← Назад к обзору

Призраки прошло и счастливое будущее

Искра веры сквозь пепел времен

Вечер в Хогвартсе всегда обладал особым запахом — смесью старого пергамента, остывающего камня и едва уловимого аромата тыквенного сока из Большого зала. Витя Пхакин, ныне Министр магии, медленно шел по коридору седьмого этажа, мимо гобелена с Варнавой Вредоносным. Его шаги гулко отдавались под сводами, но он не спешил. Сегодняшний визит в школу не был официальным; он приехал по просьбе Северуса Снейпа, который за годы своего директорства превратил Хогвартс в неприступную крепость знаний и дисциплины.

Витя остановился у окна, глядя на Черное озеро. В его памяти вспыхнула картина из далекого прошлого: пятый курс, Отряд Дамблдора, и то гнетущее чувство несправедливости, которое заставляло его сжимать палочку до белизны в костяшках. Он вспомнил, как они с Димой Самодаевым защищали первокурсников-гриффиндорцев от Крэбба и Гойла. Те двое, подстрекаемые Новиковым, решили, что отсутствие Дамблдора в замке дает им право на жестокость.

– Эй, Пхакин! – крикнул тогда Гойл, занося ногу над учебником испуганного малыша. – Твой звездный час закончился.

– Мой час только начинается, – ответил тогда Витя, и в его голосе прозвучал холод, заставивший слизеринцев вздрогнуть.

Он не просто обезоружил их. Он применил связку заклинаний собственного сочинения — «Путы Гриффина», которые не просто связывали противника, но и лишали его возможности колдовать невербально. Дима тогда стоял за его спиной, готовый в любой момент вступить в бой, и в его глазах Витя видел ту самую преданность, которая помогла им выжить в последующей войне.

– О чем задумались, господин Министр? – Раздался знакомый, чуть хрипловатый голос.

Витя обернулся. Из тени вышел Римус Люпин. Он выглядел старше, в его волосах прибавилось седины, но взгляд оставался таким же теплым. Рядом с ним шел Тедди — высокий юноша с копной ярко-фиолетовых волос, которые он, кажется, выбрал специально, чтобы позлить Снейпа.

– Вспоминаю, как мы здесь тренировались, Римус, – улыбнулся Витя, пожимая руку старому другу. – Кажется, это было в другой жизни.

– Магия не стареет, Витя, – Римус кивнул в сторону кабинета защиты от Темных искусств. – Тедди как раз жаловался, что твои лекции по невербальным заклинаниям слишком сложны для нынешнего поколения.

– Вовсе нет! – встрял Тедди, его волосы мгновенно стали огненно-рыжими. – Просто дядя Витя делает это так быстро, что глаз не успевает заметить движение палочки. Папа говорит, что даже Василий Фролов не обладал такой скоростью.

При упоминании Василия в коридоре на мгновение повисла тишина. Витя до сих пор помнил тот страшный момент в Отделе тайн. Смерть крестного стала для него тем рубежом, за которым детство закончилось навсегда. Он помнил, как сидел в кабинете Дамблдора сразу после битвы, чувствуя, как внутри него закипает черная, липкая ярость.

– Я понимаю твои чувства, – сказал тогда Альбус, глядя на него с глубокой печалью.

– Вряд ли... – Витя тогда едва сдерживал крик. – Это я виноват. Если бы я не прекратил заниматься окклюменцией, я бы не позволил Волендеморту проникнуть в мой разум и показать, что он якобы пытает Васю.

– Нет, вина полностью лежит на мне, – голос директора был тихим, как шелест страниц. – Я знал, что рано или поздно Волендеморт установит связь между вами. Я думал, что если я отстранюсь, как я это делал весь год, у него не будет искушений, и ты будешь более защищен.

Тогда же Витя впервые услышал полные слова пророчества. «Один из них не может жить, пока жив другой». Это знание тяжелым грузом легло на его плечи, но именно оно заставило его тренироваться до изнеможения, создавая собственные проклятия и щиты, которые позже спасут сотни жизней в Битве за Хогвартс.

– Нам пора, – прервал его раздумья Римус. – Северус не любит, когда опаздывают к ужину. Особенно Министры.

Они вошли в Большой зал. За преподавательским столом, в центре, восседал Северус Снейп. Его лицо оставалось маской строгости, но Витя знал, что скрывается под ней. Он видел воспоминания Снейпа — те самые, что профессор передал ему в Хижине, когда жизнь едва теплилась в его теле.

«Вы каждый день рискуете жизнью, защищая Витю», – говорил Дамблдор в одном из тех видений.

«Он невероятно талантливый волшебник, – отвечал Снейп, в его голосе слышалось раздражение, смешанное с невольным признанием, – но очень высокомерный и своей заносчивостью превосходит даже своего отца».

Витя сел рядом с директором. Снейп едва заметно кивнул ему.

– Пхакин. Надеюсь, вы не собираетесь превратить мою лекцию в политический митинг?

– Только если вы пообещаете не снимать баллы с Гриффиндора за мои ответы, Северус, – парировал Витя.

– Боюсь, это выше моих сил, – Снейп позволил уголкам губ дрогнуть в подобии улыбки. – Кстати, ваш Альбус Северус сегодня на уроке зельеварения проявил поразительную интуицию. Он добавил корень мандрагоры на три секунды раньше, чем положено по рецепту. Результат превзошел ожидания.

– Он весь в мать, – мягко заметил Витя, глядя на гриффиндорский стол, где его сын о чем-то весело спорил с детьми Амалии и Димы.

Настя сидела рядом с Амалией на трибунах во время матчей, и Витя всегда чувствовал её поддержку. Он вспомнил, как спасал её в ту страшную зиму, когда Пожиратели напали на дом Самодаевых. Фенрир Грейбэк уже занес когти, его зловонное дыхание было совсем рядом с лицом Насти, когда Витя вылетел из пламени.

– Сектумсемпра! – Его голос прозвучал как удар бича.

Затем последовала дуэль с Беллатрисой. Она смеялась, выкрикивая оскорбления в адрес Василия Фролова, пока Витя не прижал её к обугленной стене дома. В его глазах тогда горел такой огонь, что даже эта безумная женщина на мгновение замолчала. Он мог убить её. Он хотел этого. Но в последний момент он вспомнил слова Римуса о том, что месть лишь кормит тьму. Он просто обезоружил её и потушил дом собственным заклинанием «Аква Гриффиндора», которое теперь изучали на шестом курсе.

После ужина Витя отправился в подземелья. Он знал, что найдет там Ваню Новикова. Тот теперь занимал пост декана Слизерина. Их вражда, длившаяся годы, закончилась в день финальной битвы, когда Витя увидел колебания Вани. Новиков не хотел убивать. Он был лишь напуганным мальчиком, запертым в ожиданиях своего отца-Пожирателя.

Их дуэль на шестом курсе стала легендой. Витя тогда показал всё, на что способен лучший дуэлянт поколения. Он двигался как тень, отражая заклинания Вани легкими движениями кисти. В конце он просто приставил палочку к горлу Новикова и сказал: «У тебя есть выбор, Ваня. Всегда есть выбор».

– Зашел проверить, не учу ли я детей темным искусствам? – Ваня поднял голову от стопки эссе.

– Зашел поблагодарить за Альбуса, – ответил Витя, присаживаясь напротив. – Он сказал, что ты помог ему с защитными чарами.

– Он талантлив, Пхакин. Но чертовски упрям. В этом он точно в тебя.

Они проговорили долго. О прошлом, о том, как Снейп и Римус смогли простить друг друга, объединившись ради защиты школы. Это было невероятное зрелище — видеть, как бывшие враги работают вместе, создавая мощнейшие щиты вокруг Хогвартса в ту последнюю ночь.

Витя вспомнил саму битву. Зеленые вспышки, крики, рушащиеся башни. Он видел, как Римус сражался с Долоховым, защищая Тонкс. Видел, как Снейп, действуя как двойной агент до самого конца, направлял удары Пожирателей в пустоту. И, наконец, его собственное сражение с Волендемортом.

– Ты никогда не поймешь, Том, – сказал он тогда, глядя в красные глаза змееподобного существа. – Сила не в крестражах. Сила в тех, кто стоит за моей спиной.

Когда последний луч заклятия Вити столкнулся с «Авадой» Реддла, палочка Волендеморта просто вылетела из его рук. Тиран пал, рассыпавшись прахом под лучами восходящего солнца.

Утро следующего дня было суетливым. Дети готовились к отъезду на каникулы. На платформе Хогсмида Витя стоял рядом с Настей, обнимая её за плечи. Дима и Амалия махали своим детям.

Альбус Северус подошел к отцу, его лицо было серьезным.

– Папа, а если Шляпа всё-таки ошиблась? Если Слизерин — это не моё?

Витя присел перед сыном, поправляя его очки.

– Альбус Северус Пхакин, – произнес он негромко, но твердо. – Тебя назвали в честь двух великих директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и это был храбрейший человек, которого я когда-либо знал. Слизерин не делает тебя плохим. Твои поступки делают тебя тем, кто ты есть. Если ты хочешь быть там — будь лучшим.

Мальчик кивнул, и в его глазах Витя увидел тот же огонь, что когда-то горел в глазах его матери Елены.

Поезд тронулся, унося новое поколение в будущее. Витя смотрел вслед экспрессу, чувствуя на плече руку Римуса, а чуть поодаль видел высокую фигуру Снейпа. Они выстояли. Они победили не только Волендеморта, но и собственные страхи и обиды.

– Знаешь, Римус, – тихо сказал Витя, когда дым от поезда рассеялся. – Дамблдор был прав. Любовь — это действительно самая мощная магия.

– И самая трудная, – отозвался Снейп, подходя к ним. – Но, кажется, вы неплохо с ней справляетесь, Министр.

Витя улыбнулся. Его путь от сироты со шрамом до величайшего волшебника своего времени был полон боли, но каждый шаг стоил того. Род Пхакиных продолжался, Хогвартс стоял незыблемо, а шрам на лбу не болел уже очень, очень давно. Всё было хорошо.