← Назад к обзору

Призраки прошлого

Пламя и взрывчатая нежность

– Юкио, постой, – голос Сон Джинву, глубокий и властный, заставил парня обернуться уже у самого выхода с полигона. – Ты не представил своего… друга.

Джинву смотрел на Бакуго Кацуки с тем вежливым, но пронзительным интересом, который обычно предназначался для потенциально опасных существ. Теневой Монарх чувствовал исходящую от блондина мощь — дерзкую, хаотичную и невероятно горячую. Это была мана человека, который привык пробивать себе путь лбом, не считаясь с потерями.

Юкио остановился, лениво перекинув кардиган через плечо. Он взглянул на Бакуго, который в этот момент как раз пытался испепелить взглядом одного из высших орков, не вовремя высунувшегося из тени Джинву. Кацуки выглядел как взведенный курок: челюсти сжаты, плечи напряжены, а из ладоней то и дело вырывались микроскопические всполохи, похожие на треск бенгальских огней.

– А, этот шумный тип? – Юкио усмехнулся, и в его синих глазах промелькнуло нечто, чего Джинву раньше не видел — искра искреннего, почти нежного тепла. – Это Кацуки. Мой жених.

Тишина, воцарившаяся на арене после этих слов, была настолько плотной, что её можно было резать ножом. Сухо, который как раз пытался рассмотреть татуировку на руке Юкио, замер с открытым ртом. Чха Хэ Ин вскинула брови, непроизвольно коснувшись эфеса своего меча, а Сон Джинву… Теневой Монарх просто застыл. Его вечно спокойное, непроницаемое лицо на мгновение превратилось в маску чистого, незамутненного шока.

– Жених? – переспросил Джинву, и в его голосе проскользнули вибрирующие нотки маны, от которых по стенам полигона побежали трещины.

– Проблемы, старик? – Бакуго выступил вперед, заслоняя Юкио своим плечом. Его алые глаза горели вызовом. – Если тебе есть что сказать по этому поводу, говори сейчас, или я засуну твои тени тебе в…

– Кацуки, остынь, – Юкио положил руку на плечо блондина, и тот, на удивление всем присутствующим, мгновенно замолчал, хоть и продолжил свирепо сопеть. – Ладно, нам пора. Хозяин моей квартиры, наверное, уже обрывает телефон. Ты ведь вынес балконную дверь, когда ввалился ко мне, помнишь?

Бакуго фыркнул, отворачиваясь, но не убирая руку с талии Юкио, собственническим жестом притягивая его к себе.

– Сам виноват, – буркнул Кацуки. – Свалил в другую страну, ничего не сказав. Думал, я буду сидеть в Токио и ждать, пока ты тут развлекаешься с «семейными встречами»?

Юкио лишь покачал головой и снова посмотрел на Джинву, который всё еще пытался переварить услышанное.

– До встречи, Теневой Монарх. И… спасибо за спарринг. Это было познавательно.

Они ушли, не дожидаясь ответа. Бакуго шел размашистым шагом, то и дело задевая плечом Юкио, словно проверяя, на месте ли он. Как только они вышли за пределы видимости Ассоциации, Кацуки разразился тирадой.

– И это твой хваленый папаша? Выглядит как ходячий труп в дорогом костюме! И эти его тени… они воняют сыростью и безнадегой. Как ты вообще выносишь его присутствие?

Юкио рассмеялся, вставляя наушники обратно в уши, но не включая музыку — ему хотелось послушать ворчание Кацуки.

– Он сильнее, чем кажется, Кац. Намного сильнее. Если бы он захотел, этот полигон стал бы нашей братской могилой за секунду.

– Плевать я хотел на его силу! – Бакуго резко остановился перед входом в ближайший супермаркет. – Слушай сюда, придурок. Мы сейчас заходим внутрь, покупаем нормальные продукты, и я готовлю ужин. Я не позволю тебе питаться корейскими полуфабрикатами и этой дрянью из коробок, пока я здесь!

Юкио остановился, глядя на решительное лицо своего партнера. Свет неоновых вывесок отражался в алых глазах Бакуго, делая его взгляд еще более яростным.

– Ты же знаешь, что я люблю острую лапшу, – попытался возразить Юкио, хотя в глубине души уже сдался.

– Ты любишь гадость, которая убивает твой желудок! – крикнул Бакуго так громко, что прохожие начали оборачиваться. – Я здесь, а значит, ты будешь есть нормальную еду. Понял меня? Живо взял тележку!

Юкио послушно потянулся за металлической корзиной на колесиках. Он знал, что спорить с Бакуго, когда тот находился в «кулинарном режиме», было бесполезно и опасно для здоровья. Кацуки был лучшим поваром из всех, кого Юкио знал, и его забота всегда проявлялась именно так — через крики, взрывы и идеально приготовленный стейк.

Они бродили между рядами супермаркета. Бакуго с профессиональной дотошностью выбирал овощи, придирчиво осматривал каждый кусок говядины и ругался на корейские этикетки, которые не мог прочитать.

– Что тут написано? Это соевый соус или какая-то химическая подливка для унитазов? – Бакуго ткнул бутылкой в лицо Юкио.

– Это темный соус с грибами, успокойся, – Юкио мягко забрал бутылку и поставил её в тележку. – Слушай, Кац… ты серьезно не злишься, что я не сказал тебе о Джинву?

Бакуго замер у полки со специями. Его плечи на мгновение расслабились. Он обернулся, и в его взгляде на секунду проскользнула та самая уязвимость, которую он прятал за тоннами взрывчатки.

– Я злюсь, что ты думал, будто я не пойму, – тихо сказал он, а затем снова сорвался на крик: – И еще я злюсь, что этот твой Монарх смотрел на тебя так, будто имеет на тебя какие-то права! Ты — мой, Окумура. И никакой бог смерти этого не изменит.

Юкио почувствовал, как сердце пропустило удар. Он подошел ближе, игнорируя тележку, и коснулся руки Бакуго. Черные молнии на его запястье мягко сплелись с крошечными искрами на ладони Кацуки.

– Я знаю, – прошептал Юкио. – Я всегда был твоим. С того самого дня в академии, когда ты взорвал мой шкафчик.

– Потому что ты положил туда свою вонючую спортивную форму! – огрызнулся Бакуго, но руку не убрал. – Всё, хватит телячьих нежностей. Нам еще нужно купить имбирь и рис. И если я увижу в этой тележке хоть одну пачку чипсов, я взорву этот магазин к чертям собачьим.

Юкио улыбнулся своей полуулыбкой. Он понимал, что появление Бакуго в Сеуле превратит его и без того сложную жизнь в настоящий хаос. Джинву, Хэ Ин, Ассоциация, древние угрозы под городом — всё это казалось теперь второстепенным. Потому что рядом был человек, который не видел в нем «сына легенды» или «охотника национального уровня». Для Бакуго он был просто Юкио — парнем, который вечно забывает купить продукты и которого нужно защищать от самого себя.

Они вышли из магазина с полными пакетами. Вечерний Сеул дышал прохладой, но Юкио чувствовал себя так, словно внутри него горел уютный очаг.

– Знаешь, – сказал Юкио, когда они подошли к его дому, – Джинву пригласил нас на ужин к себе завтра. С семьей.

Бакуго остановился у подъезда и посмотрел на разрушенный балкон на верхнем этаже.

– С семьей, значит? – он усмехнулся, и это была хищная, предвкушающая улыбка. – Что ж, пусть готовят свои лучшие тарелки. Я собираюсь показать этому Монарху, что его «наследник» выбрал себе в спутники человека, который не боится теней. Только пусть попробуют подать мне что-то пресное.

Юкио рассмеялся, глядя на звезды. Он знал, что завтрашний вечер будет катастрофой. Бакуго наверняка поссорится с Игрисом из-за чистоты на кухне, а Сухо будет в ужасе от манер Кацуки. Но в то же время он чувствовал, что это именно то, что ему нужно. Настоящая жизнь. Не идеальная, не героическая, а шумная, острая и пахнущая персиками и порохом.

– Идем, повар, – Юкио подтолкнул Бакуго к лифту. – У тебя есть дверь, которую нужно починить, и ужин, который нужно приготовить.

– Сначала ужин! – скомандовал Бакуго, заходя в кабину. – А дверь подождет. В конце концов, если кто-то решит зайти без приглашения, я всегда могу использовать его лицо вместо молотка.

Двери лифта закрылись, отсекая шум города. Впереди их ждала ночь, полная ароматов специй и тихих разговоров о будущем, которое больше не казалось таким одиноким. Юкио знал: что бы ни случилось завтра, его огонь и взрывы Кацуки вместе создадут симфонию, которую не сможет заглушить даже самая глубокая тень.