости взревел Джеймс, теряя последние остатки аристократического лоска. – Я – лорд Поттер! Я глава рода! Ты не можешь вот так просто отречься от крови, сопляк! Закон магии…

– Закон магии? – перебила его Серафолл Левиафан.

Владыка Демонов медленно поднялась в воздух, её фигура окуталась пульсирующей лазурной мглой. Детская весёлость окончательно испарилась с её кукольного лица. Глаза Серафолл стали абсолютно чёрными, без белков и зрачков, излучая первобытный, космический холод глубин подземного царства.

– Ты действительно настолько глуп, жалкий смертный червь? – её голос звучал одновременно на десятках тональностей, вибрируя в костях британцев. – Ты смеешь лепетать о законах магии перед теми, кто был свидетелем сотворения этого мира? Ваш крошечный остров возомнил себя пупом земли, отгородившись барьерами от остальной реальности! Вы, британские волшебники, даже не знаете, что за пределами ваших болот существуют истинные владыки этого мира. Три Фракции, древние боги, императоры ёкаев… Мы позволяли вам копошиться в вашей песочнице только потому, что вы слишком ничтожны, чтобы обращать на вас внимание!

Серафолл сделала плавный жест рукой, и воздух вокруг Джеймса превратился в кристаллы висящего льда, температура упала до такой степени, что борода Дамблдора мгновенно покрылась инеем.

– Хиро-тян – признанный принц Западной Столицы и суверен, – продолжала демоница, обводя магов леденящим взглядом. – Одно его слово – и легионы Подземного мира сравняют ваше Министерство с землёй, оставив от Лондона лишь замерзшую пустошь. Попробуй ещё раз назвать его «сопляком», смертный, и я лично вырву твою душу и запечатаю её в ледяном аду Коцита на десять тысяч лет!

Джеймс задохнулся. Первобытный, животный ужас парализовал его волю. Вся спесь чистокровного мага, вся гордость гриффиндорского героя рассыпалась в прах перед существом, чьё присутствие заставляло саму ткань пространства стонать от напряжения.

– Довольно, Серафолл, – тихо произнёс Хиро.

Одного спокойного слова юноши оказалось достаточно, чтобы леденящая аура демоницы мгновенно свернулась обратно. Серафолл вновь приняла образ милой девушки, опустилась на пол возле Хиро и, лукаво улыбнувшись, поправила складки своего платья.

– Как скажешь, Хиро-тян, – промурлыкала она.

Дамблдор медленно вытер кровь под носом рукавом своей мантии. Его руки мелко дрожали, но старый манипулятор всё ещё пытался нащупать почву под ногами. Вся его многолетняя партия летела в бездну. Пророчество, баланс сил, план по уничтожению Реддла – всё рушилось на глазах.

– Альбус… – прошептал Сириус, стоявший позади с опущенной головой. – Уйдём. Пожалуйста. Нам здесь не победить.

– Молчи, Сириус, – сдержанно бросил Дамблдор, после чего вновь обратил свой взор на юного онмёдзи.

Старик попытался вернуть голосу прежнюю отеческую теплоту, но теперь она звучала фальшиво, пусто и жалко.

– Гарри… или Хиро, если тебе так угодно зваться, – начал директор, аккуратно подбирая слова. – Я признаю, что в прошлом были совершены ошибки. Тяжёлые, прискорбные ошибки, продиктованные страхом за твою жизнь. Но неужели ты не видишь картины целиком? Тёмный Лорд Волан-де-Морт возродился. Он жаждет крови. Твой брат Годрик – тот, кому суждено остановить тьму согласно древнему пророчеству.

– Этот слизняк никого не остановит, – хмыкнула Курока, обходя Хиро и вставая рядом с ним.

Она грациозно потянулась, заставив ткань своего кимоно натянуться на соблазнительных изгибах тела, и насмешливо посмотрела на хныкающего Годрика, который всё ещё лежал на полу, боясь поднять голову.

– Он даже не воин, ня. Он избалованный, трусливый детёныш, привыкший прятаться за чужими спинами. Наш Хиро убивал бродячих демонов высшего ранга, когда ему едва исполнилось двенадцать. А твой «герой» обмочил штаны от одного взгляда моего господина.

– Это ложь! – взвизгнул Годрик, с трудом поднимаясь на четвереньки. По его щекам размазались слёзы и пыль, глаза горели бешеной, бессильной ненавистью. – Я – Избранный! Сам Дамблдор сказал это! Папа, почему ты стоишь?! Заколдуй их всех! Заколдуй эту кошачью шлюху, заколдуй этого ублюдка!

Договорить Годрик не успел.

Воздух свистнул. Судзаку Химедзима не стала обнажать клинок – она просто сделала шаг вперёд, и её нога в белом таби с глухим звуком врезалась прямо в челюсть Годрика.

Удар был рассчитан с точностью хирурга. Тело британского героя взмыло в воздух, перевернулось и с грохотом проехало по полированному полу, оставив полосу содранного лака. Годрик забился в конвульсиях, выплёвывая выбитые зубы вперемешку с кровью.

– Ещё одно грязное слово в адрес господина или его спутниц, – ледяным тоном произнесла Судзаку, стряхивая невидимую пылинку с подола своего кимоно, – и я выжгу твой лживый язык до самого корня. Священное пламя Судзаку не знает пощады к мусору.

– Годрик! Мой мальчик! – Лили с криком бросилась к распростёртому на полу сыну, закрывая его своим телом.

Она с ужасом посмотрела на Судзаку, затем перевела молящий взгляд на Хиро:

– Гарри… останови их! Он же твой брат! Как ты можешь смотреть на это?!

– Мой брат? – Хиро холодно усмехнулся. – У меня нет братьев. Женщина, ты защищаешь ничтожество, которое само накликало на себя эту кару. Вы вырастили чудовище, упивающееся безнаказанностью. Но мир за пределами вашего маленького замка не прощает слабости и гордыни.

Юноша повернулся к Дамблдору.

– Ты упомянул Тома Реддла, старик. Ты думаешь, меня волнует ваш так называемый Тёмный Лорд? Для вас он – воплощение кошмара. Для Киото он – не более чем заблудший призрак, жалкий некромант-недоучка, разорвавший свою душу на ошмётки ради иллюзии бессмертия. Он ничто. Если он посмеет явиться на мои земли или встанет на моём пути, я рассею его сущность по ветру одним ударом клинка. Но я не стану вашим щитом. Я не стану псом на привязи Министерства Магии.

– Гарри, пророчество нельзя игнорировать! – воскликнул Дамблдор, в его глазах блеснуло отчаяние. – Судьбы сотен тысяч невинных жизней зависят от исхода этой войны! Неужели в твоём сердце совсем не осталось сострадания? Неужели тьма Востока полностью поглотила свет твоего рода?

– Свет моего рода? – раздался с трона голос Ясаки.

Правительница поднялась на ноги. Девять золотых хвостов взметнулись ввысь, озаряя своды зала ослепительным сиянием священного сендзюцу.

– Свет его рода вы втоптали в грязь в ту самую ночь, когда бросили четырёхлетнего мальчика замерзать на пороге маглов, старик, – властно произнесла Девятихвостая Кицунэ. – Вы наложили оковы на его ядро. Вы пытались превратить чистое пламя его души в тлеющий огарок, чтобы возвысить своего карманного идола. Вы говорите о свете, но сами погрязли во тьме манипуляций, лжи и предательства. Хиро – мой сын. Он плоть от плоти Киото. Его дом здесь. И ни одна живая душа не посмеет увести его отсюда против его воли.

Ясака сделала шаг вперёд, и её янтарные глаза встретились с голубыми глазами Дамблдора.

– Ваше присутствие оскверняет храм Инари. Аудиенция окончена. Убирайтесь вон из моих земель.

– Мы не уйдём без него! – упрямо выкрикнул Джеймс, сжимая кулаки. В его глазах читалось безумие человека, чей идеальный мир только что разлетелся на куски. – Он принадлежит Дому Поттер! Я вызову авроров! Я подниму Международную Конфедерацию Магов!

– Попробуй, – тихо сказала Химари Нойхара.

Она медленно обнажила клинок. Сталь запела на высокой, вибрирующей ноте, отражая пламя факелов.

– Попробуй привести сюда своих солдат, чужак. Я с радостью нанижу их головы на частокол у подножия горы. Наш господин не вернётся в вашу серую, убогую страну.

Хиро медленно поднял руку, останавливая Химари, и посмотрел на двоих людей, стоявших позади Поттеров.

– Сириус Блэк. Ремус Люпин.

Оба волшебника вздрогнули. Сириус поднял глаза, полные невыразимой тоски и стыда.

– В моих жилах течёт кровь Дореи Блэк, – произнёс Хиро, и в его тоне впервые прозвучала едва заметная нота уважения к прошлому. – Моя бабушка погибла как истинный воин, защищая внуков. Она не знала страха. Но ты, Сириус… ты предал её память. Ты предал свой долг крёстного отца, пойдя на поводу у чужих интриг. Ты променял наследие своего великого рода на роль приживалы при семье Поттеров. Мне жаль тебя. Ты пуст.

Сириус судорожно вздохнул, его пальцы разжались, и он уронил голову на грудь, не в силах выдержать этот взгляд. Он знал, что мальчик прав. Каждое слово било точно в цель, разрушая последние иллюзии.

– А ты, оборотень, – Хиро посмотрел на Люпина. – Твой внутренний зверь забит и напуган. Ты прячешь свою природу, считая её проклятием, вместо того чтобы принять её и подчинить своей воле. Ты слаб духом, Ремус. Уходи.

Люпин лишь молча склонил голову, чувствуя, как его внутренний волк скулит и скребётся где-то глубоко внутри, полностью признавая превосходство стоящего перед ним юноши.

Хиро достал из рукава деревянную табличку-офуда, исписанную алыми символами пространства.

– Врата Киото закроются за вами навсегда, – произнёс он, наполняя талисман духовной энергией. – Если хоть один британский маг ступит на эти земли без моего прямого дозволения, это будет сочтено вторжением. И тогда война придёт в ваши дома.

– Гарри, постой! Умоляю тебя! – закричала Лили, пытаясь дотянуться до него рукой, но Годрик завыл от боли, когда она случайно задела его сломанную челюсть.

– Прощайте, лорд и леди Поттер, – отрезал Хиро.

Он сжал пальцы. Талисман вспыхнул ослепительным золотисто-белым светом.

Пространство зала скрутилось в гигантскую спираль. Мощный пространственный вихрь подхватил всю британскую делегацию – Дамблдора, Джеймса, Лили, изувеченного Годрика, Сириуса и Люпина. Раздался оглушительный хлопок, подобный раскату грома, и свет погас.

В зале снова стало тихо. Англичан выбросило за пределы священных барьеров Киото, прямиком в нейтральную зону Токийского международного терминала магов.

***

Во внутреннем дворе дворца шелестел бамбук.

Золотистые жаровни медленно угасали, уступая место прохладному лунному свету, заливавшему террасу. Ветер с гор приносил запах мокрой хвои и ночных цветов.

Хиро стоял у перил, глядя на отражение луны в зеркальной глади озера. Его лицо было спокойным, но плечи чуть заметно опустились – духовное напряжение от разрыва кровных уз всё же давало о себе знать. Каким бы сильным ни был онмёдзи, ритуал отсечения предков требовал огромных затрат жизненной энергии.

Мягкое тепло коснулось его спины.

Курока бесшумно подошла сзади, обвила его шею тоненькими ручками и прижалась всем телом. Её два пушистых чёрных хвоста ласково обвили его ноги, а ушки затрепетали у самого его уха.

– Ты молодец, Хиро-кун, ня… – нежно прошептала некомата, уткнувшись носиком в его волосы. – Ты прогнал этих назойливых мух. Ты был таким величественным… моё сердце до сих пор колотится как сумасшедшее.

– Я лишь очистил наш дом от грязи, Курока, – тихо ответил юноша, накрывая её ладонь своей.

– Ты поступил правильно, господин, – раздался голос Химари.

Мечница подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним, положив свою катану на деревянный настил. Её янтарные глаза сияли преданностью.

– Кровь, которая предает, не стоит того, чтобы течь в жилах истинного воина. Мой клинок принадлежит тебе, Хиро. Моя жизнь принадлежит тебе. Если эти бледные трусы посмеют вернуться, я лично сниму с них кожу.

– Химари-тян опять за своё, – хихикнула Серафолл, материализовавшись прямо в воздухе над перилами.

Она сбросила своё мрачное демоническое одеяние, вновь облачившись в короткое кимоно пастельных тонов. Зависнув в воздухе, она свесила стройные ножки и весело посмотрела на Хиро.

– Но вообще-то наш Хиро-тян действительно был потрясающим! Видели бы вы лицо этого бородатого старикашки! Он выглядел так, будто проглотил целого василиска целиком! Ха-ха-ха! Милки Стелла ставит этой драме десять из десяти!

– Это не повод для шуток, Серафолл, – строго заметила Судзаку, выходя из тени галереи.

Жрица держала в руках фарфоровый кувшинчик с подогретым саке и небольшую чашечку. Её алые глаза смотрели на Хиро с глубоким пониманием и затаённой нежностью. Она подошла, наполнила чашу ароматным напитком и протянула её юноше.

– Тебе нужно восстановить ци, Хиро. Ритуал истощил твои духовные каналы. Этот старик Дамблдор… он опасен. Не своей силой, нет. Он опасен своей слепой убеждённостью в собственной непогрешимости. Такие люди не отступают после первой неудачи.

Хиро принял чашу, сделал глоток терпкого напитка и почувствовал, как приятное тепло растекается по груди, успокаивая гудящие меридианы.

– Я знаю, Судзаку. Дамблдор привык считать людей фигурами на своей доске. Когда пешка отказывается идти на убой и превращается в ферзя на другой стороне поля, игрок теряет рассудок. Но здесь не Британия. Здесь другие правила.

Шелест шёлка возвестил о приближении правительницы.

Ясака ступила на террасу. Её царственный образ владычицы ёкаев уступил место образу любящей матери. Девять хвостов мягко колыхались, согревая пространство вокруг неё золотистым сиянием. Она подошла к Хиро, положила изящные ладони ему на щёки и заглянула прямо в глаза.

– Мой мальчик… – тихо проговорила она, и в её янтарных глазах блеснули непролитые слёзы. – Твоё сердце не болит?

Хиро посмотрел на неё. На женщину, которая нашла его в корзинке четырнадцать лет назад. Которая бессонными ночами выжигала своим священным пламенем яд крестража из его детского тела. Которая учила его первым шагам, первому слову, первому знаку онмёдо. Которая защищала его от интриг старейшин и подарила ему статус принца.

Он накрыл её руки своими.

– Моё сердце спокойно, мама. Моя семья здесь. Мой дом здесь. Гарри Поттер был иллюзией, рождённой в холодном тумане Англии. Хиро Такамура – это я.

Ясака улыбнулась – той самой тёплой, солнечной улыбкой, которую она дарила только ему. Она притянула его к себе и крепко обняла, укутывая своими мягкими пушистыми хвостами. Курока тихо замурлыкала, прижимаясь сбоку, Серафолл спикировала сверху, обняв их обоих за шеи, а Судзаку и Химари замерли рядом, охраняя этот момент абсолютного покоя.

Здесь, под сенью священных сосен Киото, он был дома.

***

Лондон, площадь Гриммо, 12. Несколько часов спустя.

Кухня родового дома Блэков напоминала морг после бомбёжки.

Воздух был пропитан запахом крови, перегара и едких медицинских зелий.

Годрик лежал на длинном деревянном столе. Мадам Помфри, спешно вызванная через каминную сеть, непрерывно водила палочкой над его лицом, шепча сложные костеростные и восстанавливающие чары. Нижняя челюсть юного героя была раздроблена в кашу, несколько передних зубов отсутствовали напрочь, а левый глаз заплыл багровой гематомой. Подросток мычал от боли сквозь плотные повязки, его кулаки бессильно колотили по столешнице.

– Мерлин великий… кто мог сотворить такое с ребёнком?! – причитала школьная колдомедик, вливая в рот Годрика обезболивающее зелье. – Удар чудовищной силы! Физическая мощь на грани человеческих возможностей! Если бы удар пришёлся чуть выше, височная кость просто проломила бы мозг!

– Это сделала девка… – прохрипел Джеймс Поттер, сидевший в углу кухни.

Его парадная мантия была измята, воротник разорван. Лорд Поттер безостановочно глушил огневиски прямо из горлышка бутылки, но алкоголь не брал его. В его глазах застыло выражение дикого, остекленевшего ужаса.

– Обычная узкоглазая девка… одним ударом ноги… – бормотал Джеймс, глядя в пустоту. – А он… он растоптал палочку Годрика. Словно сухую ветку. Мой сын… он отрёкся от нас. Он сжёг кровь. Родовая магия… она угасает, Лили. Я чувствую это. Источник в мэноре словно обмелел наполовину!

Лили ничего не отвечала.

Она сидела у стены, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом. Её волосы спутались, глаза опухли от непрерывных рыданий. Женщина не проронила ни слова с того момента, как их выбросило в магловском аэропорту. Она не реагировала на стоны Годрика. Она не слышала бормотания мужа.

Перед её мысленным взором стояли изумрудные глаза её первенца. Глаза, в которых не было ни капли тепла. Ни капли жалости.

«Гарри Поттер умер четырнадцать лет назад на пороге дома людей, ненавидевших само его существование…»

Эти слова эхом отдавались в её черепе, подобно ударам погребального колокола. Они бросили его. Они променяли его на фальшивое пророчество, на похвалу Дамблдора, на газетные статьи и почести. И теперь расплата настигла их. Страшная, беспощадная расплата.

– Альбус, это катастрофа, – раздался сухой, скрипучий голос Аластора Грюма.

Старый аврор стоял у дверей, опираясь на свой посох. Его волшебный глаз бешено вращался во всех направлениях.

– Министерство уже задаёт вопросы. Фадж пронюхал, что вы покидали страну. Если в «Ежедневный Пророк» просочится хоть строчка о том, что Избранного избили как дворовую собаку в Японии, а второй близнец жив и командует армией восточных тварей, нам конец. Нас просто сметут.

Дамблдор сидел во главе стола.

Великий светлый волшебник выглядел постаревшим на добрых двадцать лет. Его мантия была покрыта пятнами крови, серебряные кометы потускнели, а руки лежали на столе безжизненными плетями. Взгляд за очками-половинками был мутным и тяжёлым.

Он просчитался. Впервые в жизни Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор потерпел сокрушительное, абсолютное поражение на своём собственном поле.

Он планировал вернуть слабого, запуганного сквиба или посредственного мага, сделать его символом прощения и заставить служить интересам Ордена. Вместо этого он столкнулся с силой, неизмеримо превосходящей всё, с чем британский магический мир имел дело за последние столетия.

Девятихвостая Кицунэ. Владыка Демонов Левиафан. Кланы экзорцистов.

Дамблдор знал историю сверхъестественного мира куда лучше, чем Джеймс или Министерство. Он знал о существовании Трёх Фракций. Знал о Великих Войнах, сотрясавших невидимые планы бытия. Но он искренне верил, что Британия, закрытая древними чарами Основателей и кельтскими барьерами, останется неприкасаемым островком, где он сможет беспрепятственно строить свой «новый дивный мир».

Теперь эта иллюзия рассыпалась в прах.

Мальчик стал принцем ёкаев. Мальчик помолвлен с Владыкой Ада. Если этот юноша решит отомстить Британии…

– Нам нужно действовать осторожно, – наконец заговорил Дамблдор, и его голос звучал хрипло, без привычной бархатистой уверенности. – Ни слова прессе. Ни слова Министерству. Фадж не должен знать ничего.

– А что мы скажем людям, Альбус?! – сорвался Сириус Блэк.

Бывший узник Азкабана стоял у камина, сжимая в руке стакан с огневиски. Его лицо было бледным, но в глазах впервые за долгие годы горел яростный, трезвый огонь.

– Что мы скажем орденцам? Что наш великий Избранный сломался от одного удара девчонки? Что его старший брат – истинный наследник Блэков и Поттеров – вышвырнул нас как нашкодивших щенков?!

– Сириус, держи себя в руках! – прикрикнул Джеймс, с ненавистью глядя на друга.

– Нет, Джеймс, это ты держи себя в руках! – Сириус с грохотом швырнул стакан в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков. – Гарри был прав! Каждое его чёртово слово было правдой! Моя бабушка Дорея перевернулась бы в гробу, если бы увидела, во что ты превратил свой род! Мы выбросили четырёхлетнего ребёнка на мороз, потому что этот старик, – Сириус яростно ткнул пальцем в сторону Дамблдора, – наплёл нам сказок о высшем благе! И теперь мы пожинаем то, что посеяли!

– Замолчи! – взвизгнул Джеймс, вскакивая со стула и хватаясь за палочку. – Не смей говорить так о моём сыне! Годрик спас нас всех!

– Твой сын – трус и ничтожество! – прорычал Сириус, шагнув к Джеймсу вплотную. – Ты воспитал хвастливого павлина, Джеймс! Настоящий волк вырос на Востоке. И он перегрызёт нам глотки, если мы ещё раз сунемся туда. С меня хватит. Я больше не участвую в этой клоунаде.

Сириус развернулся и тяжёлыми шагами направился к выходу из кухни.

– Сириус, вернись! Это приказ Ордена! – крикнул Дамблдор, но дверь с оглушительным грохотом захлопнулась за спиной анимага.

В кухне снова повисла гнетущая тишина.

В этот момент пламя в камине вспыхнуло изумрудным цветом, и из зелёного вихря бесшумно шагнула высокая фигура в чёрной развевающейся мантии.

Северус Снейп.

Зельевар выглядел ещё более мрачным, чем обычно. Его крючковатый нос заострился, а тёмные глаза сканировали присутствующих с неприкрытым презрением. Однако, когда его взгляд упал на переломанного Годрика и рыдающую в углу Лили, на дне его зрачков промелькнуло нечто среднее между шоком и злорадством.

– Добрый вечер, директор, – сухо произнёс Снейп, отряхивая пепел с рукава. – Судя по живописной картине разрушения, ваш дипломатический визит в страну Восходящего Солнца увенчался… оглушительным успехом.

– Северус, – устало вздохнул Дамблдор, потирая переносицу. – Сейчас не время для твоего сарказма. Что происходит в лагере Реддла?

Лицо Снейпа мгновенно стало непроницаемой маской.

– Тёмный Лорд созвал Ближний Круг два часа назад.

Эти слова заставили даже Джеймса замолчать. Лили медленно подняла голову, глядя на школьного друга сквозь пелену слёз.

– Что ему нужно? – тихо спросил Дамблдор.

– Он знает, – отрезал Снейп. – Я не знаю, откуда к нему стекается информация. Возможно, его шпионы в Континентальной Европе перехватили донесения, или древние тёмные ритуалы дали сбой… Но Реддл знает, что второй близнец Поттеров жив. Более того, он знает, что мальчик находится в Киото под защитой Девятихвостой.

– Мерлин упаси… – прошептала Макгонагалл, сидевшая рядом с Помфри. – Если Сами-Знаете-Кто попытается добраться до него…

– Он не попытается его убить, Минерва, – холодно усмехнулся Снейп, скрестив руки на груди. – Тёмный Лорд в бешенстве от того, как легко Годрик сбежал с кладбища, и он прекрасно понимает, что в этой истории есть пробелы. Реддл считает, что осколок его истинной силы… остался в том, другом мальчике. Он планирует отправить послов.

– Послов?! – Джеймс округлил глаза. – Волан-де-Морт отправляет дипломатов к нечисти?!

– Тёмный Лорд – прагматик, когда речь идёт о получении абсолютной власти, Поттер, – с неприкрытым отвращением процедил Северус. – Он хочет предложить Киото союз. Он хочет предложить Хиро Такамуре место по правую руку от своего трона, корону наместника Британии и головы тех, кто предал его в детстве. Голову твоего сына Годрика. И твою собственную, Джеймс.

В кухне стало холодно как в склепе.

Дамблдор медленно закрыл глаза. Кошмар, которого он боялся больше всего на свете, обретал плоть. Если Хиро Такамура – мастер онмёдо, поддерживаемый сильнейшими фракциями нечисти, – заключит пакт с Волан-де-Мортом… Светлая Британия падёт за считанные дни. Министерство будет уничтожено, Хогвартс падет, а весь его великий замысел будет растоптан восточными демонами.

– Он не сделает этого… – вдруг глухо произнесла Лили.

Женщина поднялась на ноги. Её платье было перепачкано, лицо осунулось, но в зелёных глазах горел странный, лихорадочный огонь.

– Он не станет служить Реддлу. Вы не видели его глаз… Я видела. В нём нет зла. В нём нет тьмы Волан-де-Морта. В нём… безграничная гордость. Он скорее уничтожит Тома, чем склонит перед ним колени.

– Гордость? – ядовито переспросил Джеймс. – Он сломал твоего сына, Лили! Он отрёкся от нас! Он чудовище!

– Он сломал его, потому что Годрик вел себя как самовлюблённый мерзавец! – вскрикнула Лили, и её голос эхом разнёсся по старинному дому. – И мы виноваты в этом! Мы сделали Годрика таким! А Гарри… Гарри стал тем, кем должен был стать истинный наследник. Сильным. Непоколебимым. Свободным.

Она посмотрела прямо в глаза Альбусу Дамблдору. И в этом взгляде больше не было прежнего слепого благоговения. Было лишь горькое, ледяное разочарование.

– Вы разрушили мою семью, директор. Вы заставили меня поверить, что бросить ребёнка – это благо. Я никогда… слышите, никогда больше не поверю ни единому вашему слову.

Лили развернулась и, не глядя на скулящего Годрика и онемевшего Джеймса, вышла из кухни, оставив за собой запах сгоревших надежд.

***

Поместье Гринграсс, графство Сомерсет. То же утро.

В залитой утренним солнцем оранжерее за круглым столиком из белого кованого железа сидели две женщины.

Леди Диана Гринграсс, высокая статная ведьма с безупречной осанкой и холодными серыми глазами, неспешно пила утренний чай из тончайшего фарфора. Напротив неё сидела её старшая дочь Дафна – пятнадцатилетняя слизеринская «Ледяная Пенелопа», чья красота и надменный взгляд держали в страхе половину мужской части Хогвартса.

Большой серый филин с эмблемой японской гильдии вестников бесшумно опустился на парапет террасы, протягивая лапку с запечатанным сургучом свитком.

Диана неторопливо развязала шелковую ленту, сломала печать в форме цветка вишни и развернула пергамент. Её глаза быстро пробежали ровные строчки иероглифов, переведённых зачарованными чернилами.

По мере чтения брови леди Гринграсс медленно поднимались вверх, а на тонких губах расцветала хищная, неописуемо прекрасная улыбка.

– Мама? – Дафна отложила книгу по высшей арифмантике, заметив реакцию матери. – Новости из Азии?

– Более чем, дорогая, – Диана сделала глоток чая, её глаза сияли неподдельным торжеством. – Мой драгоценный крестник только что преподал семейству Поттеров великолепный урок восточного этикета.

– Гарри? – Дафна подалась вперёд