Против течения
Чужой балкон и запах грозы
– Ты с ума сошла, Чижова! – Глеб почти кричал в трубку, и его голос, обычно низкий и бархатный, сейчас вибрировал от плохо скрываемой ярости. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты ушла из моей квартиры, из безопасного места, чтобы заселиться к какому-то левому чуваку, которого знаешь три дня?
– Не три дня, а месяц, Глеб, – Аня сидела на узком подоконнике в гостевой комнате Леши, прижимая телефон к уху так сильно, что онемела мочка. – И это не «безопасное место», если туда завтра нагрянет детектив Кати или ищейки твоего отца. Олеся сказала ясно: Гордеева роет землю. Если они найдут меня в квартире твоей матери, всё — финал. Нас обоих закатают в асфальт.
– Я мог перевезти тебя в отель! В загородный дом друга! Да куда угодно, только не к этому... как его... Леше! – Глеб выделил имя соседа с таким презрением, будто выплюнул горькое семя. – Ты хоть понимаешь, как это выглядит?
– Это выглядит как спасение ситуации, – отрезала Аня. – Глеб, прекрати ревновать, это сейчас неуместно. Леша — нормальный парень, он помог мне с вещами, выделил комнату и даже не задает лишних вопросов. Он думает, что я студентка, у которой проблемы с арендой.
– «Нормальный парень», – передразнил Глеб. Аня слышала, как он с силой ударил кулаком по чему-то твердому, скорее всего, по рулю своей машины. – Нормальные парни не приглашают к себе жить девчонок с улицы через пять минут после знакомства. Он на тебя пялится, Аня! Я уверен, он на тебя пялится!
– Пусть пялится, мне плевать. – Аня вздохнула, глядя на то, как Бакс, золотистый ретривер Леши, мирно сопит на коврике у двери. – Глеб, послушай меня. Ты взял записку у Олеси? Ты прочитал план?
На том конце провода воцарилась тяжелая тишина. Аня слышала только его прерывистое дыхание. Глеб явно пытался взять себя в руки, подавляя желание приехать и разнести квартиру соседа в щепки.
– Взял, – наконец буркнул он. – Прочитал. Ты хочешь, чтобы я завтра в шесть утра выставил отца и Гордеева? Ты понимаешь, что обратного пути не будет? Если мы это сделаем, я стану изгоем в своей семье. У меня не останется ничего, кроме этой папки с компроматом и... тебя.
– Тебе мало меня? – тихо спросила Аня, и её сердце на мгновение замерло.
– Мне тебя больше чем достаточно, – голос Глеба внезапно стал мягким, почти умоляющим. – Просто я боюсь за тебя. Если что-то пойдет не так, если менты окажутся купленными моим отцом...
– Не окажутся. – Аня выпрямила спину. – Я связалась с тем адвокатом, про которого говорила Олеся. Он уже подготовил почву. Завтра в шесть утра я скину координаты и файлы в управление. Ты должен быть у трассы, на выезде из города, там, где мы договорились. Я буду ждать тебя там.
– Будь осторожна, – Глеб выдохнул это как молитву. – И, Аня... если этот Леша хоть пальцем тебя тронет...
– Глеб! – она не выдержала и улыбнулась. – Всё, отключаюсь. Мне нужно подготовить документы. Завтра всё закончится.
– Завтра всё начнется, кудрявая. До встречи.
Аня отложила телефон и закрыла лицо руками. Её трясло. План, который она вынашивала целый месяц, завтра должен был прийти в действие. Это было похоже на прыжок с парашютом: ты уже стоишь на обрезе люка, ветер свистит в ушах, и пути назад нет — только вниз, в неизвестность.
В дверь тихо постучали.
– Ань, ты как? – в проеме показалась голова Леши. – Чай будешь? Я там шарлотку соорудил, бабушкин рецепт.
Аня заставила себя улыбнуться и слезть с подоконника.
– Шарлотка — это звучит как спасение, Леш. Спасибо.
На кухне было уютно. Пахло корицей и яблоками, Бакс крутился под ногами, надеясь на кусочек угощения. Леша вел себя подчеркнуто деликатно, не пытаясь лезть в душу, и Аня впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности — в той простой, обывательской безопасности, которой ей так не хватало.
– Слушай, Ань, – Леша поставил перед ней кружку с чаем. – Я не лезу не в свое дело, но ты весь вечер на иголках. Если у тебя какие-то серьезные проблемы... ну, там, парень бывший преследует или задолжала кому — ты скажи. У меня брат в полиции работает, если что, прикроем.
Аня едва не поперхнулась чаем. «Брат в полиции» — это было именно то, что ей сейчас было нужно, но в то же время это было опасно.
– Нет-нет, Леш, всё в порядке, – она быстро замотала кофтой. – Просто личные дела, учеба, переезд этот внезапный... Завтра всё решится.
– Ну, смотри. Мои двери открыты. – Он улыбнулся, и в его взгляде не было той хищной ревности, которую рисовал себе Глеб. Было только искреннее сочувствие.
Ночь прошла в полузабытьи. Аня вздрагивала от каждого шороха, ей казалось, что под окнами вот-вот взвизгнут тормоза черных внедорожников Семена Семеновича. В пять утра она уже была на ногах.
Она быстро собрала свой рюкзак, проверила ноутбук и флешку. На экране телефона светилось сообщение от Олеси: «Мы на позиции. Ждем твоего сигнала».
Аня вышла на балкон. Москва в этот предрассветный час была серой и призрачной. Туман стелился над дорогой, скрывая очертания домов.
– Пора, – прошептала она.
Пальцы быстро забегали по сенсорному экрану. Один клик — и папка «Проект», содержащая доказательства коррупции, откатов и махинаций двух самых влиятельных семей города, улетела по пяти адресам: в прокуратуру, в крупное СМИ, адвокату и двум независимым блогерам.
Через минуту пришел ответ от Глеба: «Выезжаю. Жди».
Аня тихо, стараясь не разбудить Лешу, вышла из квартиры. Она оставила на кухонном столе записку: «Леша, спасибо за всё. Я твой должник. Замок в калитке лучше смазать маслом».
Утренняя прохлада мгновенно прошила толстовку насквозь. Аня поймала попутку — старый «Логан» с заспанным водителем.
– На выезд из города, к развязке на М-4, – бросила она, садясь на заднее сиденье.
Дорога казалась бесконечной. Аня постоянно проверяла новости в телефоне, но пока было тихо. Взрыв должен был произойти через час, когда чиновники и журналисты откроют почту.
Когда машина затормозила у обочины заброшенной заправки, Аня увидела знакомый черный внедорожник. Глеб стоял прислонившись к капоту, скрестив руки на груди. На нем была простая черная куртка и джинсы — никакой роскоши, никакой фальши.
Аня выскочила из такси и бросилась к нему. Глеб поймал её на лету, отрывая от земли и вжимая в себя.
– Ты это сделала? – прошептал он ей в волосы.
– Сделала. – Она подняла голову, глядя в его глаза, в которых сейчас отражалось серое небо. – Теперь у нас нет дома, Глеб. Нет университета. Нет прошлого.
– У нас есть мы, Чижова. – Он коснулся её губ коротким, жестким поцелуем. – И это единственное, что имеет значение.
В этот момент его телефон, лежащий на капоте, взорвался звонком. На экране высветилось: «Отец».
Глеб посмотрел на телефон, затем на Аню. Он медленно взял аппарат, провел пальцем по экрану и нажал «отключить». А затем, не раздумывая, размахнулся и швырнул телефон в густые кусты у обочины.
– Больше никаких приказов, – сказал он, открывая пассажирскую дверь. – Садись. Нам нужно убраться отсюда до того, как начнется шторм.
Они ехали по трассе, оставляя позади просыпающуюся Москву. Аня открыла окно, впуская внутрь запах дождя и свободы. Она знала, что завтра их лица будут на всех каналах. Знала, что Семен Семенович задействует все связи, чтобы найти их. Но она также знала, что правда уже в сети, и её не стереть, как учебный файл.
– Глеб, – позвала она его через некоторое время.
– Да?
– Ты не жалеешь? О Кате, о деньгах, о статусе?
Глеб на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел на неё — на её непослушные кудри, на её решительный подбородок и на ту самую искру в глазах, которая когда-то заставила его споткнуться в кафе.
– Жалею только об одном, – серьезно ответил он.
– О чем?
– О том, что не встретил тебя раньше. До того, как оброс всей этой чешуей.
Аня улыбнулась и положила руку на его плечо. На горизонте занимался рассвет — первый рассвет их новой, настоящей жизни.
– А этот Леша... – вдруг добавил Глеб, снова хмурясь. – Он хоть не пытался тебя обнять на прощание?
– Глеб Волков! – Аня рассмеялась, и этот смех был самым чистым звуком, который она слышала за последний месяц. – Ты неисправим.
– Я просто собственник, Чижова. Привыкай.
Машина неслась вперед, в неизвестность, но впервые в жизни Аня не боялась будущего. Потому что рядом был человек, который ради неё отказался от империи. А она ради него научилась не только защищаться, но и нападать.
Дмитровская девчонка и московский мажор — два сломанных элемента, которые, столкнувшись, создали что-то абсолютно целое. И это целое было сильнее любых денег, любых угроз и любых стен.
– Мы справимся, Глеб? – спросила она, закрывая глаза и подставляя лицо ветру.
– Мы уже справились, Аня. Остальное — просто технические детали.
Впереди была дорога, долгая и опасная, но за спиной у них горели мосты, освещая путь в новую реальность, где больше не было места лжи. Только они, старая куртка и запах начинающейся грозы, которая должна была смыть всё старое, давая шанс чему-то по-настоящему важному.