Приёмный сын Ясаки
Гром над Киото и цена высокомерия
Ночной воздух древней столицы дрожал от накатывающей волны озона. Золотистый купол духовных барьеров, сплетенный сотнями ритуальных печатей-офуда, сомкнулся над белым гравием внутреннего двора, отрезая три сотни британских авроров от внешнего мира.
В тишине, наступившей после обнажения клинка Наруками, не было слышно даже шелеста бамбука. Только потрескивали лазурные дуги молний, змеящиеся по зеркально-чистой стали катаны в руке Гарри. Каждое движение этой стихийной силы отзывалось в воздухе низким, утробным гулом, от которого у стоящих в первых рядах волшебников закладывало уши.
Годрик Поттер медленно перехватил рукоять меча Гриффиндора обеими руками, уперев кончик зачарованного клинка в землю. На его лице играла самоуверенная, почти снисходительная улыбка человека, привыкшего к овациям залов Министерства и благоговейному трепету толпы.
– Катана? – Годрик издал короткий, издевательский смешок, качнув головой. – Серьезно, Гарри? Ты нацепил на себя маскарадные тряпки этих азиатских дикарей, взял железку и думаешь, что стал воином? Я сразил сильнейшего волшебника столетия. Волан-де-Морт обращал в прах целые замки, но пал перед моим светом. А ты всего лишь мальчишка, прячущийся за юбкой своей жрицы и лисьими хвостами.
– Твой «сильнейший волшебник столетия», – Гарри даже не повысил голоса, но каждое его слово звучало так отчетливо, словно раздавалось прямо в головах захватчиков, – не сумел бы одолеть даже бродячего духа низшего ранга в горах Тохоку. Вы заперлись на своем сыром острове, выдумали сказку о собственном величии и дрожали от страха перед полукровкой с расколотой душой, который не умел ничего, кроме как швыряться смертоносными проклятиями.
– Не смей оскорблять победу своего брата! – рявкнул Джеймс Поттер, выступая вперед и прикрывая плечом Лили, чьи руки заметно дрожали на палочке. – Годрик проливал кровь за этот мир! Он по праву стал героем магии! А ты, вместо того чтобы исполнить сыновний долг, посмел отвергнуть родную кровь! Отдай нам ребенка, Гарри! Ты не имеешь права удерживать наследника рода Поттер в этом гнезде темных тварей!
Судзаку Химедзима сделала плавный шаг вперед. Ее длинные смоляные волосы всколыхнулись от внезапного порыва горячего ветра, а в глубине алых глаз зажглось пламя столь чистое и первозданное, что даже воздух перед ней начал преломляться, словно над раскаленным железом.
– Вы называете нас темными тварями? – Ее голос, мягкий и певучий, сочился ледяным презрением правительницы, чей род вел свою летопись тысячи лет назад, когда предки британцев еще ютились в пещерах. – Вы пришли в мой дом под покровом ночи, нарушив границы суверенной земли. Вы привели армию вооруженных наемников с одной-единственной целью — украсть плоть от плоти моей семьи, разорвать священные узы и провести мерзкий обряд осквернения крови. Вы ничем не отличаетесь от тех чудовищ, с которыми, как вы утверждаете, воевали.
– Довольно речей, леди Химедзима, – мягко, но властно произнес Альбус Дамблдор, выходя в центр шеренги. Его лазурная мантия мерцала защитными рунами, а длинные пальцы крепко сжимали Бузинную палочку. – Мы пришли сюда не ради кровопролития, но ради справедливости и спасения древней династии. Гарри ослеплен вашей пропагандой. Вы оторвали его от корней, наполнили его разум ядом гордыни. Но истинная магия всегда стремится к свету. Гарри, мой мальчик… опусти меч. Подумай о матери. Подумай о том, какую рану ты наносишь ее сердцу. Отдай нам мальчика — Чарльза. Мы воспитаем его в любви, в стенах Хогвартса, он продолжит великое дело своего дяди. Не вынуждай нас прибегать к насилию во имя Высшего Блага.
Гарри медленно перевел взгляд с директора на Лили. Женщина смотрела на него с отчаянной надеждой, ее зеленые глаза — точно такие же, как у него самого, — были полны слез.
– В любви? – переспросил Гарри, и в его голосе впервые прорезался сарказм, острый, как лезвие бритвы. – В той самой любви, которой вы щедро одарили меня, заперев в темном чулане у Дурслей? В той заботе, с которой вы вычеркнули мое имя из памяти, стоило вашей драгоценной марионетке получить порез на лбу?
– Гарри, мы не знали! – крикнула Лили, делая шаг к нему, но Джеймс властно удержал ее за локоть. – Альбус заверил нас, что под защитой крови Петуньи тебе ничего не угрожает! Мы думали, ты счастлив вдали от ужасов войны!
– Вы не думали вовсе, – отрезал Гарри. – Вы просто избавились от бракованной детали. От ребенка, который не вписывался в ваши великие планы. Но мир оказался куда шире вашего воображения, леди Поттер. И люди в нем — куда благороднее.
Гарри слегка повернул клинок, поймав на сталь отблеск жаровен.
– Знаешь, Годрик, несколько месяцев назад я посетил Францию, – негромко произнес он, глядя прямо в глаза брату. – Меня пригласили в поместье старинного рода Делакур. Семья вейловской крови искала того, кто способен рассеять древний ледяной яд, медленно убивавший их младшую дочь. Маленькую Габриэль.
Лицо Годрика на мгновение дрогнуло, но он тут же скривил губы:
– Какое мне дело до французских зазнаек?
– Действительно, какое тебе дело? – усмехнулся Гарри. – Ты ведь даже не вспомнил о ней. Ты помнишь Турнир Трех Волшебников? Второе испытание на дне Черного озера? Когда тебе представился шанс спасти не только свою будущую невесту Джинни, но и беззащитную одиннадцатилетнюю девочку, оставленную в плену темных вод русалками?
Среди авроров послышался неровный шепоток. Лили вздрогнула, непонимающе взглянув на Годрика.
– Ты бросил ее там, – продолжал Гарри, чеканя каждое слово. – Ты заявил судьям, что ее спасение не входило в условия твоей победы. Воды озера были отравлены черной некромантией кальмара, и если бы Флер не вытащила сестру в последний момент, девочка осталась бы калекой на всю жизнь. Годы она угасала, пока британский спаситель купался в лучах славы. Я исцелил Габриэль. Я выжег скверну озера священным пламенем Судзаку и вернул семье ребенка. И тогда лорд Делакур, обладающий весом во всем Европейском союзе магов, поклялся мне в вечном союзе. Франция презирает тебя, Годрик. Французское министерство уже аннулировало дипломатическое признание твоих «орденов Мерлина». Для них ты не герой. Ты просто самовлюбленный трус, оставивший ребенка умирать ради лишних баллов в турнирной таблице.
– Заткнись! – взревел Годрик. Вены на его шее вздулись, глаза налились кровью. – Заткнись, сквиб! Я — Избранный судьбой! Я очистил Англию от скверны! А ты смеешь читать мне нотации?!
– Годрик, успокойся, он пытается вывести тебя из равновесия, – предостерег Дамблдор, но было уже поздно.
Оскорбленное эго победителя Темного Лорда не терпело сомнений в своем величии. Годрик вскинул палочку:
– Отец, отдай приказ! Мы размажем этих язычников по их собственным камням!
Джеймс Поттер, видя, как рушится тщательно выстроенный фасад непогрешимости его любимого сына, стиснул зубы:
– Аврорат! Захватить бунтовщиков! Применить боевые оглушающие чары максимальной мощности! Взять детей под стражу!
– В атаку! – гаркнул Сириус Блэк, первым взмахивая палочкой.
Триста британских магов одновременно вскинули палочки. Воздух взорвался тысячами разноцветных лучей: алые вспышки «Ступефая», свистящие серпы «Диффиндо», гранитные глыбы трансфигурированных снарядов и ревущие плети адского огня ринулись вперед, стремясь стереть защитников поместья в порошок.
– Наивные безумцы, – холодно произнесла Судзаку.
Она не стала обнажать оружия. Ее тонкие пальцы сложились в сложную мудру синтоистского экзорцизма.
– *Священный круг четырех владык. Танец Южного Огня!*
Земля под ногами британцев застонала. По периметру площади взметнулись колоссальные столбы багрово-золотого пламени, сплетаясь в гигантского огненного феникса, чьи крылья накрыли весь двор. Магические лучи авроров, едва коснувшись священного жара Судзаку, просто испарялись, распадаясь на безвредные искры. Ни одно заклинание европейской школы не могло пробить абсолютную духовную защиту духовной владычицы пяти семей.
В тот же миг из рядов защитников сорвались тени.
Крылатые карасу-тэнгу с черными вороньими крыльями взмыли в воздух с невероятной скоростью, недостижимой для волшебных метел. Воздушные потоки от взмахов их крыльев закружились ураганом, выбивая палочки из рук авроров и сбивая боевые порядки. Следом за ними в бой скользнули воины-кицунэ. Двигаясь со сверхъестественной грацией, они материализовались за спинами волшебников, нанося точечные удары рукоятями копий и парализующими печатями.
Авроры, привыкшие к позиционным дуэлям против Пожирателей смерти, оказались абсолютно беспомощны. Их противники двигались быстрее человеческого глаза, игнорировали щиты «Протего» простым обходом через иллюзорные складки пространства и связывали европейских магов священными путами за доли секунды. Во дворе поднялся истошный крик, звон ломающегося дерева и глухие звуки падений оглушенных тел.
– Римус, прикрой фланг! – надрывался Сириус, отбивая духовную стрелу зеркальным щитом. – Что это за чертовщина?! Их щиты не пробиваются режущими!
– Это не волшебники, Сириус! – в панике кричал Люпин, чье волчье чутье буквально вопило о смертельной опасности. – Это чистые духи! Мы для них ничто!
– Стоять намертво! – гремел Джеймс, посылая бомбарды одну за другой, но каждый его взрыв поглощался барьерами, даже не оставив копоти на полированном дереве галерей.
А в центре площади, сквозь вихрь искр и пепла, друг на друга медленно двигались двое братьев.
Годрик шел широким, уверенным шагом, волоча за собой меч Гриффиндора. Его тело окутало серебристое сияние — древняя магия рода Певерелл, смешанная с чарами нерушимости Блэков, которые Сириус передал ему в качестве крестного дара.
– Ты думаешь, раз твои наемники могут раскидать обычных авроров, ты победил? – прорычал Годрик, вскидывая меч. Зачарованная сталь засияла ослепительным рубиновым светом. – Этот меч вобрал в себя яд василиска! Он рассекает любые чары! Ты умрешь здесь, Гарри, и твоя шлюха ничего не сможет сделать!
– Попробуй, – спокойно ответил Гарри.
Годрик сорвался с места. Для человеческого мага его скорость была поразительной — благодаря зельям и физическим трансфигурациям Альбуса он преодолел разделявшие их двадцать метров за долю секунды, обрушивая двуручный сокрушительный удар сверху вниз, целясь разрубить брата от плеча до пояса.
Раздался оглушительный металлический звон, похожий на раскат грома.
Гарри даже не сдвинулся с места. Он парировал колоссальный удар зачарованного меча основанием своей катаны, удерживая Наруками лишь одной левой рукой. Лазурные молнии вспыхнули на стыке двух клинков, жадно пожирая ядовитую ауру василиска.
Глаза Годрика полезли на лоб от немого шока:
– Что… как?!
– Ты слишком медленный, – негромко произнес Гарри. – И в твоем ударе нет души. Только слепая ярость избалованного щенка.
Свободной правой рукой Гарри нанес резкий, хлесткий удар открытой ладонью прямо в грудь Избранного. Это не было физическим ударом — это был концентрированный импульс духовной энергии стиля Сусаноо.
Воздух взорвался.
Годрик сдавленно вскрикнул и отлетел назад на добрых тридцать метров, вспарывая телом гравий и с треском врезаясь в массивные каменные фонари торо. Защитные чары Певереллов на его мантии вспыхнули и с сухим треском осыпались осколками, словно дешевое стекло.
– Годрик! – в ужасе закричала Лили, бросаясь вперед, но ее путь преградила ледяная волна священного жара Судзаку.
– Не вмешивайся, женщина, – холодно бросила глава клана Химедзима. – Это поединок, которого так жаждал твой благородный сын. Пусть вкусит его плоды.
Годрик с трудом поднялся на ноги, сплевывая кровь на разорванную мантию. В его глазах больше не было спеси — там плескался дикий, первобытный ужас загнанного зверя. Он не понимал, как существо без палочки может обладать силой, способной одним касанием пробить древнейшие родовые щиты Британии.
– Невозможно… – прохрипел Годрик, поднимая дрожащий меч. – Я Избранный… Судьба не может ошибаться! *Авада Кедавра!*
С кончика его палочки сорвался гигантский, уродливый луч смертельного проклятия, озарив ночь мертвенно-зеленым фосфором. Заклинание, которое Годрик поклялся никогда не применять на публике, вырвалось наружу под гнетом паники.
Дамблдор побледнел, вскинув руку:
– Годрик, нет!
Зеленая молния смерти летела прямо в лицо Гарри. Но тот даже не шелохнулся.
Он лишь плавно крутанул Наруками перед собой, описывая клинком идеальный круг.
– *Стиль Шторма Сусаноо: Рассечение Небес.*
Лазурный клинок молнии вспорол пространство. Зеленый луч Смертельного проклятия столкнулся с божественной грозой восточного бога… и с жалобным шипением раскололся пополам, рассеявшись в воздухе зеленым прахом, не причинив Гарри ни малейшего вреда. Чистая природная энергия синтоистских небес уничтожила концепт человеческой некромантии, словно солнечный луч — утренний туман.
Прежде чем Годрик успел хотя бы моргнуть, Гарри исчез.
Он возник прямо перед братом в смазанном рывке, оставив за собой лишь запах паленой меди.
Взмах Наруками был столь быстр, что человеческий глаз не зафиксировал движения. Раздался резкий хруст. Знаменитый гоблинский меч Гриффиндора, пропитанный ядом василиска и освященный веками побед, распался на три части, словно глиняная палочка. Острие и половина клинка с глухим стуком упали в гравий.
Вторым движением, тыльной стороной ножен, Гарри нанес чудовищный по силе удар прямо в челюсть Избранного.
Раздался хруст ломающейся кости. Годрик взвыл, крутанулся в воздухе и тяжело рухнул на колени. Его палочка из остролиста отлетела в сторону, растоптанная тяжелым сапогом брата.
Гарри опустил острие Наруками прямо к кадыку поверженного спасителя Британии. На лезвии катаны плясали крошечные синие искры, обжигая кожу Годрика и заставляя того мелко дрожать от осознания абсолютной, безжалостной близости смерти.
– Вот и вся твоя слава, – тихо сказал Гарри, глядя сверху вниз на хныкающего от боли брата. – Ты победил Реддла лишь потому, что он был так же слеп и ограничен, как и ты сам. Ты пришел забрать моих детей? Забрать Чарльза? Посмотри на меня, Годрик. Ты правда думал, что сможешь отнять что-то у мужа главы клана Химедзима?
Годрик не мог ответить. Его челюсть была свернута набок, по подбородку текла алая кровь вперемешку со слюной, а в расширенных зрачках читалась лишь мольба о пощаде.
– Отойди от него! – раздался яростный рев.
Альбус Дамблдор больше не напоминал добродушного дедушку. Величайший маг Европы явил свою истинную мощь. Его серебряная борода развевалась, вокруг него бушевал вихрь белого пламени, а Бузинная палочка испускала волны столь сокрушительной трансфигурационной магии, что каменные плиты двора начали плавиться и обращаться в гигантских огненных змей.
– Ты зашел слишком далеко, Гарри! – прогремел Дамблдор, взмахивая реликвией Смерти. – Я не позволю тьме поглотить дитя рода Поттер! *Партис Темпорус! Экспеллиармус Максима!*
Колоссальный луч золотисто-белой энергии, способный пробить стены Хогвартса, сорвался с кончика Бузинной палочки, устремляясь в спину Гарри.
Но Гарри даже не обернулся.
Перед Дамблдором, словно из ниоткуда, возникла Судзаку. Ее наряд жрицы вспыхнул священным сиянием, за спиной раскрылись исполинские огненные крылья древней божественной птицы Судзаку, владычицы Юга.
– Старик, ты забыл урок 1955 года?! – разнесся над двором ее громоподобный голос.
Она выставила вперед ладонь, объятую чистейшим белым пламенем Аматэрасу. Луч Бузинной палочки врезался в огненный щит Судзаку… и захлебнулся. Сила реликвии европейской Смерти натолкнулась на первозданную концепцию солнечного света восточного пантеона.
Судзаку сжала пальцы в кулак.
Заклинание Дамблдора сдетонировало прямо перед его лицом. Ударная волна колоссальной мощи смела остатки британского строя. Сам великий чародей кубарем покатился по гравию, его очки-половинки разбились в пыль, а Бузинная палочка с жалобным звоном выскользнула из его обожженных пальцев, упав к ногам Судзаку.
Она наступила изящной гэта на древнее дерево, слегка придавив его к земле.
– Ваше хваленое Высшее Благо — лишь прах под нашими ногами, Альбус Дамблдор, – ледяным тоном произнесла женщина.
По всей площади битва угасла. Из трехсот авроров на ногах не осталось ни одного. Все они лежали связанными священными печатями, обезоруженными и стонущими от боли. Джеймс Поттер сидел на коленях, прижимая к себе рыдающую Лили; его мантия была изорвана когтями тэнгу, а палочка переломлена надвое. Сириус и Римус лежали без сознания под присмотром двух массивных стражей клана с обнаженными нагинатами.
Тишину разорвал новый звук.
Пространство над главным домом поместья внезапно прогнулось. Небо над Киото окрасилось в багровые и золотые тона, и воздух стал настолько тяжелым, что оставшиеся в сознании британцы едва могли дышать.
В небесах материализовались три исполинские проекции духовной силы.
Слева раскинулись девять колоссальных золотых лисьих хвостов, затмивших луну. В воздухе возник прекрасный, но ужасающий лик леди Ясаки. Ее золотые глаза смотрели на поверженных магов с холодной яростью матери, чей покой посмели потревожить:
– Кто дал право червям с западных островов ступать на священную землю Киото с мечом в руках? – разнесся ее голос, от которого задрожали горы вокруг города.
Справа вспыхнул магический круг алого цвета с гербом дома Гремори и Люцифера. Голограмма Сазекса Люцифера, истинного Владыки Демонов подземного мира, проявилась во всем своем пугающем величии:
– Британское министерство решило объявить войну не только Синто, но и Подземному миру? Вы посягнули на детей, находящихся под защитой Дома Люцифер. Одно мое слово — и Лондон перестанет существовать еще до рассвета.
А между ними кружила искрящаяся ледяная аура Серафолл Левиафан, чье игривое выражение лица сейчас сменилось абсолютной, убийственной серьезностью:
– Вы посмели угрожать моему маленькому крестнику Чарльзу? Какая досада… Мне стоит заморозить ваш жалкий остров целиком, чтобы охладить ваш пыл?
Лили Поттер закричала от неописуемого ужаса, пряча лицо на груди мужа. Джеймс сидел с белым, как мел, лицом, не в силах вымолвить ни слова. Они наконец осознали. Вся их жизнь, их война, их великий Волан-де-Морт, их министерские законы и древние чистокровные традиции — все это было крошечной лужей на краю безбрежного океана истинных сил мироздания. Они пришли грабить дом тех, чьими союзниками были боги, демонические владыки и древнейшие духи планеты.
Гарри медленно отвел Наруками от шеи брата. С легким щелчком сталь скрылась в черных деревянных ножнах. Духовное давление в его теле улеглось, но глаза продолжали гореть зеленым пламенем.
– Забирайте свой мусор и убирайтесь, – негромко, но с сокрушительной силой произнес Гарри, глядя на Дамблдора и родителей.
Директор с трудом поднялся на ноги, опираясь на обугленные колени. Его лицо осунулось, в глазах застыло бесконечное поражение. Судзаку презрительно пнула носком Бузинную палочку в его сторону:
– Возьми свою игрушку, старик. И помни: если хоть один британский волшебник пересечет границы Японии с враждебными намерениями, мы не станем ограничиваться обороной. Клан Химедзима, альянс Ёкаев Киото и владыки Подземного мира явятся в ваш Визенгамот. И тогда судить будут уже вас.
Гарри подошел к дрожащему Джеймсу Поттеру и бросил к его ногам обломки меча Гриффиндора.
– Ты хотел продолжения рода, лорд Поттер? – с горькой усмешкой спросил Гарри. – Мой сын никогда не будет носить твою фамилию. Его зовут Чарльз Химедзима. Он вырастет сильным, свободным и благородным. И он никогда не узнает той грязи, предательства и трусости, которыми пропитана твоя кровь. Для меня вы мертвы. Все вы.
Гарри повернулся спиной к поверженным врагам и подошел к Судзаку. Она мягко взяла его за руку, переплетая свои пальцы с его, делясь своим теплом и безмолвной поддержкой.
– Стража, – скомандовала госпожа дома Химедзима. – Вышвырните этих нарушителей за пределы барьера. Пусть ползут в свои посольства.
Крылатые тэнгу и воины клана бесцеремонно подхватили связанных авроров, избитого Годрика, потерявшего сознание Сириуса и онемевших от горя Поттеров. Пространственные печати вспыхнули, унося захватчиков прочь из поместья.
Алтари погасли. Двор вновь погрузился в мягкий, умиротворяющий лунный свет. Проекции Ясаки и Владык Демонов медленно растаяли в небесах, оставив после себя лишь теплое благословение ночного ветра.
Судзаку прижалась к плечу мужа, чувствуя, как его напряженные мышцы медленно расслабляются:
– Ты в порядке, любимый?
– Да, – Гарри глубоко вздохнул, глядя на чистое звездное небо над Киото. В этом небе не было места старым призракам Англии. – Теперь — окончательно в порядке.
Из глубины дома послышался тонкий детский плач. Пятимесячный Чарльз, разбуженный отзвуками грозы, требовал внимания родителей.
Гарри улыбнулся — искренне, тепло и открыто, — сжимая руку любимой женщины:
– Пойдем в дом, Судзаку. Дети проснулись. Надо разогреть молоко.