← Назад к обзору

Прости

Шёпот холодного ветра

Никита чувствовал, как Соня мелко дрожит под его рукой, хотя вечер выдался на удивление безветренным. Старые трибуны стадиона поскрипывали под их весом, а внизу, на поле, догорали последние отблески заката, окрашивая траву в тревожный багровый цвет. На коленях у Сони лежал спящий Граф — огромный щенок кане-корсо за эти дни стал для неё единственным якорем реальности, не считая самого Никиты.

– Ты думаешь, он... он правда это сделает? – голос Сони был едва слышным шёпотом. Она не называла имени брата, но оба понимали, о ком речь.

Никита сильнее сжал её плечо, чувствуя под пальцами хрупкие косточки. Его собственное тело, тренированное годами футбола, сейчас казалось ему слишком громоздким и грубым рядом с ней. Он ощущал привычное напряжение в мышцах, адреналин, который всегда сопровождал предчувствие опасности, но сейчас к этому примешивалось что-то новое — острое, почти болезненное желание закрыть её собой от всего мира.

– Артём не из тех, кто бросает слова на ветер, Соня, – ответил Никита, глядя куда-то вдаль, где за чертой леса скрывался город. – Я видел его глаза, когда он прилетел. В них не было ярости. Там был лед. А лед страшнее огня.

– Даня заслужил наказание, я знаю, – она зажмурилась, и длинные русые ресницы дрогнули. – Но я не хочу, чтобы из-за меня кто-то... чтобы руки Артёма были в крови. Он ведь мой единственный близкий человек.

– Твой брат защищает стаю, – отрезал Никита. – Так принято у мужчин. Если бы я не позвонил ему, если бы не показал те записи с камер в подъезде... Даня бы просто продолжал тебя ломать. По кусочку. Пока от тебя ничего не осталось бы.

Он повернул её к себе, заставляя встретиться взглядом. Его голубо-зелёные глаза, обычно насмешливые и искрящиеся азартом, сейчас были серьезными.

– Ты понимаешь, что он делал с тобой? Это не любовь, Соня. Это паразитизм. Он жрал твою жизнь, твои деньги, твою уверенность.

– Я знаю, – выдохнула она, и первая слеза скатилась по бледной щеке, исчезая в воротнике худи. – Просто мне страшно. Страшно, что это никогда не закончится. Что я всегда буду притягивать таких людей.

– Не будешь, – Никита коснулся её подбородка, его голос стал вкрадчивым, почти нежным. – Потому что теперь рядом я. И Вольт, и Граф. Мы — твоя личная армия, мелочь.

Соня слабо улыбнулась, и эта мимолетная тень радости на её лице заставила сердце Никиты пропустить удар. Он чувствовал, как внутри него нарастает знакомое возбуждение, но на этот раз оно было иным — не просто охотничий инстинкт футболиста, привыкшего получать любую девчонку по щелчку пальцев, а глубокое, властное чувство собственности и нежности. Его взгляд невольно скользнул ниже, по изгибу её тонкой талии к пышным бедрам, которые так контрастировали с её общей хрупкостью.

– Тебе нужно отвлечься, – сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. – Поехали. Прокатимся.

– Куда? Опять на набережную?

– Нет, – Никита хитро прищурился. – Есть одно место в пригороде, там сейчас зацветает дикая вишня. Запах сумасшедший. Тебе нужно подышать чем-то, кроме школьной пыли и страха.

Они спустились к парковке, где их ждал питбайк. Граф, идеально выдрессированный, послушно запрыгнул в специально оборудованную коляску-прицеп, которую Никита смастерил накануне специально для пса.

– Садись, – скомандовал он, надевая шлем. – И держись крепче. Ты же знаешь, я люблю скорость.

Соня устроилась сзади, обхватив его за пояс. Никита почувствовал, как её маленькие ладони сомкнулись на его животе, и едва заметно напряг пресс, наслаждаясь этим контактом. Рев мотора разорвал тишину стадиона, и они сорвались с места, оставляя позади городские огни.

Ветер бил в лицо, вымывая из головы тяжелые мысли. Соня прижалась щекой к широкой спине Никиты, вдыхая запах его парфюма, смешанный с ароматом бензина и кожи. В этот момент мир сузился до этого мотоцикла, до тепла человеческого тела впереди и мерного рычания двигателя. Она чувствовала себя в безопасности в этом коконе скорости.

Они остановились на холме, с которого открывался вид на долину. Воздух здесь действительно был пропитан сладковатым, дурманящим ароматом цветов.

– Красиво... – прошептала Соня, слезая с байка.

Никита молча подошел к ней. В лунном свете она казалась почти прозрачной, неземной. Он видел, как она расслабляется, как расправляются её плечи, которые она привыкла втягивать, ожидая удара.

– Знаешь, – начал он, прислонившись к дереву, – я ведь всегда думал, что мне нужны только победы. В футболе, в драках, с девчонками... А потом увидел тебя. Ту, настоящую, которая не боится огромного пса, но дрожит от окрика придурка. И мне захотелось... не победить. А сберечь.

Соня подняла на него глаза. В них больше не было затравленности — только тихая грусть и бесконечное доверие.

– Почему ты изменился, Никита? В школе говорят, что ты... ну, не самый надежный парень.

– В школе много чего говорят, – он усмехнулся, делая шаг к ней. – Говорят, что у меня постоянный стояк и я флиртую с каждой юбкой. И знаешь что? Это была правда. До того дня в гостях у Дани. Что-то во мне щелкнуло, когда я увидел ту пощечину. Словно я сам её получил.

Он сократил расстояние между ними до минимума. Соня не отодвинулась. Она стояла, затаив дыхание, глядя на его губы.

– Я не обещаю быть святым, Соня, – прошептал он ей прямо в губы. – Я всё тот же наглый футболист на питбайке. Но я обещаю, что никто и никогда больше не поднимет на тебя руку. И не заставит тебя чувствовать себя ничтожеством.

Он медленно, почти благоговейно, накрыл её губы своими. Это был поцелуй, в котором смешались горечь прошлых обид и сладость надежды. Соня ответила на него с неожиданной для неё самой страстью, вкладывая в это движение всю ту нерастраченную любовь, которую Даня пытался в ней растоптать.

В этот момент её телефон, забытый в кармане куртки, завибрировал. Никита отстранился первым, тяжело дыша.

– Это он? – спросил он, и его голос снова стал жестким.

Соня достала телефон. На экране высветилось сообщение от Артёма. Короткое, как выстрел.

«Всё закончилось. Он больше не побеспокоит тебя. Никогда. Возвращайся домой, сестрёнка. Я жду».

Соня посмотрела на Никиту, и в её глазах отразился ужас вперемешку с облегчением.

– Он... он написал, что всё кончено.

– Значит, так и есть, – Никита забрал у неё телефон и убрал в свой карман. – Забудь о нем. Дани больше нет в твоем мире. Есть только мы.

Они стояли на холме еще долго, глядя, как луна медленно ползет по небосводу. Где-то далеко, в лесу, Артём вытирал руки влажной салфеткой, садясь в черный внедорожник. А здесь, среди цветущих вишен, начиналась совсем другая история.

– Поехали домой? – тихо спросила Соня.

– Поехали, – Никита улыбнулся и подмигнул ей. – Но сначала... давай наперегонки с Графом до той развилки? Спорим, мой байк быстрее твоего волкодава?

– Ну уж нет! – Соня рассмеялась, и это был первый по-настоящему чистый, девичий смех, который Никита от неё слышал. – Граф, ко мне! Покажем этому хвастуну, кто тут настоящий чемпион!

Питбайк рванул с места, поднимая облако пыли, а рядом, мощно отталкиваясь лапами от земли, летел кане-корсо, верный страж своей маленькой хозяйки. Никита смотрел в зеркало заднего вида на смеющуюся Соню и понимал: он нашел свою главную награду. И эта игра только начиналась.

Хотите узнать, что произошло в следующей главе?