Прошлое с зелёными глазами.
Осколки изумрудного света
Два года тишины для Нью-Йорка были лишь иллюзией, хрупкой коркой льда над бурлящим котлом. Город зализывал раны медленно, неохотно, словно старый бродячий пес. Следы вторжения крэнгов все еще читались в трещинах на фасадах высоток, в наспех заделанных пробоинах мостовых и в глазах прохожих, вздрагивающих от каждого низкого гула вертолетных винтов. Империя Шреддера рассыпалась в прах, оставив после себя вакуум власти, но тьма никогда не покидает эти улицы надолго. Она просто меняет лицо.
Теперь это лицо принадлежало «Обратной Луне».
Элеонор Грей стояла на пожарной лестнице кирпичного четырехэтажного дома в доках Ред-Хука, прижавшись спиной к шершавой, пахнущей ржавчиной стене. Прохладный ночной ветер с залива трепал пряди ее серебряных волос, бросая их на лицо. Элли небрежным, привычным движением заправила их за ухо, пальцами задев неровную ткань длинного шрама, рассекавшего ее левую скулу. Этот след остался с тех самых времен, о которых она поклялась себе не вспоминать. Время оставляет следы на плоти, но гораздо глубже оно вспахивает память.
Внизу, в узком лабиринте между штабелями грузовых контейнеров, царил полумрак. Лишь редкие желтые круги от натриевых фонарей выхватывали клубы пара и сырость луж.
– Ты слишком близко к краю, Элли, – раздался в микронаушнике негромкий, ровный голос.
Элеонор даже не повернула головы. Она знала, что Винсент наблюдает за ней с крыши соседнего склада через оптический прицел своей снайперской винтовки.
– Ты говоришь мне это последние три года, Винс, – отозвалась она тихим полушепотом, не шевеля губами сильнее, чем требовалось. – И я все еще здесь.
– Это статистическая аномалия, а не повод для бравады. Отойди на шаг назад. Если на кране сидит их наблюдатель, тебя вычислят по твоей шевелюре за полмили. Ты светишься, как неоновая вывеска.
– Завидуй молча, Трей. Твои черные патлы в темноте, конечно, практичнее, но шарма в них никакого.
Винсент не ответил, лишь едва слышно хмыкнул в канал связи. Элли знала его достаточно хорошо, чтобы представить его лицо: холодное, собранное, с чуть прищуренными темно-синими глазами, анализирующими каждую тень. Винсент Трей был идеальным напарником. В департаменте специальных расследований их тандем считали самым результативным и в то же время самым проблемным. Там, где Элли действовала на инстинктах, наглости и безупречной боевой подготовке, Винс привносил ледяной математический расчет. Они прикрывали спины друг друга в таких передрягах, из которых обычные копы возвращались только в цинковых гробах.
Но сегодня дело было особенным. Сегодня они вышли на след верхушки.
– Движение на секторе четыре, – голос Винса в ухе мгновенно потерял ироничные нотки, став сухим и собранным. – Два черных внедорожника без номеров. Въезжают на закрытую территорию ангара номер двенадцать.
Элли плавно опустилась на одно колено, оперевшись на поручень лестницы. Ее небесно-голубые глаза сузились. В оптике ее ручного бинокля четко проявились контуры машин. Двери распахнулись синхронно. Из салонов высыпали люди в тяжелых бронежилетах и кевларовых масках, скрывающих нижнюю часть лица. На плечах каждого красовалась нашивка: перевернутый белый полумесяц, объятый тонкими черными щупальцами. Символ «Обратной Луны».
Группировка возникла словно из ниоткуда около восьми месяцев назад, методично и жестоко подминая под себя остатки криминальных синдикатов города. Они не просто торговали оружием или наркотиками – они охотились за технологиями. За тем, что осталось на черном рынке после крэнгов и клана Фут. И руководил ими человек, чье имя заставляло нервничать даже прожженных федералов.
Из второго автомобиля вышел высокий мужчина. На нем было длинное темно-серое пальто, подчеркивающее широкие плечи, но не сковывающее движений. Пепельные волосы, аккуратно зачесанные назад, отливали тусклым металлом в свете фар. Он снял перчатку, обнажив бледную руку, и огляделся.
– Наш клиент, – прошептала Элли. Сердце сделало глухой, тяжелый толчок. – Уильям Родригес собственной персоной.
– Подтверждаю визуальный контакт, – отозвался Винсент. – Черные глаза, хищная осанка. Прибыл без опозданий. Он уверен в своей безнаказанности.
– Уверенность – это как раз то, на чем мы его и поймаем. Что у них в грузе?
Винсент замолчал на пару секунд. Элли слышала, как он плавно переводит прицел, регулируя кратность.
– Тяжелые металлические кейсы с маркировкой... Черт. Элли, это не обычная контрабанда. Контейнеры экранированы. Питание автономное, датчики температурной стабилизации. Это либо остатки внеземных энергоячеек, либо мутаген.
– Значит, мы не ждем подкрепления, – отрезала девушка, поднимаясь во весь рост и проверяя защелку на кобуре своих спаренных тактических пистолетов.
– Элеонор, протокол требует...
– К черту протокол, Винс! – рыкнула она, и в ее голосе прорезалась та самая бойкая, безжалостная сталь, за которую ее одновременно боялись и уважали в управлении. – Если этот груз исчезнет в подземных лабораториях Родригеса, завтра пол-Манхэттена взлетит на воздух или превратится в выводок чудовищ. Мы берем их здесь.
– Нас двое. Их – четырнадцать, не считая самого Родригеса, – невозмутимо напомнил Трей.
– Четырнадцать мишеней на двоих лучших оперативников этого богом забытого города. Не позорь нашу статистику, Трей. Сними пулеметчика на вышке, а я зайду с тыла ангара.
– Принято, – с тяжелым вздохом ответил напарник. – И постарайся не умереть, Грей. У меня нет настроения заполнять отчет о гибели партнера.
Элли усмехнулась, перемахнула через перила пожарной лестницы и без единого звука соскользнула вниз по пожарному канату, растворяясь в густых, пропитанных сыростью тенях.
***
Дрожь земли она почувствовала раньше, чем услышала выстрел Винса.
Глухой хлопок винтовки с глушителем разорвал влажный воздух, и боевик на дозорной вышке рухнул вниз мешком, не успев даже коснуться тревожной кнопки. В ту же секунду Элли выбила боковую дверь ангара ударом тяжелого армейского ботинка и влетела внутрь перекатом.
– Работает полиция! Оружие на пол! – ее чистый, звонкий голос хлестнул по пустому пространству ангара, подобно пощечине.
В ответ раздались яростные крики и щелканье затворов. Никто из бойцов «Обратной Луны» не собирался сдаваться. Это были фанатики и наемники высшей пробы.
Первый бросился на нее слева, вскидывая короткий автомат. Элеонор даже не моргнула. Годы тренировок, замешанные на безумном опыте прошлого, превратили ее тело в идеальный механизм. Она ушла с линии огня легким полуоборотом, перехватила ствол левой рукой, уводя очередь в бетонный пол, а правой всадила рукоять пистолета прямо в височную кость противника. Мужчина осел. Не теряя инерции, Элли присела, избегая свистнувшего над головой мачете второго нападавшего, и выстрелила ему в колено, а затем точным апперкотом отправила в глубокий нокаут.
– Двое в минусе! – бросила она в микрофон, укрываясь за тяжелым металлическим ящиком от града ответных пуль.
Пули вгрызались в металл, рикошетили, осыпая ее искрами.
– Третий и четвертый заблокированы у центральных ворот, – доложил Винсент. Снова хлопок снайперской винтовки, и один из стрелков, поливавших укрытие Элли, запрокинул голову и рухнул навзничь. – Но Родригес уходит в глубь доков. С ним трое с кейсами.
– Я перехвачу!
Элеонор сорвалась с места. Она двигалась с невероятной, почти нечеловеческой ловкостью. Серебряные волосы метались за плечами, голубые глаза горели холодным яростным пламенем. Шрам на щеке натянулся, побелев. Она знала этот ритм боя. Она помнила, как двигаться так, словно вокруг тебя нет стен, а гравитация – лишь глупое предложение физиков. Этот стиль... этот проклятый стиль рукопашного боя, которому ее учил совсем другой мастер. В совсем другой жизни.
Она выскочила через разбитые стеклянные ворота на задний пирс.
Уильям Родригес стоял у самого края причала, где тихо покачивался на волнах скоростной катер. Его пепельные волосы трепал штормовой ветер. Он даже не выглядел испуганным. На его бледном, аристократичном лице застыла кривая, надменная усмешка. Черные, словно бездонные колодцы, глаза смотрели на приближающуюся девушку с холодным любопытством.
– Детектив Грей, – произнес он негромко, но его голос странным образом перекрыл шум набегающих волн. – Какая дерзость. Я думал, городские шавки научились сидеть на поводке после того, как этот город едва не сожрали пришельцы.
– Игра окончена, Родригес, – Элли держала его на мушке обоих пистолетов, тяжело дыша, но руки ее были неподвижны, как гранит. – Руки за голову. На колени.
– Ты действительно веришь, что закон может удержать то, что грядет? – Родригес медленно покачал головой. – Этот город сгнил изнутри, Элеонор. Шреддер был глупцом, зацикленным на личной мести. Крэнги были тупыми машинами. Но «Обратная Луна»... мы переплавим этот мусор в нечто совершенное. И начнем мы с тех, кто возомнил себя защитниками.
Он сделал едва заметный жест рукой.
Элли среагировала мгновенно, но недостаточно быстро. Из тени за контейнерами метнулись три массивные фигуры. Это были не обычные люди. Их мускулы неестественно вздувались под синтетической броней, а из запястий вырывались лезвия, окруженные потрескивающим фиолетовым электричеством – технологии Крэнгов, модифицированные и приспособленные для людей.
Один из них сбил ее с ног сокрушительным ударом плеча. Пистолет вылетел из руки Элли, скользнув по мокрым доскам пирса и со звоном упав в черную воду залива.
– Элли! – в наушнике раздался отчаянный крик Винса. – Держись, я меняю позицию, я не вижу тебя из-за крана!..
– Не лезь!.. – выдохнула она, перекатываясь по земле и едва избегая удара электрического лезвия, которое обуглило доски там, где секунду назад была ее голова.
Она вскочила, выхватила тактический нож и второй пистолет. Но их было трое, и они превосходили ее в силе и массе в несколько раз. Первый нанес удар наотмашь – Элли заблокировала его ножом, но кинетическая энергия отбросила ее назад, заставив врезаться спиной в железную балку. Воздух со свистом выбило из легких. Второй боевик уже заносил клинок для смертельного удара сверху вниз.
Она видела приближающуюся смерть. Черные глаза Родригеса, наблюдавшего за этим с ледяным удовольствием. Собственное отражение в полированной стали фиолетового клинка.
«Неужели так? – мелькнула горькая мысль. – Здесь? Одной?»
И в этот миг ночное небо разорвал свист рассекаемого воздуха.
***
Металл ударил о металл со звоном колокола.
Тяжелый трехзубый кинжал-сай, вращаясь в воздухе серебряной молнией, врезался прямо в клинок нападавшего, отклоняя его смертоносную траекторию на долю секунды до удара. Оружие наемника с глухим стуком вонзилось в балку в дюйме от виска Элеонор.
А затем с неба обрушилась тьма.
Она не была бесформенной. Это были четыре тени. Четыре стремительных, не знающих пощады урагана, которые рухнули на пирс с крыши крана с такой грацией и мощью, что задрожали доски причала.
– Какого черта?! – выплюнул Родригес, впервые за ночь теряя свое высокомерное спокойствие и отступая к катеру.
Элли замерла, прижатая к балке, не в силах вздохнуть. Мир вокруг нее словно замедлил свой бег, распадаясь на отдельные, пугающе знакомые звуки.
Свист катаны, разрубающей воздух с идеальной математической точностью.
Глухой, сокрушительный треск деревянного шеста бо, ломающего кости и выбивающего дух.
Шумные, крутящиеся нунчаки, рассекающие электрические разряды в воздухе под аккомпанемент залихватского:
– Эй, консервные банки, вечеринка только начинается!
И, наконец, рычание. Низкое, горловое, вибрирующее неприкрытой, кипящей яростью.
Сай, отскочивший от балки, был подхвачен на лету трехпалой зеленой рукой в потертой кожаной обмотке. Фигура в темно-красной маске врезалась в третьего наемника, как таран. Удар ноги с разворота впечатал громилу в металлический контейнер с такой силой, что на стенке осталась вмятина. Второй сай вонзился в блок питания на руке противника, вызвав сноп фиолетовых искр и короткое замыкание. Модифицированный боевик забился в конвульсиях и рухнул без сознания.
Все закончилось меньше чем за пятнадцать секунд.
Остатки нападавших лежали на пирсе, стоная или находясь в глубоком нокауте. Лишь катер Родригеса с ревом взревел мотором, вздымая стену белой пены, и на бешеной скорости рванул в темноту залива, унося с собой пепельноволосого главаря и загадочные кейсы.
– Ушел, гад! – донесся звонкий, юношеский голос парня в оранжевой маске, крутанувшего нунчаки и закрепившего их на поясе. – А я только разогрелся!
– У нас не было задачи его брать, Майки, – отозвался спокойный, командный голос лидера в синей маске. Леонардо плавно вернул катаны в ножны за спиной. – Главное – груз не ушел полностью. Донни, проверь, что осталось в разбитом контейнере.
– Уже смотрю, Лео. Похоже на стабилизированные кристаллы крэнгов... невероятная плотность энергии, – забормотал высокий черепаха в фиолетовой повязке, склонившись над одним из выпавших ящиков.
Элеонор стояла неподвижно. Ее пальцы до белизны сжимали рукоять единственного оставшегося пистолета. Дыхание перехватило. Все ее тело окаменело, а в ушах стоял такой оглушительный звон, что команды Винса в наушнике казались шумом далекого прибоя.
– Элли! Элли, ответь! Я спускаюсь! Что там происходит?! Я видел цели на тепловизоре, они не похожи на людей!..
Она не ответила. Она не могла.
Потому что четвертый не убирал оружия. Он стоял в пяти шагах от нее, тяжело дыша, расправив широкие плечи, покрытые старыми и новыми боевыми отметинами. Трещина на его массивном пластроне казалась еще глубже, чем два года назад. Красная маска с длинными, трепещущими на ветру концами скрывала верхнюю часть лица, но глаза...
Его глаза были открыты.
Они горели в полумраке доков тем самым неповторимым, пронзительным, диким изумрудным светом. Ярко-зеленые, как свежая весенняя трава, как опасный токсичный огонь, как воспоминание, которое она два года выжигала из своей груди каленым железом.
Рафаэль.
Он медленно опустил саи, сжав их в кулаках так, что побелели костяшки. Его изумрудный взгляд впился в ее лицо. Он скользнул по ее серебряным волосам, по фигуре в темной тактической форме, по пистолету, направленному в землю... и замер на левой скуле. На неровном, длинном шраме.
Его зрачки расширились. В глубине этих зеленых омутов промелькнуло нечто такое, от чего у Элли перевернулось все внутри: боль, вина, неверие и та самая отчаянная, затаенная тоска, которую он всегда прятал за вспышками гнева.
– Элли?.. – сорвалось с его губ. Голос был хриплым, надтреснутым, совсем не похожим на его обычный боевой рык.
Это имя прозвучало как выстрел в упор.
Остальные трое замерли. Леонардо медленно повернулся к ним, его глаза округлились. Донателло застыл с портативным сканером в руках, приоткрыв рот. Микеланджело тихо ойкнул, прижав ладони к щекам.
– Святые небеса... – пробормотал Донни. – Это же...
– Не смей, – ледяным, дрожащим от сдерживаемой ярости голосом произнесла Элеонор, делая шаг вперед.
Она вскинула пистолет. Дуло девятимиллиметрового ствола смотрело прямо в центр широкой груди Рафаэля, в ту самую трещину на его панцире.
– Не смей произносить мое имя, мутант.
Воздух на пирсе мгновенно заледенел. Леонардо сделал осторожный шаг, выставив ладонь вперед в умиротворяющем жесте:
– Элеонор, подожди. Опусти оружие. Мы... мы не враги тебе. Ты же знаешь нас.
– Я сказала – молчать! – рявкнула она, и в ее голосе прорвалась такая буря ненависти, боли и отчаяния, что даже бесстрашный Лео невольно остановился. – Всем стоять на месте! Руки так, чтобы я их видела!
– Элли, брось, это же мы! – подал голос Майки, в его глазах стояли искренние слезы. – Мы так долго тебя искали после того, как все закончилось! Мы думали...
– Вы ничего не думали! – выкрикнула она, и ее рука с пистолетом едва заметно дрогнула, но прицел не сбился. – Вы приняли решение за меня! Вы заперли меня, оставили позади, как бесполезный мусор, как балласт! «Ради твоей безопасности», да?! Это вы мне сказали перед тем, как исчезнуть?!
Она смотрела только на Рафаэля. Ни на кого больше.
Мир сузился до этих двух ярко-зеленых огней напротив ее ледяной синевы.
Вся ее выдержка, вся безупречная репутация лучшего детектива управления, вся броня дерзости и хладнокровия, которую она выстраивала долгих двадцать четыре месяца, трещала по швам. Под этой броней все еще жила та девчонка, которую они бросили в руинах горящего города, сказав, что ее мир – наверху, среди людей, а их место – во тьме, и они никогда не должны быть вместе. Что она будет в безопасности, только если забудет их. Забудет его.
И теперь они стояли здесь. Снова.
В ее взгляде, обращенном к нему, сквозь ярость и выставленный вперед металл оружия, плескался один-единственный немой, разрывающий душу крик:
«Зачем? Почему мы снова связаны?! Почему сейчас, когда я наконец научилась дышать без этой боли? Когда я заставила себя поверить, что ты – просто призрак, дурной сон, ошибка молодости?! Почему... когда я уже смирилась с тем, что никогда, слышишь, никогда больше не буду стоять рядом с тобой?!»
Рафаэль не сделал ни шага назад. Напротив, он медленно, вызывающе убрал саи в ножны на поясе. Его зеленые глаза не отрывались от ее лица. Он видел этот немой вопрос. Он читал ее лучше, чем кто-либо другой в этом мире, потому что внутри него бушевал точно такой же пожар.
Он сделал шаг к ней.
– Раф, стой, – предостерегающе бросил Лео.
– Заткнись, Лео, – глухо огрызнулся Рафаэль, не оборачиваясь.
Он сделал еще один шаг. Теперь дуло пистолета упиралось почти вплотную в его пластрон. Раф наклонился чуть вперед, сокращая дистанцию, заставляя ее почувствовать тепло своего дыхания и знакомый, въевшийся в память запах – железо, ночной дождь и горький дым.
– Стреляй, – тихо сказал он. Его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Если ты действительно так сильно меня ненавидишь, Грей... стреляй.
– Ты думаешь, я не нажму на спуск?! – прошипела Элли, ее серебряная челка упала на глаза. Палец побелел на спусковом крючке. – Ты думаешь, я все та же слабая девчонка, которую можно защитить, заперев на замок и выбросив ключ?! Я оперативник, Рафаэль! Я охочусь на таких тварей, как вы!
– Ты не оперативник для меня. И никогда им не была, – отрезал он, и его взгляд вспыхнул такой неистовой, упрямой нежностью, смешанной с яростью, что Элли обожгло до самых костей. – И ты не выстрелишь. Не потому, что боишься. А потому, что ты знаешь: мы сделали это не ради себя.
– Вы сломали меня! – сорвался ее шепот.
– Нет, – он поднял свою огромную трехпалую руку. Медленно, давая ей возможность выстрелить каждую миллисекунду этого движения. Но она не выстрелила. Его пальцы, грубые и мозолистые, зависли в сантиметре от ее лица, не решаясь коснуться шрама на скуле. – Мы пытались спасти тебя от нашего ада. Но, похоже... ты принесла этот ад с собой. Кто сделал это с твоим лицом, Элли?
В его голосе прорезалась такая смертоносная, первобытная тьма, что стоявший позади Донателло поежился. Рафаэль смотрел на этот шрам так, словно готов был прямо сейчас перевернуть весь Нью-Йорк и разорвать виновного на куски голыми руками.
– Не твое... собачье... дело, – процедила она, но голос ее предательски дрогнул.
– Оружие на землю! Всем четверым! Шаг назад от нее, быстро!
Громкий щелчок затвора позади заставил черепах мгновенно перестроиться в оборонительный порядок.
На пирс вышел Винсент Трей. Его длинное темное пальто развевалось на ветру, синие глаза были холодными, как полярный лед. В руках он держал армейский дробовик двенадцатого калибра, направленный прямо в голову Леонардо. На его лице не было ни тени страха перед двухметровыми говорящими рептилиями-ниндзя – лишь предельная концентрация профессионала.
– Винс, нет! – выдохнула Элли, не опуская пистолета, но дернувшись в сторону напарника.
– Опусти пушку, парень, – глухо предупредил Леонардо, вновь прикоснувшись к рукоятям мечей. – Мы спасли твоего партнера.
– Я видел, как вы ее «спасли», – ровно ответил Винсент, не сводя взгляда с прицела. – А еще я вижу, что она держит одного из вас на мушке, а вы нарушаете периметр расследования особо тяжких преступлений департамента. У вас три секунды, чтобы лечь на брюхо, или я проверю, насколько прочны ваши панцири против бронебойной картечи.
– Ого, да этот парень еще более нервный, чем наш Рафи! – нервно хихикнул Майки из-за спины Донателло.
– Винс, опусти оружие, – повторила Элеонор, делая глубокий, прерывистый вдох и наконец медленно опуская свой пистолет. Вся ярость словно ушла в песок, оставив после себя лишь выжженную пустыню и звенящую пустоту. – Они не нападают.
Винсент перевел быстрый, цепкий взгляд с лица Элли на Рафаэля. Он заметил все: и неестественную близость между ними, и то, как мутант смотрел на ее шрам, и дрожь в руках своей всегда непоколебимой напарницы. В его синих глазах промелькнуло понимание, а затем – скрытая тревога. Он знал, что у Элли было прошлое, о котором она никогда не говорила. Прошлое, связанное с падением Шреддера и секретными отчетами, затертыми до белых пятен высшим руководством.
Но он не задал ни единого вопроса. Не сейчас.
– Ты уверена, Грей? – сухо спросил Винс, не опуская дробовика, но ослабив палец на спуске.
– Да, – она отвернулась от Рафаэля, чувствуя, как его зеленый взгляд буквально прожигает ее спину. – Уверена. Они просто... мусор под ногами, который возомнил себя героями.
Рафаэль зарычал, сжав кулаки, но Лео положил руку ему на плечо, жестко удерживая на месте.
– Элеонор, послушай меня, – заговорил лидер черепах, обращаясь к ней со всей серьезностью, на которую был способен. – «Обратная Луна» – это не просто банда. Уильям Родригес работает не один. То, что они украли сегодня, – это лишь часть механизма. Они собирают портальную технологию. Если они объединят оставшиеся энергоячейки крэнгов с разработками Фут, они откроют проход в Измерение X прямо в центре города.
– Мы знаем, кто такой Родригес, – холодно бросил Винсент. – И полиция займется этим делом без помощи городских легенд из канализации.
– Вы не справитесь! – воскликнул Донателло, делая шаг вперед и показывая экран своего прибора. – Их оружие нестабильно! Обычные пули и тактика спецназа бесполезны против бойцов, модифицированных мутагеном нулевой серии! Родригес не человек, он...
– Хватит! – оборвала его Элли.
Она развернулась к ним лицом. Ветер трепал ее серебряные волосы, шрам на скуле пылал багровым в свете мигалок приближающихся вдалеке патрульных машин. Вой сирен наконец-то прорезал ночь – подкрепление опаздывало, как всегда, на целую вечность.
– Два года назад вы сказали мне, что этот город – не моя война, – ее голос звучал тихо, но каждое слово падало, как свинцовая дробь. – Вы сказали, что защитите меня, если я просто уйду и забуду все, что видела. Я ушла. Я собрала свою жизнь по кускам. Я заслужила этот жетон и это право стоять здесь.
Она снова посмотрела в глаза Рафаэля. На этот раз прямо, без страха, позволяя всей горечи выплеснуться наружу.
– Это мой город. Моя работа. И мои шрамы. Если вы встанете у нас на пути – мы вас арестуем. Если попытаетесь вмешаться – я буду стрелять на поражение. Вы больше не мои защитники. Вы – никто.
Она развернулась на каблуках армейских ботинок и пошла прочь по пирсу, к пролому в стене ангара.
– Винс. Уходим. Пусть криминалисты оцепят периметр.
Винсент Трей еще несколько секунд держал четверку под прицелом, внимательно изучая каждого, затем плавно опустил ствол дробовика, коротко кивнул и последовал за напарницей, прикрывая ее отход.
Черепахи остались одни на продуваемом всеми ветрами причале. Вдалеке уже мелькали красно-синие всполохи полицейских огней.
– Нам нужно уходить, – тихо сказал Леонардо. – Полиция будет здесь через минуту.
Донни молча подхватил уцелевший кейс с кристаллами. Майки шмыгнул носом, глядя в ту сторону, куда ушла девушка с серебряными волосами.
– Раф... – позвал младший брат.
Но Рафаэль не двигался. Он стоял на самом краю пирса, глядя на темнеющий проем ангара. Его кулаки были сжаты с такой силой, что когти впивались в огрубевшую кожу ладоней, пуская кровь. В его ярко-зеленых глазах, отражавших холодную гладь ночного залива, бушевала не просто ярость. Там горело обещание.
– Она думает, что может просто прогнать нас, – глухо, едва слышно прорычал он в темноту. – Она думает, что этот чертов шрам дает ей право умирать в одиночку.
– Рафаэль, она ясно дала понять... – начал Лео.
– Мне плевать! – взорвался Раф, резко повернувшись к братьям. Его лицо под красной маской исказила гримаса невыносимой боли. – Мне плевать, что она говорит! Ты видел ее глаза, Лео?! Она ненавидит меня! И правильно делает! Мы оставили ее! Мы бросили ее одну в этом гребаном аду, думая, что спасаем!
Он тяжело перевел дыхание, глядя на вспышки сирен, отражающиеся в лужах.
– Родригес поплатится за то, что тронул ее. «Обратная Луна» поплатится. А с ней... – его голос снова упал до хриплого, почти молитвенного шепота. – С ней я еще не закончил. Даже если мне придется вытаскивать ее с того света зубами.
Он сорвался с места, взмыв вверх по пожарной лестнице соседнего склада, растворяясь в ночном небе Нью-Йорка, где среди тяжелых свинцовых туч тускло и зловеще сиял перевернутый серп народившейся луны.
Тень прошлого вернулась в город, и на этот раз никому из них не суждено было остаться в стороне.