← Назад к обзору

Пропавший ученик

Ледяные оковы воли

Шаттл резко тряхнуло, когда он вышел из гиперпространства. Эзра, чьи запястья всё ещё ныли от наручников, прильнул к иллюминатору. Перед ним расстилалась планета, похожая на застывший в агонии кусок белого камня. Огромные ледяные пустоши, прорезанные черными шрамами скал, и вечная метель, застилающая горизонт. Это было место, забытое даже самой Силой.

– Добро пожаловать на твой новый полигон, – Мол нажал на рычаги, направляя судно к поверхности. – Здесь никто не услышит твоих криков, Эзра. И никто не придет на помощь.

Корабль приземлился на плато, окруженное острыми пиками. Вдалеке, наполовину занесенный снегом, виднелся массивный остов заброшенного тюремного транспорта времен Войн Клонов. Огромная туша «Дредноута» выглядела как скелет доисторического чудовища, чье чрево теперь должно было стать домом для падавана.

Мол грубо сорвал Эзру с кресла и вытолкнул на аппарель. Ледяной ветер тут же ударил в лицо, обжигая кожу и выбивая воздух из легких. Эзра пошатнулся, его тонкая одежда не была рассчитана на такой мороз.

– Иди, – приказал Мол, подталкивая его в спину. – Внутри теплее. Если повезет, найдешь там остатки пайков десятилетней давности.

Они шли по хрустящему снегу. Мол двигался уверенно, его механические ноги легко преодолевали заносы. Эзра же едва поспевал, спотыкаясь и лихорадочно соображая. Его световой меч был у Мола, связи нет, но Сила... Сила всё ещё была с ним.

Как только они вошли в тень огромного корабля, Эзра заметил, что Мол на мгновение отвлекся, сканируя вход на наличие охранных турелей, которые могли остаться в рабочем состоянии. Это был его шанс.

Эзра резко сконцентрировался, призывая всю свою ярость и страх. Он не стал толкать Мола — тот был слишком силен. Вместо этого он обрушил Силу на массивную ледяную глыбу, нависшую над входом. С оглушительным треском тонны льда рухнули вниз, создавая завесу из снежной пыли и осколков.

Не дожидаясь исхода, Эзра бросился наутек. Он бежал к ближайшему холму, утопая в снегу, чувствуя, как легкие горят от холода. Он не оглядывался. Ему нужно было скрыться в лабиринте скал, найти пещеру, переждать, а потом... потом он что-нибудь придумает.

– Ты разочаровываешь меня, ученик! – голос Мола, усиленный Силой, прогрохотал над равниной, перекрывая вой бури.

Эзра взобрался на вершину холма, тяжело дыша. Спуск с другой стороны был крутым, но это был единственный путь. Он уже готов был прыгнуть, когда тень накрыла его.

Мол не бежал за ним. Он взлетел. Используя Силу для невероятного прыжка, бывший ситх пролетел добрых тридцать метров, приземляясь прямо перед мальчиком. Эзра попытался увернуться, но Мол, словно хищная птица, перехватил его в воздухе.

Они оба покатились по склону, сбивая снег и ударяясь о камни. Внизу Мол мгновенно восстановил равновесие. Прежде чем Эзра успел подняться, тяжелый сапог придавил его грудь к промерзшей земле, а костяная рука вцепилась в горло.

– Ты думал, что сможешь убежать от меня? – прошипел Мол, его лицо было в сантиметрах от лица Эзры. Глаза ситха горели неистовым желтым пламенем. – От того, кто выжил в мусорных шахтах Лотто-Минор? От того, кто прошел через ад и вернулся?

– Я... я не твой раб... – прохрипел Эзра, пытаясь разжать пальцы Мола.

– Ты дурак! – Мол встряхнул его, как тряпичную куклу. – Твой побег был жалок. Ты потратил энергию на фокус со льдом, вместо того чтобы использовать её для удара. Кэнан научил тебя прятаться, но он не научил тебя побеждать. Ты хочешь вернуться к ним? К тем, кто удерживает твой потенциал в узде?

Эзра плюнул в снег, глядя на врага с ненавистью.

– Они моя семья. А ты — просто тень прошлого, которая боится одиночества.

Мол замер. Его хватка на мгновение ослабла, но затем он рассмеялся — сухим, каркающим смехом.

– Семья? Семья оставила тебя, Эзра. Они не смогли защитить тебя на Малакоре, не смогли защитить сейчас. Но я вижу, что ты не отступишься. Твое упрямство... оно напоминает мне меня самого.

Мол отпустил горло мальчика и отошел на шаг, глядя на него сверху вниз.

– Хорошо. Раз ты так жаждешь свободы, давай заключим сделку. Ты хочешь уйти? Пожалуйста. Но ты не сделаешь этого трусливым бегством.

Эзра поднялся, вытирая кровь с разбитой губы.

– Какая сделка?

– Один спарринг в день, – Мол сложил руки на груди, его плащ развевался на ветру. – Каждый день мы будем сражаться здесь, в этом ледяном аду. До тех пор, пока ты не одолеешь меня. Пока ты не докажешь, что твоя воля и твои навыки выше моих. В тот день, когда ты повалишь меня на лопатки, ты будешь свободен. Я сам отдам тебе корабль и позволю уйти.

Эзра прищурился, ища подвох.

– А если я не смогу?

– Тогда ты останешься здесь и будешь учиться, пока не станешь тем, кем должен быть, – Мол усмехнулся. – Но не надейся на милосердие. Я буду бить тебя в полную силу. Я буду ломать тебя, пока ты не научишься не ломаться.

Эзра посмотрел на свои дрожащие от холода руки, затем на заброшенный корабль. У него не было выбора.

– Я согласен, – твердо сказал он. – Я одолею тебя быстрее, чем ты думаешь.

– Самоуверенность — черта юности, – Мол схватил его за воротник и потащил обратно к тюремному судну. – Посмотрим, как ты заговоришь через неделю.

Внутри корабля царил мрак и запах старой озоновой гари. Коридоры были узкими и холодными. Мол вел его мимо пустых постов охраны к блоку строгого режима. Остановившись у одной из камер, он толкнул Эзру внутрь.

– Это твой дом, – Мол нажал кнопку на панели.

С характерным треском вспыхнуло фиолетовое силовое поле, отрезая Эзру от внешнего мира. Камера была крошечной: жесткие нары, голые стены и никакой надежды.

– Мой меч, – Эзра подошел к полю, глядя на рукоять, висящую на поясе Мола.

– Ты получишь его завтра утром, – Мол развернулся, чтобы уйти. – На время спарринга. А пока... медитируй. Почувствуй холод, Эзра. Позволь ему проникнуть внутрь. Гнев — это единственное, что согреет тебя в этом месте.

– Кэнан найдет меня, – бросил Эзра ему в спину.

Мол остановился в дверях отсека, не оборачиваясь.

– Кэнан Джаррус сейчас ищет призрака, – тихо произнес он. – А я здесь создаю реальность. Спи, ученик. Завтра будет больно.

Когда шаги Мола стихли, Эзра опустился на холодный пол. Он закрыл глаза, пытаясь дотянуться до Кэнана через Силу, но всё, что он чувствовал, — это глухую стену льда и насмешливое эхо желтых глаз. Он был один. Но глубоко внутри, там, где теплилось пламя, зажженное голокроном, он знал: Мол прав в одном. Чтобы выбраться отсюда, ему придется стать сильнее. Сильнее, чем он когда-либо был.

***

На борту «Призрака» атмосфера была тяжелой, как свинец. Гера сидела в кресле пилота, её пальцы нервно барабанили по пульту. Чоппер рядом издавал тихие, сочувствующие звуки.

– Мы проверили все известные базы Синдиката, – Сабин вошла в кабину, её лицо осунулось. – Никаких следов шаттла Мола. Он словно испарился.

Кэнан сидел в углу кают-компании, погруженный в глубокую медитацию. Его лицо было напряжено.

– Я чувствую его, – внезапно произнес он, открывая незрячие глаза. – Но это чувство... оно ускользает. Словно он находится за ледяной завесой.

– Ледяной? – Гера обернулась. – В этом секторе десятки замерзших планет. Кэнан, нам нужны конкретные координаты.

– Я не могу их дать, Гера, – Кэнан встал, его голос был полон боли. – Мол скрывает его. Он использует какую-то древнюю технику, чтобы заглушить присутствие Эзры. Но я чувствую страх мальчика. И... что-то еще. Что-то темное начинает прорастать там, где раньше был свет.

– Мы не можем просто сидеть и ждать! – Зеб ударил кулаком по стене. – Этот парень — часть нашей команды. Если Мол тронет его хоть пальцем...

– Мол не хочет его убивать, – Кэнан подошел к окну, глядя на звезды. – Он хочет его сломать. Он хочет сделать из него то, чем был сам. И если мы не найдем его в ближайшее время, спасать будет уже некого.

– Чоппер, – Гера повернулась к дроиду. – Расширь радиус поиска. Ищи любые заброшенные объекты Империи или Республики на ледяных планетах во внешнем кольце. Если там есть тюрьма или аванпост, Мол мог выбрать его.

Дроид утвердительно запищал и начал обработку данных.

– Эзра, – прошептал Кэнан, сжимая кулаки. – Держись. Пожалуйста, не поддавайся ему.

***

Наступило утро. Если его можно было так назвать в вечных сумерках замерзшей планеты. Силовое поле камеры Эзры отключилось с резким звуком.

Мол стоял в коридоре, держа в руках световой меч Эзры.

– Пора, – коротко бросил он.

Они вышли на ту же площадку перед кораблем. Ветер стих, но мороз стал еще злее. Мол кинул меч Эзре. Тот поймал его, мгновенно активировав синий клинок.

– Помни условия сделки, – Мол медленно достал свою двойную рукоять. Один конец вспыхнул кроваво-красным. – Ты уходишь, только если победишь.

Эзра не стал ждать. Он бросился вперед, нанося серию быстрых ударов, которым его учил Кэнан. Форма III, Соресу — защита и контратака. Но Мол двигался с грацией хищника, легко парируя каждый выпад.

– Слишком мягко! – Мол нанес мощный удар сверху, заставляя Эзру опуститься на одно колено. – Ты сражаешься так, будто боишься поранить меня. В настоящем бою нет места жалости!

Мол ударил его наотмашь свободной рукой, отбрасывая в сугроб. Эзра вскочил, тяжело дыша. Его гнев начал закипать. Он снова бросился в атаку, на этот раз используя Силу для ускорения. Клинки столкнулись, рассыпая искры.

– Вот! – Мол оскалился. – Я чувствую твою злость. Используй её! Пусть она станет твоим топливом!

– Заткнись! – крикнул Эзра, делая резкий выпад.

Мол ловко ушел с линии атаки и подставил подножку. Эзра снова оказался в снегу. Прежде чем он успел подняться, красный клинок замер в сантиметре от его горла.

– Ты проиграл, – холодно сказал Мол, деактивируя меч. – Твоя техника — мусор. Твоя воля — стекло.

Он вырвал меч из рук Эзры.

– Завтра попробуем снова. А пока — возвращайся в клетку. У тебя есть весь день, чтобы подумать о том, почему ты всё еще здесь.

Эзра смотрел вслед уходящему Молу, сжимая в руках холодный снег. Он чувствовал себя униженным и слабым. Но в глубине его сознания, там, где шептал голос голокрона, начала формироваться новая мысль.

«Если я хочу победить его, я должен перестать сражаться как джедай».

Эта мысль была пугающей, но в этот момент, в этой ледяной пустыне, она казалась единственным путем к спасению. Эзра встал и молча пошел к кораблю, не замечая, как его глаза на мгновение вспыхнули неестественным золотистым светом. Сделка была заключена, и игра началась. Игра, в которой ставкой была сама его душа.